75

Сложно проживать день, при этом быть полностью абстрагированной от происходящего.

Куда-то иду, с кем-то говорю, но на самом деле до сих пор сижу в кухне Ваниной квартиры и смотрю на кольцо. При одной мысли кожу покалывает. Крупные мурашки разбредаются по спине, плечам. Какое-то удушье.

Что с этим делать? Наверное, радоваться. Но я не могу. Не потому, что не верю в серьезность его слов, в этом-то я как раз не сомневаюсь.

Я не верю в себя. Я боюсь будущего. Такого загадочного и не всегда счастливого.

– Тата! – Серёга снова повышает голос, и я заторможенно поворачиваюсь в его сторону.

– Ты меня слышишь?

– Конечно, – оставляю размашистую подпись на документах. – Я все слышу, Серенький, все слышу…

– Тебя Токман покусал, что ли? Откуда такая немногословность?

– Погода плохая, – морщусь, а Серый с усмешкой кивает на окно. За которым, между прочим, светит яркое солнце. Ни намека на дождь.

– Колись давай, что нового в нашем царстве? Снова лямур тужур?

– Давай потом, я спешу.

Встаю из-за стола и без каких-либо слов шагаю к лифту. На улице запрокидываю голову к небу, щурясь от ярких солнечных лучей. Торопливыми движениями достаю из сумки очки, натягиваю их на нос и сажусь за руль.

Пальцы до сих пор подрагивают. Нервы точно ни к черту.

– Представляешь, Соня, Токман сделал мне предложение, – трогаю машину с места, – хотя ты и так уже это знаешь, – бормочу себе под нос, полностью убавляя громкость динамиков, из которых льется тихая музыка.

Практически до самой ночи «сижу на лейбле». Забираюсь в кабинет и стараюсь по максимуму загрузить себя работой. Решаюсь начать подготовку нового сингла именно сегодня, хотя планировала только в следующем месяце.

Полистав заметки в телефоне, останавливаюсь на старом наброске текста. Слова льются сами. Тут дополнить, там исправить, а в конце вообще все поменять.

На хит это не тянет, зато душевная составляющая – та, что трогает где-то там, глубоко внутри, у этой песни будет мощная.

Юрина рука ложится на мое плечо очень внезапно, я совершенно не слышала, как он зашел. Оттого, наверное, и вздрагиваю. Такое тотальное погружение в свой внутренний мир, полный отрыв от реальности.

– Ты чего тут одна закрылась?

– Пишу, – протягиваю смартфон Кайсарову.

Эрик, это творческий псевдоним Юры, бегло проходится глазами по тексту и расплывается в улыбке.

– Мне нравится. Намутим тебе бит, такой, чтоб пробирало.

– Думаешь, из этого что-то выйдет?

– Уверен, пошли в студию, набросаем по-быстрому.

За стеклом чувствую себя неуютно. Давно не делала ничего нового. Так, только тексты пишу, в стол. Скоро паутиной покроюсь.

Накрываю ладонями наушники, прижимая их к ушам, и смотрю в заметки.

Наверное, в этот момент время останавливается.

Мелодия находит себя сама.

Я давно не испытывала этого чувства – душа нараспашку. И так легко сразу становится. Невероятно.

Хочется творить. Улыбаться. Любить.

– Да ты шикарна! – Юрка вставляет комментарий, вытягивая вверх большой палец. – На втором куплете повыше возьми. Отлично!

Улыбаюсь как дурочка. Сразу вспоминаю то время, когда меня хвалил Ерохин. Да, отношения у нас с ним в итоге закончились плохо, продюсер он хороший, а человек – дрянь. Но вот те первые, юношеские ощущения, когда тебе сказали: «Ты можешь. Ты молодец»… Они не забудутся и через сто лет.

– Юра, ты волшебник, – обвиваю его шею рукой, – завтра допишем?

– Давай. После обеда приезжай. Допишем, и я потом все сведу.

– Спасибо, – снова бросаю взгляд на часы и поджимаю губы. Почти два часа ночи. – Так, я домой.

– Слушай, текст – просто бомба.

Набрасываю на плечи пальто, а у самой на лице глупая улыбка.

– Я убежала, – посылаю Юрке воздушный поцелуй и скрываюсь за дверью.

В машине вновь проваливаюсь в раздрай. Не знаю, куда ехать, домой или к Ваньке.

Не то чтобы я не хотела сегодня увидеться с Токманом, просто мне кажется, что еще одна встреча будет сейчас лишней. Я должна переварить сказанные им слова, понять, готова ли…

Боже, ну кого я обманываю? Конечно готова.

Резко выкручиваю руль и, развернувшись на перекрестке, еду в уже до боли знакомую квартиру, хоть и была я в ней всего пару раз.

Номер квартиры на домофоне набираю слегка нерешительно. Слушаю гудки. Долгие. Длинные. За ними следует тишина, а после короткий сигнал о том, что дверь открылась.

Переступаю порог подъезда и почти бегом несусь к лифту.

Каждый шаг на лестничной клетке дается с трудом.

Ведь это окончательное решение. Прийти и остаться навсегда. Но разве я не приняла его еще неделю назад? А может быть, и раньше…

– Я думал, ты снова спрячешься, – Ванька открывает дверь до того, как я успеваю нажать на кнопку звонка.

– Было много работы, – смотрю почему-то в пол, – точнее, я создала себе ее нарочно.

– Понимаю, – Токман улыбается и пропускает меня в квартиру. Помогает снять пальто.

Пока он вешает его в шкаф, я успеваю собрать волосы и закрутить их в причудливый пучок на макушке.

Ванина рука ложится на мою талию по-хозяйски. Так ему свойственно и так для меня естественно. Между нами нет стеснений и жеманностей. Уже давно нет.

Делаю шаг навстречу. Зарываюсь пальцами в коротко стриженный ежик волос, втягивая носом аромат геля для душа. Что-то очень свежее.

– Я много сегодня думала…

– Лучше молчи, – чувствую в его словах насмешку, – не порти момент, Свобода.

Хохочу. Потому что именно эти слова он говорил мне в день, когда признался в любви. На речке недалеко от нашей дачи.

– Я согласна, – запрокидываю голову. – Ждать с ответом до твоего возвращения из Питера нет смысла. Я согласна.