Глава 24

Двигаться через лес было тяжело. Это вначале деревья были редкими, кусты маленькими, а дорожка относительно прямой. Спустя полтора часа я поняла, что трудности только начинаются. Тропинка, по которой вёл нас Широ, постоянно сужалась, пришлось ехать по одному, пригибаться, а иногда и ждать, пока охрана расчистит путь мечами. Ветки лезли в волосы, норовили поцарапать или выколоть глаза. Но ещё хуже стало, когда кто-то в нашем отряде издал громкий свист. Рэйден, который отказался отпускать меня в лес с кем-то, кроме него, прижал моё лицо к своей груди и наша лошадь сорвалась в галоп. Было страшно очень, но муж молчал, и я не решилась заговорить. И так ясно, что мы на кого-то нарвались и сейчас пытаемся оторваться. И тухлый запах, как назло, усилился. Сейчас вонь перебивала даже любимый шоколадный аромат. Не знаю, сколько длилась эта бешеная скачка. Когда мы замедлились, мечтала только о том, как заткну себе чем-нибудь нос.

— Мы оторвались? — поинтересовалась, глядя в застывшее восковой маской лицо Рэйдена.

— Нет.

Мы остановились на небольшой поляне, и сейчас я могла видеть всех своих мужей. Мрачные, сосредоточенные и… Охрана брала нас в кольцо.

— Рэйден? — перепугано позвала, совершенно не понимая, что происходит.

Мы же убегали. Так почему решили принять бой? На глаза выступили слёзы, но не от страха и беспомощности. Вонь заполнила собой всё.

— Не плачь, — муж снова спрятал моё лицо у себя на груди. — Мы просто примем бой и поедем дальше.

Но просто не было. Я успела принять от предусмотрительного Широ, смоченной какой-то гадостью платок, который практически лишил меня обоняния. По словам моего второго, это одна из разработок Киерасу. И если лекаря я не разрешила взять с собой, чтобы опыты в дороге не проводил, то про его «тревожный чемоданчик» речи не было. Увидела, как Нэреш достаёт любимые ножи, а Юки с Тэкеши зажигают над собой огненные шары. И услышала, что нас почти окружили. А потом…

— С ними живые, — выдохнул Широ, округлив глаза. — Я чувствую нагаасуров. Их азарт, предвкушение, но не страх.

— Нечисть же нельзя подчинить, — впервые в жизни неуверенно пробормотал Нэреш.

Оказалось, можно. Но легче от этого не стало. Нечисть и те, кто за ними стоял, охотились на нас. Или патрулировали лес, пока мы в него не сунулись. Ответов не было. Единственное, что было понятно: нам не рады. И это, мягко говоря.

А потом они напали. Странные, уродливые звери с огромными клыками и когтями. Нечисть выглядела так, словно сошла со страниц самых страшных легенд и сказок. Да и не уверена я, что таких чудовищ способен придумать человеческий мозг. У меня волосы встали дыбом, а по спине стекла крупная капля пота. Дикий, животный ужас стремительно окутывал, вводя сознание в панику. Нас окружали медленно, словно условно неразумная нежить наслаждается нашей реакцией. Их было больше, чем я надеялась. Такое ощущение, что их согнали со всех ничейных земель в одну стаю и сейчас эта когтисто-клыкастая куча шла на нас.

Первые вспышки магии слетели с рук нагаасуров и ворвались в ряды нечисти, но та только жутко завизжала и продолжила наступать. Наш отряд окружили и прорваться явно не было возможности, иначе бы мы продолжали убегать. Магия, искрившая в воздухе и разметающая всё на своём пути, закончилась внезапно, будто кто-то поднял рубильник. Над головой тихо выругался Рэйден, чьё маскировочное кольцо перестало действовать. Нечисть замерла, а лошади, наоборот, начали падать. Мы успели чудом соскочить и отпрыгнуть в сторону.

— Мы умрём? — глупо, наверное, спрашивать очевидное, но я надеялась ещё хоть раз услышать любимый голос.

Это я во всём виновата. Нужно было отступить, переждать ремонт моста. Из-за моего упрямства погибнет вся моя семья. Грудь сдавило от боли, даже дышать стало нечем. Я запрокинула голову вверх, потому что Рэйден молчал и не увидела, только услышала, как первые ряды нашего отряда, состоящие из охраны, начали падать на землю. Следом пошатнулись и упали остальные. На ногах осталась только я с муассанитом. Накатила сонливость, но я уже неплохо различала свои желания с чужими приказами. Нэреш оказался рядом, прежде чем я задала очередной глупый вопрос, уронил меня на землю и накрыл собой.

— Не шевелись, — шёпотом приказал он.

И я подчинилась, стараясь подавить дрожь во всём теле. Было бы чуть лучше, если бы я могла видеть, что происходит, но перед глазами была исключительно земля, а нарушать приказ мужа я не стала. Уже докомандовалась, подставив всех. Зато слух продолжал работать в усиленном режиме. Не знаю через сколько, время, казалось, растянулось в вечность, послышались шорохи и отдалённые голоса, которые приближались. Улов в виде нас оценивали, рассматривали. Прибывшим нечисть ни чуть не мешала, более того, если верить своим ушам, то кого-то из чудовищ использовали вместо носильщиков. Когда тело мужа надо мной исчезло, я всё же вздрогнула, а потом долго прислушивалась, не заметили ли. Повезло. Наверное, это было единственным в чём повезло. А потом меня тоже закинули на чью-то спину, покрытую шерстью и чем-то липким. Нас куда-то переправляли.

Висеть как мешок с картошкой на спине нечисти, стараться приподниматься на руках или чуть двигаться вбок, чтобы не давить сильно на живот и делать при этом спящий вид умение достойное «Оскара». Даже страх ненадолго отступил под натиском первоочередных потребностей. Да и то, что нас не убили сразу, вселяло пусть небольшую, но надежду.

Чем дольше мы ехали, тем больше хотелось распахнуть глаза и убедится, что мне не кажется. Потому что если слух меня не обманывает, то нас привезли в какое-то поселение. И всё бы ничего, клан Ямосато тоже вот где-то рядом. Но это поселение находилось на ничейных территориях среди леса полного нежити, которая не трогала странных жителей.

— В камеры их, — скомандовал кто-то над моей головой. — Главный освободится, сам решит кого куда.

И нас понесли дальше. Камера — это же хорошо, да? В смысле смерть снова откладывается, а там возможно получится как-то сбежать? Самой в это верилось плохо, но идей никаких не имелось. На Земле меня в плен не брали и в камеру не сажали, так что опыт взять неоткуда.

Хозяин этого места явно любил принимать гостей. Нас занесли в подвал чьего-то дома. Как кукол разбросали в разные камеры и повесив на решётки замки, если верить тому же слуху, ушли. Конечно, пленники же спят и чую без команды не проснутся. Шаги затихли, и я распахнула глаза.

Действительно, камеры с решётками тянулись в два ряда. Казалось, им нет конца. Браслет на руке признаков жизни не подавал, что могло означать только одно: камеры сделали из проклятого металла.

— Тэкеши обрадуется, когда узнает, куда весь металл, огораживающий лабораторию, делся, — невесело усмехнулся Нэреш. — Свет, ты как?

Я заметалась взглядом по камерам и наконец-то нашла мужа. Он был заключён во втором ряду, камер пять от меня. Нашла быстро, потому что муассанит единственный кто стоял на ногах, когда все остальные спали.

— Бывало и лучше, — тихо отозвалась. Мне шуметь было страшно. Не дай богиня вернутся те странные нагаасуры. — Прости меня, если сможешь. Это из-за меня мы попали. Я…

На глаза навернулись слёзы и на этот раз я позволила им свободно бежать по щекам. Сдерживаться всё равно больше сил не хватало. Вина давно выжгла сердце и душу. Я не знала, что с нами будет, но прекрасно понимала, виноватых, кроме меня, здесь нет.

— Не реви, — зашипел Нэреш. — Со слезами это к Юки или Рэйдену, а я теперь не могу ваши женские сопли.

— А они как будто любят, — шмыгнула носом, но слёзы постаралась вытереть. Особо не помогло.

— Они хотя бы знают, что в такой ситуации делать.

Он подошёл к двери и… достал из кармана любимый нож.

— Выбираться будем?

Я аж икнула. Уже? Без плана? А как же разбудить остальных?

— Хочешь сказать, ты знаешь как?

— Хочу сказать, пока нас не загрузили в камеры, я видел в центре этой деревни клетку с женщиной. Так что я точно знаю, тебе здесь не место. И из заключённых мужчин только мы, остальные работают. Я даже парочку рабов с невольничьего успел узнать и они вполне довольны жизнью. А вот женщина здесь мелькнула только одна.

Нэреш снова заскрежетал замком, которому близкое знакомство с ножом, видимо, не нравилось. Прошло минуты три, наверное, прежде чем у нагаасура получилось. Щелчок и замок упал в предусмотрительно подставленную руку.

— Я хочу, чтобы ты поклялась мне, Света, — неожиданно начал муж, подойдя к моей камере и взявшись за замок. — Чтобы не случилось, ты и твоя сущность должны покинуть это место, как только я тебя пробужу. Выходишь и бежишь прямо до портала в город.

Показалось, что я ослышалась.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? Одна?

— Я хочу, чтобы ты не просто ушла, а дала мне клятву за себя и свою сущность.

— Нэреш, я не понимаю тебя.

Муж поднял на меня странный взгляд.

— Или ты клянёшься или я никого освобождать не пойду. Не делай такое лицо. У меня есть план, но расскажу только после того, как услышу от тебя клятву.

— Хорошо. Клянусь, что уберусь отсюда как можно дальше.

— За себя и свою сущность.

— Да чтоб тебя! Нэреш, к чему это?!

Естественно, мне не ответили. Вариантов тоже никаких не было. Правда, я не представляла, как смогу незамеченной пройти через нагаасуров и нечисть. Но спорить с мужем не стала, произнеся то, что требовалось.

— Умничка, — муассанит даже улыбнулся. Только глаз это не коснулось. И принялся ковырять замок ножом. — Женщине здесь не место, а с тобой пойти не получится. Я попробую разбудить твою сущность, а ты уйдёшь в город и всё там расскажешь.

— Нэреш…

— Тсс… Тебя не тронут. А если тронут, то сами виноваты. Всем не сбежать, Свет. Я успел осмотреться. Да и максимум, что грозит твоим мужьям это участь марионеток. Судя по всему, здесь хвостами не разбрасываются. А тебе нужно уходить, поняла?

Я кивнула, под раздавшийся щелчок замка. Мне не нравился этот план. Нужно придумать что-то ещё. Да и клятва эта…

— Возьмёшь? — муж снял с шеи и протянул мне камень на обычной верёвочке. — Взял с собой на всякий случай. Всегда на дело брал. Хочу, чтобы ты надела мой муассанит.

Кивнула снова и верёвка с прозрачным камнем, чём-то сильно смахивающим на алмаз, тут же была завязан вокруг моей шеи.

— Ты носишь камень самого себя?

— Чтобы никогда не забывать кто я, — Нэреш улыбнулся на этот раз искренне и как-то печально. Прижал к себе, даря тепло и нежный поцелуй в висок. — Не люблю прощаться.

Мой пятый резко отстранился. Успела увидеть только замах и блеск лезвия ножа, метившего мне прямо в сердце и сознание померкло.

***

Я чувствовала себя странно. Боли не было, но не только её. Белое нечто, заполонившее собой всё вокруг, медленно сводило с ума. Сколько бы я ни шла, куда ни поворачивала, ничего не менялось. Воспоминание о блеснувшем лезвии отозвалось ноющей болью в груди. Нэреш меня убил? Или… я его?

Боюсь даже подумать, что могла сделать с ним моя пробудившаяся сущность. У нагаасура ведь был план, правда? Всё произошло так быстро, мы ничего толком не успели обсудить. И я понятия не имею, что сейчас делать и как спасти мужей. Акайо говорил, что первое пробуждение самое сложное, предупреждал, чтобы не потеряла себя и никого не убила, а я… Потерялась.

Ещё раз посмотрела себе под ноги, но ничего, кроме плотного белого тумана, не заметила. Чей-то тонкий писк начал стремительно ввинчиваться в голову. Сначала это было слабое навязчивое жужжание, как будто комар ночью в спальню залетел. Потом звук стал сильнее, он уже не пищал, скорее бубнил что-то в моей голове. Я где стояла, там и села. Всё равно разницы особой нет. Точно спятила.

«Это я с тобой свихнусь», — возмутился чужой голос.

Шизофрения? Белое нечто?

Просто слышалось так, словно кто-то старую косетную плёнку пожевал, а потом ещё удивляется, почему магнитофон не играет.

«Крёстная фея! Пришла дать пинка, то есть наставить на путь истинный».

«Алексина!» — дошло до меня. Не потому, что голос смогла опознать. Просто интонации знакомые.

«Змея в подштанниках! — огрызнулась она. — Значит так, сейчас я помогаю тебе вернуться в тело, а ты быстро возвращаешься и уничтожаешь для меня один ма-аленький камешек. И будем считать, что мы в расчёте».

Я чуть пальцем у виска не покрутила. Очередная сделка с богиней? После того как она выдала меня за Тэкеши, указала на Широ и случайно ошиблась? Заставила принять решение насчёт третьего мужа и буквально всучила мне все права на пятого? Или вспомнить про Рэйдена, которому богиня запретила мне во всём признаваться? Я сейчас один камушек сломаю, а она мне всех бесхозных нагаасуров подарит. Нет, я за мужей благодарна, но должен же быть предел!

Как-нибудь сама в тело вернусь. Сейчас посижу немного, соберусь с мыслями и пойду собственный разум штурмовать. Знать бы ещё как…

«Никого я тебе дарить больше не буду. Более того, если ты сейчас же не примешь моё предложение, то твоё тело скоро шагнёт в портал, а у тебя потоки нестабильные. Выбирай: или ты помогаешь мне или две недели валяешься без сознания в незнакомом городе. И никакого тебе спасения мужей».

— А если помогу? — неуверенно спросила. Перспективы пугали. Неужели Нэреш всё просчитал, когда брал с меня именно такую клятву? Получается, что я выполнила все его указания сама того не ведая.

«Я вмешаюсь и исправлю то, что натворили мои дети. Но только после того, как ты избавишься от камня».

Заманчиво. Алексина разберётся и мои мужья получат свободу. Вот только… Не могу. Если уж боевая ипостась не смогла противиться клятве, то я и подавно.

«Клятва перестанет действовать через несколько минут со смертью одного из участников», — огорошила Великая.

— Ты же сказала, что я просто отключусь на пару недель?! — искренне возмутилась. Она опять хитрит?

Может ну её и самой попытаться?

«Жалко, конечно, муассанита. Такой экземпляр хороший получился. Но раз ты не хочешь…» — продолжила с наигранными вздохами Алексина.

Что?

У меня перед глазами потемнело несмотря на белое нечто вокруг.

«Да ничего. Знал твой муж на что шёл, когда будил демоническую половину раньше срока. Он ещё долго за жизнь цеплялся, всё надеялся, что до города добраться успеешь. Зато ты в ярости всех расшвыряла, кто остановить осмелился».

— Ты… — горло перехватило спазмом и закончила я мысленно: «Спасёшь его?».

«А ты уничтожишь камень. Найдёшь его по запаху. Согласна?» — под конец голос Великой сорвался на визг и я поспешила сказать «да».

Руку обожгло болью в ту же секунду. Сначала призрачная, потому что следов на запястье никак не было, а после…

Я резко захлопнула рот, перестав кричать. Во-первых, белое нечто исчезло и я сейчас действительно стояла около портальной арки, занеся ногу. А во-вторых, мой визг больше походил на рычание злобного монстра. Да и кусать полупрозрачная змейка, отрастившая себе десятисантиметровые клыки, перестала.

Медленно опустила ногу и сделала несколько быстрых шагов назад. Всего лишь хотела чуть отстраниться, чтобы те странные потоки, про которые говорила Великая, случайно не задело. Понятия не имею, как они работают. Но произошло странное. Как и в прошлый раз, когда почувствовала запах Рэя, я непонятным образом ускорилась и получилось отойти намного дальше, чем рассчитывала. Портальная арка оказалась в метрах десяти от меня. И чувствовала я себя странно. Слух обострился настолько, что я слышала, как качается каждый листик на ветру… и равномерный стук маленького сердца в моём животе. Всем своим нутром ощущала, как течёт неспокойная речка, до которой мы скакали несколько часов на лошадях. Видела далеко вглубь леса и медленно дышала. Потому что ароматов было много, но вонь никуда не делась. Это моей человеческой половине под нос платочек в растворе сунули и обоняние отбили, а у сущности таких проблем не имелось.

Когтистые руки, покрытые твёрдой, словно каменной чёрной чешуёй. Такое же всё остальное тело. На голове, судя по ощущениям, рога в половину метра точно. Зато браслет, который вернул меня, исчез. Словно бабуля под чешуёй решила спрятаться, чтобы переждать неприятности. А они, наверное, будут, потому что я возвращаюсь. И раз других ориентиров нет, то иду на тухлый запах. Вот только разберусь, как новым телом управлять.

— Поздравляю тебя, Света. Ты такая страшная, что от тебя даже нечисть шарахается, — спустя некоторое время громко вздохнула я, заметив убегающую парочку монстров дальше лес. — Ан нет, самоубийцы ещё остались, — отстранённо заметила, услышав приближающееся тяжёлое дыхание монстра.

Все мои надежды быстро добраться, разбились вот из-за таких мелких неприятностей. Просто оказалось, что у некоторой нечисти напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. И чем дальше в лес я углублялась, тем больше было монстров.

Это первая встреча была страшной, потому что понятия не имела на что способна. Да и отмахнулась тогда на одних инстинктах. Сейчас же я специально замедлилась и одним быстрым движением отправила монстра в полёт до ближайшего дерева. Тот ударился, но не внял. Пришлось продолжить нашу «игру». Я могла бы разобраться быстрее, задействовав когти или рога, но даже таких чудовищ убивать не хотелось. Когда запах усилился настолько, что даже боевую ипостась проняло, я уже немного подустала отшвыривать от себя всех и бежать дальше. Запаниковала только один раз, когда запах увёл меня в другую сторону от показавшегося через просветы в деревьях поселения нагаасуров. Но других ориентиров у меня не было…

И вот стою я сейчас и смотрю на клубок чёрных, блестящих змей, от которых исходит такое амбре, что у меня глаза заслезились и пытаюсь пересилить себя. За мной толпа нечисти бежит, а я никак не могу перестать вздрагивать от отвращения и запустить руку в гнездо. Я, между прочим, тоже чёрная и в чешуе, но всё равно противно. Не знаю, сколько бы это продолжалось, но помогла бабуля, маленькой полупрозрачной змейкой проступившая на моей руке и скользнувшая сначала на землю, а потом и в гнездо. Разворошить змей Асами смогла и в таком посмертном виде. Я лишь протянула руку, забрав маленький серый камешек и сжав его в когтистой руке так, что лишь пыль осталась.

В ту же секунду из моей ладони хлынул знакомый по одной божественной сущности дымок. Только насыщенного синего цвета. Нечисть, заметно сократившая разрыв между нами и собирающаяся напасть, замерла и попадала на землю. От неё тоже стал отеляться такой же синий дым, превращая чудовищные тела в животных. Искорёженных, каких-то высушенных и мёртвых.

Это… всё?

Несколько минут я напряжённо вслушивалась в густую тишину, но лес словно замер, только листья шумели на ветру. А потом поспешила к тем, из-за кого так отчаянно билось сердце в моей груди.

В поселении от меня шарахнулись абсолютно все. Не знаю, как выглядели дома до нашего прибытия, но сейчас некоторые нуждались в срочном ремонте стены или крыши. В самом центре действительно была клетка с женщиной. Грязная, исхудавшая, с синими пятнами на голом теле и с какой-то безумной улыбкой она выглядела жутко. Кажется, я понимаю, чего так испугался Нэреш, пойдя на такой безрассудный поступок.

Я нашла любимых по запаху, безошибочно определив дом с камерами среди кучи одинаковых строений. Казалось, за моё отсутствие ничего не изменилось, мужья все так же были погружены в искусственный сон. Все, кроме одного.

Демоны не плачут, даже если имеют редкую боевую ипостась — так я думала до этого момента. Они же сильные, одной рукой все порушат и всех победят. Но глядя на бледного Нэреша с разодранной грудью и следами укусов на шее, у меня подкосились ноги. Я буквально рухнула рядом с ним, осторожно уложив голову мужа к себе на колени. Внутри всё захлёбывалось от беззвучного крика, по щекам заструились слёзы, а руки, которыми я попыталась распутать слипшиеся от крови пряди волос, дрожали.

Богиня появилась неожиданно. Просто положила хрупкую с вида руку мне на плечо, привлекая внимание.

— Уверена, что хочешь его вернуть? — спросила Великая. Я судорожно кивнула, боясь издать хотя бы звук, чтобы с трудом подавляемый крик не вырвался наружу. — Или я могу избавить тебя от клятвы, отпустив хранителей Хаяси прямо сейчас? Выбирай. Больше я помогать не буду. Не справишься с советом и оставишь ребёнка без матери.

Украшение снова поступило через мою каменную чешую и полупрозрачная змейка приподняла голову.

Прости Асами. Это выбор без выбора.

— Алексина, — тихо выдохнула я, когда раны на теле муассанита под воздействием силы богини начали затягиваться. — Сделай так, чтобы он не узнал.

Не хочу, чтобы муж винил себя, если у меня не получится. Нэреш сделал свой выбор, когда будил мою сущность. Я тоже имею право решать.

— Рано просишь. Восстановить тело несложно, тяжелее вернуть в него душу.

И она исчезла, напоследок мазнув по мне странным взглядом. Время замедлилось, только наши сердца отсчитывали удары: медленные, тихие у спящих нагаасуров, размеренные, спокойные у моего малыша и мои неровные, прерывистые. Сердце то замедлялось и пропускало удар, то лихорадочно набирало скорость.

Тук. Тук-тук. Тук…

Когда появился новый, сначала неуверенный, а потом стремительно набирающий силу стук, я боялась поверить. И лишь после глубокого, шумного вдоха мужа смогла отпустить себя, громко разрыдавшись.

— Ненавижу женские слёзы, — выдохнул Нэреш, не открывая глаз.

— Как нехорошо врать жене. Ты же просто теряешься и не знаешь, что делать, — раздался голос Алексины над нашими головами.

Мой пятый распахнул ресницы, но даже не шевельнулся, а я никак не могла заставить себя перестать теребить его волосы, лихорадочно пропуская пряди сквозь пальцы.

— Не сиди на холодном, — попросил муж, полностью проигнорировав присутствие богини.

Алексина не расстроилась. Более того, она как-то нагрела землю под нами и тоже устроилась рядом.

Она не уходит?

Спросить почему, не успела, от богини во все стороны хлынул густой поток красного дыма, а следом за ним в помещение потянулись нагаасуры. Они ползли, словно одурманенные, смотря стеклянными глазами перед собой, останавливались около богини и молча снимали с себя браслеты. Я сразу поняла, что это, но спрашивать о последствиях ношения, сводящего с ума артефакта, не стала. Вряд ли Великая не знает, что делает. Лишь один из нагаасуров избавившись от браслета никуда не ушёл. Золотой, словно отлитый из огромного слитка, мужчина опустился на землю рядом с богиней и положил голову ей на колени, приняв ту же позу, в которой сейчас лежал Нэреш. Алексина положила руку нагаасуру на голову, провела по волосам. За длинными, изящными пальцами будто драгоценная пыльца потянулась. А богиня всё гладила мужчину по голове, пока остальные жители поселения приносили браслеты.

Я с любопытством смотрела на умиротворенное лицо брата Рэйдена. Ещё один «драгоценный» из клана Хосэшер. Бронзовая кожа медленно теряла свой оттенок, светлела, пока не стала нежного кремового цвета. Волосы нагаасура, наоборот, темнели, становясь такими же чёрными, как брови и ресницы. Лишь золотой чешуйчатый хвост и глаза остались без изменений. Мужчина стал очень похож на…

— Та девушка в клетке, — неуверенно начала я.

— Глава клана Хосэшер? Не беспокойся, она уже мертва.

Хорошо, что я сидела, потому что новость была… неожиданной. То есть того, что над нагаасурией поиздевались, избили и неизвестно сколько продержали голой в клетке на потеху всем, богине показалось мало и она её убила?

— Она получила по заслугам, — Алексине очень не понравились мои мысли. Глаза сузились, ноздри гневно затрепетали. — А ты вообще спи, — прошипела она приказ моему мужу.

Я только вскинула на Великую удивлённый взгляд, когда Нэреш закрыл глаза и тут же вырубился.

— Она сотворила что-то страшное? — осторожно уточнила. Мало ли… Вдруг и мне сейчас достанется.

— Выросла эгоистичной стервой и замахнулась на то, что карается смертью, — резко ответила Алексина. И я уже решила не настаивать, откровенно боясь реакции на свой интерес, но богиня неожиданно продолжила сама. — Всё дело в воспитании и законах моего мира. Лила поначалу росла замечательным ребёнком, купалась в любви и заботе родителей и братьев. Да и те первое время потакали мелким прихотям по собственной воле. Потом девочка выросла и её запросы тоже, а вот любовь братьев, наоборот, уменьшилась. Она ревновала, злилась, наказывала. Когда стала главой клана, то власть полностью одурманила её сознание. Я запрещаю смешение родной крови. Такие пары никогда не получат моё одобрение на брак и детей у них не будет. А Лиле хотелось. Она не понимала, зачем ей чужие мужчины, когда рядом есть свои, родные братья, которых можно сломать, подчинить, заставить любить.

— Она… спала с ними? — в горле встал ком, да и дышать стало тяжело. Мой Рэйден с ней… Ужас сковал прочнее цепей, не давай пошевелиться.

— Нет. Она хотела, что к ней в постель братья пришли по своей воле, а не по приказу. Но даже мне противно от тех извращённых пыток, которые она придумывала, чтобы сломить волю. И это я не говорю про попытки изменить кровь, чтобы убрать «препятствие для брака и будущих детей». Твой муж сбежал первым. Я услышала его зов о помощи, когда он отбивался от посланных за ним ищеек и проигрывал. Буквально докричался, потому что я была слишком далеко и занималась другими вещами. Когда наведалась посмотреть, что творится в клане Хосэшер, то было уже поздно. Киан сбежал на эти земли, оказывается, хотел прибиться хоть к кому-то и войти в клан. Здесь как раз должны были проходить через полгода торги женщин. Он недеялся отсидеться на ничейных землях это время. Третий брат к тому времени сломался и не просил о помощи, а я просто так не вмешиваюсь.

— Но сейчас же вмешалась!

— Сейчас другое дело.

— Это из-за того синего дыма, да? — догадалась я. — Он такой же, как твой, только цвета другого.

Алексина молчала долго, видимо решая, говорить или нет. Даже подумала, дать какую-нибудь клятву о неразглашении, потому что тема не только важная, но я ещё и поучаствовала в ней. Должна же знать, что за камень разрушила и какие будут последствия. Тогда об этом не думала, судьба мужей заботила больше.

— Не нужна мне твоя клятва, — поморщилась Алексина. Заботливо поправила чёрную прядь волос Киана и накрыв его глаза рукой, приказала: — Спи.

— Тогда что нужно?

— Не перебивай, если хочешь услышать историю до конца. Ты разрушила осколок алтаря отца Всемогущего. Не всегда богами рождаются, иногда ими становятся.

Я подавилась воздухом и Алексина зло сверкнула глазами.

— Молчу и слушаю, — поспешно заверила я.

— Мы жили с отцом совершенно в другом мире и были смертными. Я, он, мама, — Великая печально улыбнулась. — Необычная семья, над которой смеялись все чистокровные. Папа — демон, старший сын из высшего клана и мама — простая нагиня с доминирующим геном, ну и я соединившая в себе понемножку от обоих родителей. Наги взрослеют немного по-другому. При рождении совсем от людей не отличишь, а потом они постепенно покрываются чешуёй. Полностью превращаясь в змею к половому созреванию. Ну а я… рогатой оказалась. Жаль, что на Ассахаре наги не прижились, — она запнулась. — Что-то я отвлеклась.

Оказалось, что Алексине в прошлом пришлось нелегко. Полукровку не приняли окружающие, мать убили её же родственники и отец, схватив всё самое ценное и необходимое, решился на переезд и ни куда-нибудь в другой город, а в другой мир. Алексина к тому времени научилась менять форму и новый дом легко принял двух «человек». К тому же мир был отсталый, без магии и устроиться оказалось очень легко. Жизнь наладилась, отец повторно женился, у Алексины появилась младшая сестра и жених.

А потом пришла война.

— Наш город должны были сжечь дотла, как отказавшихся повиноваться, но отец решил раскрыть себя и перевоплотился. Сражение под руководством огромного, сильного демона закончилось быстро. Да и я в стороне не стояла, оттачивая то, чему отец учил дома. Сестра занималась ранеными, магия так и струилась с её рук. Мы снова были не такими, как все, но в этот раз оказалось всё иначе. От нас не отвернулись.

Существ со способностями люди, никогда не видевшие магии, приняли за спустившихся с небес богов. Пока отец воевал, а сестра лечила, Алексина, потерявшая в сражении жениха, помогала таким же несчастным. Когда всё закончилось никто и не вспомнил, что совсем недавно рядом с ними жила обычная семья. Все видели в них посланников небес. И даже алтари построили, к которым приходили поклоняться: отца, выигравшего сотни сражений, называли всемогущим, Хельгу, младшую сестру — матерью милосердия, а Алексину, как бы странно это ни звучало, прозвали богиней любви. Вера людей и стала началом. Годы шли, они не старели, становились лишь сильнее и в какой-то момент переродились, как сказала Великая, на энергетическом уровне. Они действительно стали богами.

— Война не может длиться вечно, — Алексина тяжело вздохнула.

Она вообще говорила с неохотой и я не понимала, зачем тогда всё это рассказывает.

— Затем, что благодаря тебе мой мир не захлебнулся кровью. Ты хотела знать, и я расскажу, — снова ответила богиня на мои мысли. — В общем, наша с сестрой сила постоянно росла, а к отцу приходило всё меньше людей. Это были уже не войны, а обычные драки, ссоры между соперниками, и его это не устраивало. Власть развратила не только сестру твоего мужа, она и моего отца свела с ума. Он стал специально устраивать стычки на границах, создал уникальные артефакты. Узнаешь? — в руке Великой появились до печального знакомые браслеты. — Ему было забавно надевать их на разных влиятельных людей и наблюдать, что будет дальше. Если это была пара из мужчины и женщины и они влюблялись, то отец забирал браслет и выдавал одного из них за другого, если пара из мужчин, то крепкая дружба в итоге всегда перерастала в лютую ненависть. Всемогущий многое успел сделать, прежде чем мы решили его остановить.

Остановить спятившего бога оказалось непросто. Для начала нужно было разрушить то, что давало ему силу — алтарь. Только тот был хорошо защищён и обычные люди не могли к нему пробиться, как и богини не могли воздействовать на алтарь чужого бога и тех, кому он покровительствовал. И тогда сёстры решились на эксперименты. Создание магов и нагаасуров из людей заняло много времени. Всемогущий не только сходил с ума, но и буквально заржал всех своим безумием. Мир снова чуть не захлебнулся кровью. Тогда-то и появились такие, как я.

— Нам повезло, что он не трогал этих созданий, развлекаясь с людьми, не пытался пробиться сквозь наше покровителство. Мы смогли подготовиться и нанести удар. Нагаасуры с демонической ипостасью пробились к алтарю и разрушили его, а мы пленили отца. Убить не получилось, он успел забрать последний осколок алтаря, наполненный силой и спрятать его. Как оказалось, в соседнем мире, который я заняла, после ссоры с сестрой.

— Вся эта нечисть… — начала я, но замолчала почти сразу. Обещала же не перебивать.

— Отец подпитывался от животных, заражая их и заставляя нападать сначала друг на друга, а потом на моих детей. Я слишком поздно заметила этот клочок земли. Моих воинов истребили их же сородичи и я не стала заново создавать нагаасуров с демонической ипостасью. Кусок алтаря был слишком маленький, а проблему с появившейся нечистью удалось решить мирным способом.

Угу, маленький… Нагаасуры всё это время жили, боясь хвост из города высунуть, а сейчас и вовсе чуть переворот не случился.

— Это случайность, — Алексина отвела взгляд. — Я не слышала просьб Киана, и он отказался от моего покровительства. И всё равно, если бы Лилу Хосэшер не начала ломать своих братьев, то ничего бы этого не было. Она со своими желаниями создала эту цепочку. Из-за неё младший из братьев отправился в эти земли без покровительства и с расшатанным сознанием. Стал лёгкой добычей. Подчинился чужой безумной воле и распространил заразу.

Да-да.

Не стала спорить, даже думать себе об этом запретила. Получилось, видимо, не очень, потому что богиня помрачнела.

— Я удовлетворила твой интерес?

— Как браслеты попали к Киану? Что будет со всеми этими нагаасурами? И если всё так было плохо, то почему ждала пробуждения моей сущности, а не отправила сюда Акайо из клана Саито? Ни за что не поверю, что ты не знаешь про его демоническую половину.

— Почему не знаю? Знаю. Я сама пробудила в нём эту кровь, когда узнала, что Киан не без божественной помощи нашёл лабораторию и передал один из браслетов подруге сестры. Ты же уже знаешь про нагаасурию из клана Акеши. Саито были слишком важны, чтобы мы с сестрой могли рисковать. А не попросила… Этой семье и так досталось от богов, я согласилась оставить их в покое.

— Я тоже могу на это рассчитывать? — спросила и задержала дыхание.

Боги — это хорошо, но когда они не вмешиваются в мою жизнь ещё лучше.

— Да на здоровье! Живи, решай проблемы Ассахара и помни, что бывает с теми, кто имеет власть. И нет, Света, я не боюсь, что ты побежишь уничтожать мой алтарь, — Алексина усмехнулась. — Во-первых, мои жрецы знают правду и охраняют его, а во-вторых, если алтарь когда-нибудь разрушат, то, значит, не такая я и хорошая богиня. А теперь спи, тебе тоже нужно восстановиться.