Глава 16

И я потопала, оглядывая небольшой чистый двор в свете фонарей. Вот и ступени, и двери стеклянные, которые легко разъехались, приглашая меня внутрь царства косметологической хирургии. Я перешагнула порог и оказалась в большом холле, совершенно безлюдном и таком чистом, что я невольно покосилась на свои кроссовки. Вроде не замаралась… уютная кожаная мебель под цвет бежевых стен, много стекла и металла, стойка администратора цвета кофе с молоком. И никого живого. Если не считать многочисленных горшков с живыми кустами — пальмы и монстеры до потолка, кашпо с вьюнами по стенам.

— Привет! Ты — Юлия Царёва? — откуда-то сбоку материализовалась невысокая стройная брюнеточка, до того идеальной внешности, что я мигом нацепила очки, чтобы не слишком выделяться в своем уродстве. Она подвела меня к стойке. — Сюда, пожалуйста, я тебя сейчас оформлю, а потом отведу к дежурному врачу.

Я достала из потайного кармана нужные документы. Странно, незнакомым людям «тыкают», невоспитанные какие-то… Ладно охранник, но девушка…

— Не думай, что мы некультурные… — мысли читает что ли? — Просто у нас правила устанавливает главврач, а она у нас француженка, и…

Я улыбнулась. Понятно тогда. Во Франции не принято «выкать», даже к людям из старшего поколения обращаются на «ты», иначе в той стране собеседник может подумать, что ты задираешь нос перед ним и не уважаешь.

— Я знаю правила французского этикета, — прервала я пояснения девушки и улыбнулась, как смогла, здоровым уголком губ. Брюнетка облегченно вздохнула.

— Это хорошо! А я вот долго привыкала к такому обращению… многие обижаются, поначалу… Но потом смиряются, потому что за помощью приходят сюда, надо играть по нашим правилам. Кстати, сегодня смена как раз главврача, она работает наравне с рядовыми хирургами, не брезгует по ночам дежурить. К ней и отведу сейчас, ты не бойся, Эстель классная…

Девушка щебетала и посмеивалась, заполняя карточку, а я ее слушала в пол-уха, разглядывая фотопортреты на стенах. Красивые… идеальные, как и всё вокруг. Может, и мне помогут здесь? Я потрогала уголок губы, который из-за травмы опустился вниз и потерял чувствительность. А ведь до того утра у меня были красивые губы, а какие чуткие… я до сих пор не забыла поцелуи любимого Ники… так, соберись. Мы больше никогда не встретимся с ним, забыть нужно. Выкинуть его из головы. Если бы это было реально. Возможно, когда выйду отсюда, у меня появится шанс на новую жизнь. И впервые за полгода прилетела мысль об учебе и будущей профессии.

— Идём, — тянет меня за руку брюнетка.

И мы идем, сворачивая из одного нежно-бежевого коридора в другой, едва успеваю отмечать повороты по пути, в глазах зарябило от количества одинаковых дверей. Поднимаемся на второй этаж, проходим мимо красивой матовой стеклянной двери с вывеской «ординаторская». Наконец останавливаемся в самом конце коридора. Девушка коротко стукнула и сразу распахнула дверь:

— Эстель, я привела новенькую.

Что ответили, я не расслышала, девушка меня оставила на пороге, а сама тут же растворилась в бесконечных коридорах.

— Проходи уже. Здравствуй! Карточку? — за вишнёвым полированным столом в круге света от настольной лампы сидела блондинка с короткой стрижкой и тянула ко мне руку. Я машинально ответила на приветствие, не понимая, о какой карточке речь. Блондинка взглядом указала на мои руки.

Только сейчас я заметила, что держу какой-то серый блокнот. Видно задумалась и не заметила, как брюнетка сунула мне его в руку. Я подошла к столу и отдала блокнот, потом присела на стул без приглашения, опустила сумку на пол. Стало жарко, я расстегнула куртку и стала оглядываться. И здесь висели фотографии красавиц и красавцев, а также дипломы в рамочках и настенный календарь за 2001 год. Скоро новый год уже… Внимание привлекли гитары, стоявшие на подставке у окна — одна обычная, другая серебристая электрогитара. Странное сочетание пластической хирургии с рок-музыкой.

— Пойдём, — поднялась со своего кресла женщина, — сними верхнюю одежду. Вещи можешь оставить здесь, мы еще вернёмся.

— А обувь? — я уже разделась до футболки, вздохнув с облегчением, жарковато всё-таки.

— Тапочки есть? — уловив мой кивок, кивнула в ответ. — Надень их.

— А куда мы?

— В смотровую. Я должна увидеть фронт работы, сделать назначение на утро. Не бойся, это не больно.

Странно, я приехала проконсультироваться для начала, даже денег много не брала. А меня, похоже, лечить уже собрались. На всякий случай вытащила из сумки свои прежние фото, вдруг понадобятся. Пришли мы в другой кабинет, весь в белом кафеле, очень светлый, даже слишком. Свет резал глаза после полутёмного коридора, сильно пахло хлоркой. Меня усадили на высокое кресло и стали разглядывать лицо. Перед глазами, вернее перед одним глазом, мотался бейдж на голубом стерильном халатике доктора. «Эстель Бонье» — прочитала я про себя. Хм, неужели и правда француженка, даже акцент немного есть. Я перевела взгляд на ее лицо, женщина хмурилась и качала головой, не нравился ей фронт работ.

— Qu’en pensez vous? Mes affaires sont mauvaises? (Что думаешь? Плохи мои дела?) — спросила я ее на французском языке. Эстель удивлённо взглянула на меня и улыбнулась.

— Нет, я смогу тебе помочь, не бойся… — ответила она мне тоже на французском. — Ты француженка?

— Нет, моя бабушка родилась во Франции…

— Где именно?

— Марсель.

— А я парижанка… ты хорошо говоришь на моём языке! — восхитилась она.

— Это мой второй язык, с рождения его выучила, — пояснила я и предложила:

— Хочешь, будем только на нём разговаривать?

— Буду признательна! Здесь никто не знает моего родного языка… а мне иногда так хочется слышать родную речь.

На том и закончился осмотр, мы вернулись в кабинет Эстель. Она спросила, голодна ли я, а потом стала собирать на стол всё, что нашлось в шкафах.

— Утром, до завтрака, в половине восьмого сдашь кровь и мочу на анализ, а в девять придут другие врачи, будем осматривать тебя. Ну и планировать ход лечения. Но уже сейчас могу сказать, что операций будет несколько, глаз за одну не исправишь, скорее всего нужно будет в три этапа всё делать. Еще я назначу консультацию окулиста, твой глазик вроде не повреждён, только веко и мышцы нарушены… А вот с губами уже легче, может одной операцией обойдёмся. Ещё нужно иссечь рубцы на лице… так грубо сделали, жуть. Тебя еще и ваши врачи изуродовали хорошо. А мы сделаем так, что и следа не останется!

Я поставила недопитую кружку с чаем на стол и машинально потянулась к длинному кривому шраму на правой щеке. Он начинался у виска и доходил почти до подбородка, придавая моему лицу зловещий вид. Сердце забилось с удвоенной силой, неужели я смогу стать прежней?

— А сколько это будет стоить? — вырвалось у меня.

— Мы все подсчитаем. Оплатишь после всех процедур, по факту, только придётся аванс внести двадцать пять процентов… Ой! Может, у тебя денег нет?

— Есть. Я могу сразу всю сумму внести, только деньги не с собой… в банке.

— Тогда просто переведёшь деньги на счет клиники и всё. Ты сообщила родным, что доехала?

— Нет… хотела позвонить из гостиницы.

— Позвони сейчас. Или поздно уже? Время одиннадцатый час… — Эстель протягивала мне сотовый телефон, я такой только в рекламе по телевизору видела. Хорошая вещь, можно с собой таскать. Если деньги останутся, то куплю себе такой же.

— Я не умею… по такому.

— Ничего сложного, только код города своего набираешь.

С помощью Эстель я позвонила бабушке и успокоила ее, сказала, что я доехала хорошо, и уже в клинике. Бабуля так ласково со мной говорила, переживала без вестей… наверное.