Глава 31

Открываю дверь, а сердце заходится от волнения. Вдруг это мальчики обратно приехали? Умом понимаю, что этого быть не может, но так хочется надеяться. Но, увы, я понимаю, что это не они, едва только улавливаю краем глаза красный цвет. Анька, собственной персоной, с тушью, размазанной по всему лицу и красным распухшим носом. И она, видать, ну никак меня увидеть не ожидала. Ее лицо вытянулось от удивления и, шмыгнув носом, она тяжело вздохнула и будто в изнеможении прислонилась к стене.

— Ты… — выдохнула она возмущенно.

— Я. А тебе чего здесь надо?

— А ты чего, хозяйка уже здесь? Елену Андреевну позови, новость радостная у меня для нее. И вообще, дай пройти! — девка ринулась в приоткрытый дверной проем, легко оттолкнув меня в сторону.

Но, несмотря на разные весовые категории, я сдаваться не собиралась, ухватила ее за драповый капюшон огненного цвета и отбросила обратно на лестничную площадку. Для надежности дверь прикрыла и загородила собой.

— Отдыхает Елена Андреевна! И я тебе не позволю беспокоить ее, — зашипела я и вздернула нос. Мол, не смотри, что ростом ниже и по комплекции в два раза меньше, справиться со мной не по зубам, некоторым. — Скажи, чего надо, может и передам.

— Ну что ж, сама напросилась, дура недоделанная! — наглая и беспринципная персона, эта девица. Но я на провокации не поддаюсь, поэтому на оскорбление не отвечаю, только зубы стискиваю сильнее. Та усмехается, думает, что победила. — Ладно, передай, что у нас с Никитой скоро ребенок родится!

Мне будто под дых дали. Это что, шутка такая?! Или судьба решила снова поиздеваться надо мной? Я растерялась, но тут же взяла себя в руки. С чего я должна верить всяким ревнивым девкам? Если это и правда, то пусть мне Ники скажет обо всем, хотя…

— Никита знает?

— Нет, я хотела сюрприз ему сделать, перед отъездом. А тут ты нарисовалась. И откуда ты только взялась, м? У нас с ним все отлично было… до тебя!

— Ха, отлично… Он видел тебя сегодня, но даже не подошел, а продолжил целовать меня. Меня! Если не поняла, то ему до тебя и дела нет, после сегодняшней ночи! — выпалила я шипящим шепотом.

И только потом до меня дошел смысл сказанного, когда я взглянула на Аньку. Та побелела и закусила губу так, что мне почудилась капелька крови. Я же имела в виду, что мы снова решили быть вместе и Ники надел мне колечко. Я машинально покрутила украшение на пальце, решая, сказать ли о помолвке, или пусть так и думает, что я провела ночь в постели с Ники.

— Вот гад! Даже моё кольцо тебе отдал! А ведь мне его выбирали, мерили на мой пальчик… — девка уткнулась в свои ладони и стала всхлипывать.

Я посмотрела на золотяшку с камешками. В один миг колечко потеряло свою привлекательность, даже будто потускнело в бледном утреннем свете, освещавшем подъезд. Захотелось стащить его с пальца и швырнуть вниз по лестнице. Я даже представила, как оно скачет по ступеням, звеня и сверкая. Но мое желание прервали тихие шаркающие шаги. Дверь несмело толкнули, показалась голова Елены Андреевны.

— Юленька… к нам кто-то пришел?

Аня отлепилась от стены и встрепенулась.

— Это я, Елена Андреевна! Я к Вам, поговорить…

— О чем нам разговаривать? — неожиданно грубо спросила бледная женщина, кутаясь в белый пуховый платок. — А впрочем, проходи в квартиру, нечего соседям представление устраивать. Зная тебя, ты этого и будешь добиваться.

Ну и славно. Вот пусть сами и разбираются. Я не стала мешать и ушла в кухню, чтобы поискать чего-нибудь на завтрак Елене Андреевне. Зарождающееся чувство обиды к Ники, подавила в зародыше. Понятно же, что он связался с этой девкой оттого, что я написала то письмо. Получается, что своими же руками толкнула его к ней. Так и чего обижаться?

Нарезала батон, подошла к холодильнику за сыром и колбасой, раздумывая о предпочтениях больной женщины. Может, лучше кашку сварить ей. Прислушалась, из гостиной не доносилось ни звука. Мне стало любопытно, вышла в прихожую. Девка рыдает, а Елена Андреевна выговаривает ей что-то. Подошла еще ближе. Подслушивать нехорошо, но ведь я могла и вовсе не уходить.

— Я тебе не верю Аня! У тебя ничего не было с Никитой. Иначе бы я знала.

— Он же не всё вам говорит. У всех есть секреты! — голос Ани принял визгливые нотки.

— Да, он мог и не сказать. Только я знаю своего сына. Он только о своей девочке горевал, о Юле. Собирался искать ее, деньги копил. И ты мне доказываешь теперь, что ребёнок, которого ты носишь, имеет отношение к моему сыну?! Может, ты лучше поищешь его отца среди друзей Никиты? Я знаю о твоей интрижке с Алексеем. Да и с Ильёй тебя видела, вы целовались. Уходи, не позорься, девочка, — поставила точку мать Никиты.

Я услышала хриплое тяжелое дыхание, поэтому зашла в комнату. Елена Андреевна стояла у окна и куталась в пуховый платок, дыша с присвистом.

— Ань уходи, а? — сказала я девке и кивнула на дверь. Та, злобно затрясла головой и засверкала глазищами.

— Я уйду! Не пожалейте потом! — прошла мимо меня, двинув плечом в отместку.

— Стой! — вдруг повернулась к нам бледная женщина. — Родишь, я сделаю тест на отцовство. Если окажется, что ребенок от моего сына, то мы его не бросим. Нуждаться ни в чем не будет. Но рушить жизнь моему сыну не смей! Не лезь в его семью. И вот! — она подошла к шкафу, вытащила несколько крупных денежных купюр и сунула их в руку зарёванной Ане.

— Да пошли вы! — выкрикнула она и кинулась к двери, сунув деньги в карман.

Я проводила незваную гостью до двери. В прихожей она прижала меня к шкафу и зашипела в лицо:

— Если не отцепишься от Никиты, я сделаю аборт. Ты будешь виновата в том, что его ребёнок не увидит свет.

Меня передёрнуло от омерзения. Шантаж ребёнком? Здорово придумано. Я сняла кольцо с пальца и вложила его в холодную ладонь шантажистки. Не хочу быть виноватой, в чьей либо смерти. Лучше в сторону отойду.

— Бери. Обещаю, с… Ники больше не увижусь. Но Елену Андреевну не могу бросить. Я слово Стасу дала, что побуду с ней, пока родственница не приедет.

Господи! Каждое слово, будто калёным железом по сердцу. Но я постаралась, чтобы на лице ничего не отразилось, потому что Аня всматривалась в него. Наверное, хотелось позлорадствовать, поняв, как мне больно.

— Не забудь о своём обещании, — с победной улыбкой пропела она и исчезла за дверью.

Постояла с минуту, приходя в себя. Нацепила улыбку и поспешила к больной женщине.

— Елена Андреевна, что на завтрак хотите? Я сварю кашу, только скажите…

— Ничего не хочу. Позавтракай сама. И не слушай эту девицу, ничего у нее с Никитой не было, — схватила меня за руку и утянула на диван, прижала к тощей груди. Мама… — Юленька, мой сын тебя всю жизнь любить будет… я точно знаю. И дети у него только с тобой будут. Я вижу это!

Я посмотрела в воспалённые ореховые глаза женщины. Они горели лихорадочным огнём, словно у безумной. Но мне так хотелось поверить ей. Улыбнулась и сжала ее тонкую полупрозрачную кисть в своей руке.