Глава 15

Вернулась в купе и сразу залезла на свою полку. Девчонка так и не шелохнулась, по-прежнему смотрела в окно невидящим взглядом. Парень уселся рядом с ней и тихонько перебирал струны гитары. А мне жутко захотелось есть, я ведь не поужинала. До столицы еще восемь часов ехать, не вытерплю.

— Эй! Чего скучная такая? — послышалось снизу. Я тихонько выглянула, молясь, чтоб вопрос не касался меня. Оказалось, парень с гитарой обратил внимание на застывшую в одной позе девушку, развалясь без разрешения на ее скамейке. — Эй, матрешка, отомри. Хочешь я тебе песенку спою?

Девчонка не обращала на него абсолютно никакого внимания, только по ее щеке скатилась одинокая слеза, блеснувшая в свете фонаря за окном. У меня защемило сердце, очевидно же, что у девчонки случилось что-то. А этот пристает со своими песенками. Через пять минут полного игнора, гитарист потерял терпение и схватил двумя пальцами рукав куртки молчуньи.

— Не трогай меня! — вдруг ожила она, дергаясь всем телом. Вспыхнула и приняла то же положение, снова уставилась в окно.

Чувствуя, как напрягается какая-то пружина у меня в животе, как мышцы собираются в кучу от негодования, я откатилась от края полки и несколько раз глубоко вздохнула. Я понимала, что случится, если этот парень не отстанет от девушки. То же самое, что и с моим обидчиком. Моя кайсака уже подняла свою голову и начинала шипеть и метаться.

— Ты мне спой! — вдруг услышала я. Мужчина в тельняшке, кряхтя, повернулся и сел, приглаживая редкие волосы. — Ну! Я слушаю.

— Да ну вас… пойду, подышу… — парень закинул гитару на верхнюю полку, скользнул по мне обиженным взглядом и выскочил из купе.

Я глянула на часы — десятый час, самое время посетить вагон-ресторан. Есть в маленьком купе мне не хотелось, раздражали разглядывания соседей.

В вагоне-ресторане я пробыла подольше. Мысли мельтешили в голове. Я обдумывала недавнюю реакцию моего тела на ту небольшую ссору. Это была первая живая реакция за последние полгода. С того времени, как я пришла в себя в больнице, кроме отчаяния и душевной боли ничего не чувствовала, а тут… ярость и гнев, жажда восстановления справедливости. Еще до вчерашнего утра я жила на автопилоте. Бабушка говорила — ешь, и я ела, не чувствуя вкуса, говорила спать, и я послушно ложилась в кровать. Я не слушала музыку, не смотрела телевизор, не прислушивалась к разговорам бабушки с соседкой.

В мозгу только билась одна мысль — для чего я живу? Но после той стычки в банке, что-то шевельнулось в душе, я захотела восстановить свое лицо, хотя бы попробовать. И вот сегодня эти жгучие чувства, почти забытые за полгода. Что это значит? Что я ожила? Но одно я поняла точно — мне придется учиться сдерживать свою кайсаку, свою стальную пружину, иначе буду бросаться на каждого, кто кого-либо обидит при мне. И поможет мне в этом только мой сенсей, Токаси Сайто.

Москва. В этот мой приезд она выглядела иначе. Тогда нас привезли на автобусе, среди ночи высадили прямо у гостиницы. Сейчас же я оторопела на минуту, глядя на кутерьму железнодорожного вокзала, впитывая в себя оглушительные звуки и запахи чуждые мне. От мельтешения лиц закружилась голова, меня толкали снующие люди, чужие чемоданы больно били по ногам, пару раз чуть не сшибли носильщики с железными тележками. Вскоре я смогла прийти в себя, обхватила свою сумку и стала пробираться к стене. Стояла до тех пор, пока не схлынула толпа приехавших, пока не стало свободнее на перроне. Потом спросила у носильщика про такси и пошла в указанном направлении. Вскоре я уже ехала по нужному адресу.

За окном такси было интересно, я разглядывала город с тихим восторгом. Вот бы приехать сюда не по такой причине, а просто погулять. Вспомнилась июньская встреча с Никитой. Вернуть бы всё назад, решиться тогда уехать с ним…

— Первый раз в столице? — улыбнулся в зеркало таксист. Видно работа нравилась ему, довольный, подпевает радио. — Может, экскурсию хочешь? Я могу устроить, покатаемся?

— Не до экскурсий… — процедила я сквозь зубы и подняла очки на макушку, демонстративно уставившись на шофера.

— Ой-ё… Кто это тебя так? — вырвалось у него.

Отвечать не стала, просто отвернулась к окну и снова спряталась за очками. И таксист больше не проронил ни слова, даже посвистывать перестал. Вскоре машина остановилась у огромных кованых ворот с завитушками. Рядом с калиткой небольшой домик с охраной. Я расплатилась с таксистом и, подхватив на руки небольшую спортивную сумку с вещами, быстро юркнула в дверь. И тут до меня дошло, что я дала адрес клиники, а не гостиницы. Но время позднее, клиника уже закрылась. Я кинулась обратно, но машина уже скрылась за углом. И где мне теперь взять новое такси? Подошла к закрытой калитке и нажала на кнопку звонка. Из домика тут же выскочил молодой парень в черной униформе.

— Слушаю. Чего хотели? — оглядел меня добродушным взглядом и поёжился от мороза.

— У меня такси уехало… можете вызвать другое? Или покажите, где здесь поблизости есть таксофон, тогда я сама…

— Ты в клинику приехала? Очки сними… так положено, извини.

— Да, я в клинику. Поезд поздно прибыл и я… в общем… не подумала, что всё закрылось уже… — сняла очки и посмотрела своим одним глазом на улыбчивого парня.

— Идём, — он открыл калитку и провёл меня в домик, — присядь пока. Ты приезжая, как я понял? Есть где остановиться?

Я кивнула и сразу отрицательно качнула головой, отвечая сразу на оба вопроса. Забронировать гостиницу не удалось заранее, но Анечка сказала, что всегда есть номера, на всякий «пожарный» случай. На то и надеялась. Парень стащил с плеч куртку и взялся за телефон, а я почувствовала, как тепло от небольшого камина стало румянить мои щеки. Прохладно в столице, я не привыкла к морозам.

— Тут девушка приехала… да, в клинику… сейчас, — он прикрыл микрофон рукой и спросил имя моё. Я сказала. — Валь, ее зовут Юлия Царёва… да? Хорошо… — повернулся ко мне:

— Иди прямо, ступени увидишь и раздвижные стеклянные двери. В холле тебя встретят.

— А как же такси? Ведь поздно уже…

— Ну… ты же к доктору приехала? Так топай, давай, устроят тебя на ночь, — засмеялся парень и кивнул в сторону двери.