Глава 16

Я немного нервничала перед встречей с Тэкеши, поэтому большая часть дороги прошла мимо меня. О Нэреше старалась не думать. Не настолько я наивная, чтобы решить, что всё закончилось. Наверняка жёлтохвостый отомстит при первой же возможности.

В управлении нас ждали с нетерпением. Оказывается, на автора писем напали сегодня ночью. К счастью, нагаасура удалось спасти хотя бы номинально. Бывший работник архива находится сейчас под усиленной охраной в бессознательном состоянии и надежд на то, что очнётся почти нет. И если у муассанита не получится хоть что-то узнать, мы потеряем ещё одну ниточку. Всё это выпалил на меня Иоши, выбегая к нам навстречу.

— Не получится, — впервые добровольно заговорил Нэреш. Я чуть не споткнулась от неожиданности. — Если вы не сможете привести подозреваемого в себя, то я тем более не смогу прочитать и направить в нужную сторону его мысли.

Закусила губу, бросив взволнованный взгляд на Иоши, но тот только качнул головой и отвернулся, сжав руки в кулаки.

— Виновного в нападении нашли?

— Почти, — уклончиво ответил Иоши. Похоже, даже положение друга начальника управления, не позволяет нагло врать верховной судии, но и признаваться в бессилии нагаасур не спешит.

— Пусть соберут всех, кто имел доступ к камере, — сделал одолжение жёлтохвостый.

Иоши обрадованно кивнул и задал неудобный вопрос:

— Как вам удалось его уговорить? Мы один раз пытались нанять муассанита для консультации, так он нам такую сумму назвал, что и за год свободных югли не наберёшь.

Вспомнила аппетитные, упругие ягодицы, такие крепкие, бледненькие со сжатым розовым глазком и шикнула на заворочавшуюся вечно голодную сущность. Это не наша добыча.

Ответить пришлось уклончиво.

— Возможно, Нэреш стал добрее?

На муассанита смотреть побоялась. Нельзя смотреть в лицо мужчине и думать о его восхитительных, крепких орешках.

Богиня! Мне тоже нужно засесть это пирожным!

Муж обнаружился в камере работника архива. Выглядел Тэкеши не лучше пострадавшего от нападения. Бледный, взъерошенный, со следами крови на руках. Скорее всего, к моему приходу камеру успели вымыть, но резкий металлический запах всё равно остался. Рядом с пострадавшим крутился нагаасур в голубом халате с бинтами в руках, но толку от этих мельтешений не было. Если это штатный лекарь управления, то я не завидую местным больным.

— Может Киерасу пригласить? — застыла в дверях, рассматривая каждую чёрточку мужа.

— Бесполезно. Повреждены все важные органы, а в крови нашли мельчайшие частички металла. Кто-то очень постарался избавить нас от свидетеля, — отозвался Тэкеши, отходя в угол камеры и не желая встречаться со мной взглядом.

Это он так воспринял моё «вон»? Теперь, как и Широ, избегать будет?

Ан нет, оказалось, там стоит кувшин с водой и валяется тряпка. Муж смыл кровь с рук, приблизился и, не обращая внимания на посторонних, рухнул передо мной на колени, обнимая руками и прижавшись головой к животу. Так и застыл, ничего не говоря.

Я тоже застыла, выпрямившись до боли в спине. Напряжённая до предела, как слишком туго натянутая струна. Малейшее неправильное движение и она лопнет с громким хлопком. Секунды оглушающей тишины превращались в минуты. Словно муха, угодившая в варенье, трепыхались и замирали.

— Извини за то, что услышала, — хрипло выдохнул муж.

Именно услышала, а не за то, что он планировал сделать. Я зажмурилась, а потом распахнула глаза и часто заморгала. Это нужно просто принять. Мужья никогда не причинят мне вред намеренно, не заставят страдать и сделают в первую очередь всё возможное, чтобы сохранить нам жизнь и только потом…

Не думать!

Неуверенно положила руку на голову нагаасуру, провела по длинным тёмным волосам и коснулась кончиками пальцев небольших загнутых рогов. Погладила от вершины до основания.

Принять.

Нагаасуры — нелюди, а Тэкеши и вовсе похож на горного козлика, что взбирается по отвесной скале к своей цели. И плевать ему, что рядом есть кем-то протоптанная дорожка в обход. Кажется, в этот момент я напрочь забыла слова бабули, что нужно всегда держать лицо…

И улыбнулась.

— Как тебе с таким характером ещё в детстве рога не обломали и чешуйки не вырвали?

Вопрос был риторическим и ответа я не ждала, но Тэкеши удивил.

— Для тебя берег, — чистосердечно выдал он.

Вот теперь я рассмеялась, чувствуя, как расслабляется натянутая струна.

— Бережливый мой, работать сегодня будем? Или так и будешь коленями пыль протирать?

— Так чисто, — резонно возмутился муж, отказываясь отодвигаться. — Пусть твой муассанит работает, а я с ночи здесь и ничего не нашёл.

Менять место будущего допроса не стали, только лекаря выпроводили. Тэкеши сказал, что замотанному, как мумия в бинты, нагаасуру уже всё равно, а сотрудникам управления при допросе полезно понервничать. Я тоже не возражала, разве что стул для себя попросила. Управление расщедрилось на целый диван, который с трудом протиснули в камеру, письменный стол и бумагу для записей. Муж сел рядом со мной, согревая своим боком, а Нэреш огромной грозовой тучей замер посреди камеры.

И началось.

Сотрудники заходили, пугались, низко кланялись, приветствуя верховную судию, настороженно косились на муассанита и с ощутимой опаской на начальника управления. О том, что произошло, многие уже знали и удивлёнными вопросами не выглядели. Тэкеши спрашивал, Нэреш задавал уточняющие вопросы. Не хватало только Широ, чтобы почувствовать эмоции окружающих, но нагаасуры и так справлялись. Я откровенно зевала, ожидая результатов, и встрепенулась только тогда, когда Нэреш резко скомандовал: «Стоп».

Невысокий, щуплый нагаасур с проседью в волосах изумлённо замер, кажется, даже боясь дышать.

— Ещё раз с того места, как ты вышел из управления в сторону дома, — потребовал Нэреш. — Подробно рассказывай, даже если тебе камень под хвост попал, говори.

Перепуганный служащий заговорил снова, стараясь вспомнить детали, но я не видела ничего подозрительного. Если честно, ждала волшебство. Думала, сейчас войдёт преступник под видом служащего, «подарок» ткнёт в него пальцем, мол, этот нагаасур открыл камеру и попытался убить нашу зацепку. Ничего такого. Обычный рабочий день: был на кухне, разнёс ужин задержанным и пошёл домой.

— Когда он вышел из управления, было ещё светло, а в дом зашёл уже ночью, — с азартом выдал муассанит, чуть ли не на хвосте подпрыгивая.

Такое ощущение, что Нэреша самого это расследование захватило.

— И? — я тоже поддалась вперёд, ничего не понимая.

— Он живёт через две улицы от управления, — пояснил мне Тэкеши. И зашипел на подчинённого: — Где ещё был?!

— Он не помнит, — вставил Нэреш. — Других муассанитов в столице нет, иначе решил бы, что служащему приказали забыть.

Мы с мужем переглянулись.

— Можешь заставить его вспомнить? — серьёзно спросила я.

— Ещё месяц назад ответил бы, что нет. Сейчас, что чисто теоретически могу.

Оказалось, что Алексина непросто подарила мне муассанита, она мужчину ещё и подготовила, заставив читать во время проживания в храме умные книжки. И сказала бы я богине спасибо, если бы «подарок» был без «поводка».

Естественно, отказываться даже от чисто теоретического шанса никто не стал. Не знаю, что муассанит делал, он не произнёс ни слова, но допрашиваемый побледнел ещё сильнее, глаза словно остекленели, вертикальные зрачки превратились в тоненькие ниточки. Это было страшно, пусть и недолго. Прошло, наверное, минут десять, а у допрашиваемого из носа, рта, глаз и ушей потекли тоненькие струйки крови. Нагаасур упал на пол и забился в конвульсиях. Я всхлипнула, когда мужчина замер на полу сломанной безжизненной куклой, и Тэкеши тут же спрятал моё лицо у себя на груди. Рыдания душили, из-за них я не сразу расслышала, что говорит муассанит.

— Кэрра Цухиши прислала к нему посыльного и пригласила отужинать, отказать он не посмел. Явилась в образе наёмника, замотанная до самых рожек, вручила смазанный чем-то нож и приказала избавиться от вашего работника архива. Потом нагаасур должен был убить себя тем же ножом или избавиться от улик и всё забыть, если что-то пойдёт не так. Повезло, что ночью всех вызвали в управление — это и было «что-то не так». Нож он, кстати, выбросил на мусорку за домом.

Браслет на моей руке ожил и полупрозрачной змейкой упал на пол камеры. Сейчас я с трудом могла назвать его маленьким. Нечасто бабуля радовала меня своими проявлениями, скорее всего, силы берегла. Змейка увеличилась чуть ли вдвое, извивалась кольцами на полу и возмущённо высовывала язык. Хорошо хоть делала всё это беззвучно.

— Почему он не убил себя сразу? — спросил Тэкеши, даже не думая сомневаться в правдивости услышанного.

— Возраст сказался и точных указаний, когда нужно себя убить не было. Устал, пока ножом орудовал, хотел отдохнуть и привести себя в порядок, прежде чем предстанет перед судом Великой.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, стараясь не смотреть на мёртвое тело. — Тэкеши, бери только самых преданных и под любым предлогом вези в управление кэрру Цухиши.

— Слежки не будет?

Я отрицательно покачала головой. Если у нагаасурии один из артефактов деда Керуша, то эту голову нужно рубить сразу.

Кэрру Цухиши я знала плохо. Только то, что нагаасурия сейчас была на подхвате у кэрры Кумиши. Вроде как стала сдавать, хотя когда-то подавала большие «надежды», из-за нескромных запросов. В политику я пока не лезла, потому что мало в ней понимала. Да и не моё это разбираться в главах, матерях кланов, следить, чтобы кто-то не увеличил своё влияние и не подмял других под себя. Мне бы со своими делами и кланом разобраться. Знаю, что приходят запросы из семей моего клана с просьбой решить проблему или спорный вопрос, и всё. Юки со всем справляется, не заставляет вешать на плечи ещё и это. Может, в будущем что-то и изменится, но пока не до этих проблем.

Камеру мы покинули сразу же, как закончился допрос. Не было у меня желания дожидаться кэрру там, где один медленно умирает, а второй валяется сломанной куклой. И пусть смерть нагаасура наступила из-за действий Нэреша, виновата в первую очередь нагаасурия. Интересно, что ей не хватало? Власти? Так поздно. В таком возрасте нагаасурии уже вовсю обучают преемниц. Интересно, у кэрры Цухиши она есть? Ничего, сейчас дождёмся и узнаем.

Расположившись в кабинете мужа, я всё думала, как поступить. Совесть кусалась и кричала знаменитую фразу: «преступник должен сидеть в тюрьме». Инстинкт самосохранения настаивал на клятве для закона о равновесии. Сердце…

Я тяжело вздохнула.

Оно хотело к Рэйдену. На улице давно стемнело и в храме никто не будет ждать вечно. А вот разум успокаивал, шептал, что выход есть всегда.

И как можно работать, находясь не в ладах с собой, непонятно.

Жёлтохвостый таких проблем не имел, уминал предложенный ужин так, словно его месяц кормили только обещаниями. Я же отодвинула от себя тарелку запечённой с мясом картошки и снова задумалась. Мысль мелькала, но никак не получалось ухватить её за хвост.

— Скажи, Нэреш, ты можешь заставить кэрру Цухиши отказаться от должности в совете в пользу преемницы?

Он даже полупустую тарелку от себя отодвинул. Посмотрел на меня, как ребёнок на заявившегося в июле Деда Мороза и, не скрывая недоверия, спросил:

— Ты правда пытаешься попросить?

— Я не пытаюсь, а прошу. Мы же договорились сотрудничать. — Муассанит издевательски выгнула бровь, а меня бросило в жар. — Извини, что в кабинете… — я покосилась на Иоши, оставленного нам в помощь и сейчас усиленно мимикрирующего под обстановку. — Пришлось воспользоваться своим положением. Нам необходима помощь, а ты отказывался даже слушать.

— Но ты легко можешь это повторить.

— Да, — мой ответ был твёрдым. — Если понадобится, я напомню тебе, что дружить намного приятнее.

— Особенно если муассанит имеет крепкие орешки?

Он издевался, откровенно выводил из себя.

Иоши от любопытства даже шаг в нашу сторону сделал. И душно так стало, что остудиться захотелось.

— С эстетической точки зрения всё именно так, — оттянула ворот платья и подула. Действительно, жарко! — Так ты можешь?

— Ешь, — не ответил своевольный «подарок», возвращаясь к своей тарелке. — В первый месяц ребёнок часто меняет форму. Ешь мясо.

Так вот почему мне его столько положили.

— Любишь детей? — поинтересовалась, оценив небольшую заботу.

Положила в рот кусочек, усиленно работая зубами. Надо так надо.

— Ненавижу.

Вот же… Подавилась.

Нэреш невыносим. Такое ощущение, что он ненавидит вообще всех. Как можно не любить маленького кроху? Пусть тот и имеет две формы, меняет их, обзаводясь хвостом… у меня в животе. Я снова поперхнулась и поспешила запить. А воображение разгулялось не на шутку. К милому змеиному хвостику добавились рожки и клыки, почему-то вытянулась голова, стремительно покрываясь чешуёй, исчезли плечи. К тому моменту, как воображение нарисовало большую прожорливую змею в моём животе, меня успело несколько раз бросить то в жар, то в холод.

Жёлтохвостый резко кинул вилку на стол и отодвинул от себя тарелку.

— Будет тебе преемница, — прорычал он. — Только ешь молча!

Обиделась. Между прочим, я молчала. Сам виноват, что ковырялся в моей голове и аппетит испортил. Я же несмотря ни на что ем!

Когда Тэкеши вернулся в управление вместе с кэррой, я уже успела разложить мысли и желания по полочкам, срочно вызвала Нэо и составила план дальнейших действий.

Нагаасурия вползла, плавно покачиваясь на хвосте. Если бы женщина была в другой форме, то можно было сказать, виляя задом. Моложавая шатенка, роскошная, с упругой грудью, прикрытой полупрозрачной туникой. Глядя на нагаасурию легко решить, что она в самом расцвете лет. А я даже вспомнить не могла кэрру во время советов. Она всегда была в тени Кумиши и если бы не «подарок», искать на неё компромат я стала бы в последнюю очередь.

— Ну и? Что такого срочного произошло, что ты выдернула меня посреди ночи? — непринуждённо поинтересовалась она, цепким взглядом осматривая кабинет.

Молча указала Тэкеши с Иоши на выход. Кажется, муж хотел возмутиться, но впервые сдержался и, поджав губы, вышел.

— Не думаю, что мне нужно что-то объяснять. Эйка, кэрра Цухиши вы обвиняетесь в двойном убийстве.

Хищная улыбка на её лице мне не понравилась, как и то, что признаки сумасшествия вот так с ходу не определить. Ошиблась?

— Всего-то? — нагаасурия рассмеялась. — И доказательства есть?

Кивнула, внутренне готовясь ко всему. Вряд ли Нэреш кинется меня защищать, а остальных звать на защиту опасно.

Смех оборвался резко. Тишина большой, плотной паутиной опустилась на кабинет. Голову будто металлическим обручем сдавило, виски прострелило быстрой вспышкой боли. Два удара сердца, глубокий вдох и меня отпустило. Когда Нэреш предлагал мне убраться, воздействие было более сильным.

— Ты сейчас же отдашь всё, что есть у управления на меня, — холодно приказала нагаасурия.

От мимолётной тяжести в голове я только поморщилась.

— А ты разденешься и спляшешь на столе? Что, нет? А я уж подумала, что у нас ночь глупых поступков намечается.

Кэрра Цухиши явно такого не ожидала, но и сдаваться она не собиралась. Резко развернувшись в сторону муассанита, она попыталась приказать снова. И даже успела сказать «ты». Потом у «подарка» терпение закончилось.

— А на меня схожий с моим дар, к вашему сожалению, не действует. Руку! — под конец рявкнул он, быстро приблизившись к нагаасурии и вздёрнув её в вверх. Профессиональное ощупывание у Нэреша заняло от силы несколько минут. Ко мне на стол полетели украшения: кольца, браслеты, бусы, серьги. Нагаасур даже блестяшку с туники зачем-то оторвал.

И пока глаза кэрры наливались кровью, а сама она скрученными пальцами не потянулась назад за своим сокровищем, я громко заорала, загребая насыпанные драгоценности двумя руками:

— Тэкеши!

Кажется, муж решил, что меня убивают. По крайней мере, вид у него был бледный и до того кровожадный, что захотелось извиниться и пообещать в следующий раз кричать потише.

Кэрру отодвинули, непочтительно скрутили, мечущийся в истерике хвост нейтрализовали, а меня подняли с кресла, усадили на колени и крепко сжали в объятиях. Я не возражала, наконец-то разглядев в сбросившей маску «леди», сумасшедшую бабулю с перекошенным от ярости лицом. Из нагаасурии словно стержень вынули, что позволял ей до этого держать себя в руках.

— Можешь быстро узнать, что она совершила, чтобы к приезду совета я знала, о чём говорить? — Обратилась к муассаниту, со странной улыбкой наблюдающему за нами.

Тот пожал плечами и, устроившись на своём хвосте, не мигая, уставился на нагаасурию. Когда же Нэреш начал перечислять список преступлений, уже я моргать перестала, смотря на кэрру.

Ядовитая рыбка нам попалась крупного размера. Я даже сначала не поверила, что сеть, опутавшая столицу её рук дело. Просто кивала, быстро записывала, чтобы не забыть, какие подтверждающие документы нужно привести из дома совета Нэо. Вот Инара «обрадуется», когда узнает из-за кого скупила столько рабов. Немного пугал остекленевший взгляд женщины, но жёлтохвостый только плечами раздражённо дёрнул на мою просьбу не убивать её раньше прихода совета. Иначе кто мне поверит?

Неужели она и есть тот кукловод, собирающий армию?

— Не она, — ответил Нэреш на мои мысли.

— Может ты ещё и имя нам назовёшь? — раздражённо зашипел Тэкеши. Видимо, устал терпеть мои благодарные взгляды в сторону муассанита.

— Имя не скажу, а вот фамилию запросто, — не менее раздражённо ответил мужу Нэреш. — Хосэшер. В её голове это чуть ли не посланец богини. Красивый, сверкающий, возбуждающий, — он скривился и закончил убийственным: — Драгоценный нагаасур из клана Хосэшер. Больше не скажу, потому что Светлана просит кэрру не убивать.

Сердце на миг остановилось, чтобы потом забиться с новой силой. Ладони вспотели и я поспешила их вытереть.

— Света? Ты его знаешь? — заметил муж мою нервозность.

«Я за ним замужем», — захотелось огрызнуться. Но наткнувшись на весёлую улыбку муассанита, сдержалась.

Не верю! И не поверю, пока не будет железных доказательств. Мало ли сколько «драгоценных» в клане Хосэшер. В конце концов, Юки говорил ещё про золотого и изумрудного.

— Нет. Не знаю.

И даже верю, что не лгу мужу. Потому что это не может быть Рэй! Кто угодно, но только не он.

День оказался безумно длинным и насыщенным на события. Когда вызванный в управление на экстренное совещание совет прибыл, у меня было готово всё. В первую очередь Нэо пришлось сбегать за Маэми Кохисси. Именно она должна была стать преемницей кэрры Цухиши и даже готовилась к этому некоторое время, объезжая с бабушкой богатые и знатные кланы, присматривая соратниц и будущих мужей. А потом Эйка влюбилась или её влюбили, чтобы заиметь на всё готового исполнителя особого размаха. Точного ответа у нас не было. Когда Нэреш вытаскивал воспоминания, ища, с чего всё это началось, то обнаружил «провал» в несколько дней. К сожалению, я не настолько кровожадная, чтобы, зная о последствиях восстановления клочка памяти, лишить кэрру жизни.

Зато меня не волновала глубокая ночь, чтобы позвать «в гости» нагаасурий. Стоило Нэо привести в управление взволнованную преемницу, я отправила его за документами, нарытыми моими ищейками. Многое, конечно, нашли в управлении, но были и у меня некоторые данные. Следом помощник должен был связаться с нагаасуриями из совета и уже их пригласить в управление. Я же в это время в сжатые сроки знакомилась с Маэми и готовила её к клятве. Конечно, рисковала, открыто заявляя, что женщина получит долгожданную власть, если принесёт мне клятву, но… Жадность и желание отыграться сделали дело и четвёртая клятва была у меня. Ещё две и бабуля с родственниками наконец-то получит свободу, а я избавлюсь от нависшей угрозы.

Можно было закончить со всем утром, но я боялась, что снова что-то случится. Так что действовать пришлось быстро. Да и Нэрешу было тяжело всё время держать кэрру под контролем. Он не признавался, но чем дольше длился допрос, тем язвительнее становился мужчина. Мы действительно откопали многое, поэтому к работе пришлось подключиться и управлению, выезжая на ночные аресты. Не всех кэрра использовала вслепую, были и те, кто с радостью присоединился к будущему перевороту.

Приехали и Широ с Юки, но им пришлось терпеливо дожидаться, когда всё закончится.

Заканчиваться ничего не хотело. Прибывшие нагаасурии сначала долго возмущались, что их вызвали, потом ругались, стоило Нэрешу немного изменить контроль над Эйкой и заставить её говорить, а следом пытались разделить влияние кэрры между собой. То, что я пригласила в управление преемницу, было для змей неприятным сюрпризом. Когда же наконец всё закончилось, власть в присутствии всех членов совета удалось передать Маэми, преступницу отвели в камеру и решили, что сказать народу, все едва стояли на ногах, а первые робкие лучи солнца пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Спасибо, — слабая улыбка коснулась моих губ, но голос звучал искренне. — Без тебя мы бы никогда не справились.

— Не благодари, — не обрадовался муассанит, провожая совет взглядом. Стоило двери за нагаасуриями закрыться, как с его языка сорвалась очередная колкость: — Мне слишком дорога моя задница, чтобы позволить тебе и дальше ею любоваться. — И пока я хватала ртом воздух, жёлтохвостый «забил гвоздь молотком»: — Но если будешь хорошо себя вести, то, возможно, я разрешу тебе её потрогать, госпожа.

Тэкеши был жутко уставший, безумно сонный… Но чтобы он пропустил такое мимо ушей?

— Ты смотрела на его задницу? — зашипел муж.

— Голую задницу, — подсказал ему Нэреш.

Ответить я не успела, этот голопопый засранец покачнулся. Даже не поняла, как подскочила к нему, чтобы подставить плечо.

— Слезь с меня, пигалица!

— Я хотела только поддержать, — попыталась оправдаться, неловко переминаясь с ноги на ногу.

У меня от его озверевшего вида сразу мозги на место встали. Кому я здесь помогать собралась? Двухметровому мужику? А у него вдобавок ко всему кровь из носа пошла.

— Отдавив мне хвост?!

Опустила глаза вниз. Хм, неловко вышло. Но это потому что он слишком высокий для меня. Иначе я никогда бы себе не позволила запрыгнуть на чей-то хвост.

— Да неужели? По-моему, он просто тебе не нравится. Ты всё время обзываешься. — Я моргнула, мыслей не было. — Я лимонный!

О-оу… М-да.

— Мне долго ещё смотреть на то, как вы обнимаетесь? — мрачно спросил Тэкеши.

При этом он даже не сделал шага в нашу сторону, чтобы оторвать меня от муассанита. Прогресс, однако, налицо.

— Мы не обнимаемся, — спокойно ответила ревнивцу. — Нэрешу требуется отдых. Боюсь, до поместья он не дойдёт.

Выжатый лимонный промолчал, но так стиснул зубы, что скулы побелели.

— Пойду прикажу подготовить комнату, — сдался муж. — И обрадую Широ с Юки.

Радовать никого не пришлось, мужья сами ввалились в помещение, не успел Тэкеши выйти. Нагаасуров было трое.

Сердце радостно забилось, я сделала быстрый шаг вперёд, спрыгивая с лимонного хвоста. Теперь уже Нэреш придержал меня, чтобы не упала. Потому что я во все глаза смотрела на мужчину, которого здесь быть не должно.

— Рэйден.

— Ты не пришла. Я беспокоился, — мягко ответил он.

Этого мне хватило, чтобы, забыв обо всём, броситься к нему на грудь.

— Нам Ядочка никогда так не радовалась, — вздохнул над ухом Широ. — Можно я тоже тебя обниму?

Я смутилась, но почему-то не настолько, чтобы отстраниться. Поэтому когда меня обняли со спины и крепко сжали между двух нагаасуров я смогла только тихо пискнуть:

— Прости, Рэйден.

Вряд ли в его планы входило обнимать не только меня, но и моих мужей.

— Мне нравится, когда ты улыбаешься, — просто ответил он и дёрнул уголком губ.

Растаять я не успела, как и улыбка не смогла коснуться лица нагаасура. Прижимающийся ко мне со спины Широ, задал всего один вопрос:

— Бьёт по инстинктам, да?

И лучащиеся радостью синие глаза потемнели, став цветом моря во время шторма.

— Что? — я непонимающе обернулась к Широ.

— Ничего, Ядочка. Есть хочешь? Или сразу спать? — ласково улыбаясь, отозвался муж.