Глава 25

Новый день без божественного вмешательства начался со щекотки. Кто-то методично разминал мою ногу от пальчиков к пятке, нежно поглаживал и скользил ладонями вверх. Вторая нога судя по ощущениям была захвачена в плен чьим-то хвостом. Как и грудь, которую кто-то легонько сжимал. Горячая ладонь добралась до коленки, осторожно погладила под ней, а потом начала энергично разминать сначала с внешней стороны, а потом и с внутренней стороны бёдер. И только тогда до меня дошло, что мужские руки не соблазняют наглым образом, мешая спать, а разминают. Нега слетела тут же, а глаза широко распахнулись.

— Тэкеши? — удивилась я.

— Тише, — шепнул муж. — Сейчас Рэйдена разбудишь и он меня прогонит.

При этом он покосился на чужой хвост и осторожно, едва дыша начал снимать его со второй моей ноги. Массаж продолжился. Я смотрела на невозмутимое лицо мужа и никак не могла понять, что происходит.

— Киерасу сказал, что ты сегодня-завтра проснёшься. У тебя мышцы, скорее всего, затекли. Нужно размять, — пояснил мой первый, улыбнувшись.

Сегодня-завтра?

— Давно я… сплю?

— Три недели, — нагаасур отвёл взгляд.

Испуганно дёрнулась, потянувшись к животу, хотя на каком-то интуитивном уровне чувствовала, что с малышом всё в порядке, случайно разбудила Рэйдена и оторопело пронаблюдала, как серебряный хвост отправил моего первого мужа в полёт. Судя по тому, что Тэкеши сгруппировался и приземлился вполне удачно, летает он таким образом не в первый раз. Но даже сказать ничего не успела, потому что Рэйден склонился, заключив моё лицо в свои ладони, с тревогой вглядываясь и ища что-то в моих глазах.

— Тэкеши и то спокойнее отреагировал на моё пробуждение, — проговорила с улыбкой.

— Он просто из медитаций не вылезает, — хрипло сдал самого вспыльчивого члена семьи Драгоценный. И потянулся к моим губам.

Не успел.

— Ядочка! — в комнату вихрем ворвался Широ, сбил только поднявшегося Тэкеши и нерешительно замер у кровати.

Рэйден всё же коснулся моих губ мимолётным поцелуем и с сожалением отстранился.

— Я так давно тебя не чувствовал, — выдохнул мой второй, которому наклониться надо мной было мало. Нагаасур подхватил меня на руки и закружил по комнате. — Кушать? В туалет? Купаться?

— Для начала просто поставь Свету на ноги, — раздалось от двери голосом Нэреша.

У меня получилось только вытащить руку и слабо помахать муассаниту. Мало того что Широ прижимал к себе крепко, так тело ещё действительно затекло и ощущалось чужим, да и общая заторможенность присутствовала.

«Не хватает только Юки», — подумала и улыбнулась, заметив, что ручка на двери дёрнулась, но улыбка тут же увяла.

— Кэрр Хаяси! — воскликнуло юное зефирное создание, опасливо заглядывая в комнату. — Вы снова так быстро сбежали.

За спиной молоденькой нагаасурии жалась друг к дружке её свита. Красивые, ухоженные девушки в платьях с пышными юбками. И все как одна смотрели на моего Широ.

— Милые дамы, — муж улыбнулся. — Как я и говорил ранее: такие вопросы решает только моя жена.

— Какие такие? — раздвоенный язык показался между моих губ. Я зашипела так, как никогда не умела. Вся заторможенность мигом слетела.

— Интимного характера, — любезно подсказал Широ, то ли не подозревая, то ли нарочно игнорируя тот факт, что ходит по краю.

Сказать ничего не успела. Видимо, выражение моего лица было понятно без слов.

— Мы… Мы попозже зайдём, — «зефирка» попятилась, не сводя с меня настороженного взгляда. Дверь быстро захлопнулась.

— Я всё объясню, — поспешил заверить меня нагаасур, пока остальные мужья тихо посмеивались. — Спасибо, что избавила от них. Это была дочь Ямосато, бывшей главы клана. Мы находимся у неё в гостях и я не имел права прямо отказать.

Широ торопливо начал объяснять, что когда они пришли в себя, то оказалось, что нас перенесли в главный дом. Это потом им рассказали, что сама Великая нас переместила на площадь деревни и запретила вредить. Естественно, после такого явления мы удостоились высшего гостеприимства. Расположили с почестями не только нас, но и нашу охрану. К сожалению, при таком раскладе отказать нагаасуриям, которые хотели бы испытать на себе дар мужа оказалось проблематично. Спасала отговорка, что всё можно только с разрешения жены. Своеобразные законы здесь чтили и моего пробуждения ждали. Иначе бы Широ давно скрутили и попытались заставить. Пока же всё обходилось навязчивым вниманием.

— Ты им улыбался, — обвинила я. — И до сих пор улыбаешься!

— Боюсь, в ближайшее несколько дней это идиотское выражение лица вряд ли изменится, — уколол беззлобно Нэреш.

— Как будто сам можешь сейчас не терять контроль, — не обиделся мой второй муж. — Я просто такую каменную морду делать не умею.

Уже думала, что снова начнётся перепалка, как и всегда, но на лице муассанита расцвела слабая, неуверенная улыбка.

— Надеюсь, я теперь могу обнять свою жену? — послышался от двери голос Юки.

Я и не заметила, как он пришёл, слишком плотно меня окружили мужья.

— В очередь, дядя, — усмехнулся Тэкеши, терпеливо дожидаясь, пока меня перестанет вжимать в себя Широ.

Глаза защипало от подступивших слёз. Мои родные, любимые рядом. Все до одного.

— Что такое, Ядочка? Где болит? — первым всполошился Широ. Потом прислушался к себе и неуверенно так: — Не болит?

— Всё, хватит, — терпение Тэкеши всё же закончилось. Удивительно долго держался. — Отдай.

Ноги пола так и не коснулись. Меня бережно прижали к каменной груди и даже немного покачали, как маленькую.

— Мы переживали, — тихо признался Тэкеши.

А уж я-то как…

И только когда с объятиями и поцелуями было покончено, а мой желудок громко заурчал, требуя пищу, я поняла, что с мужьями что-то не так.

Нет, они выглядели безукоризненно: опрятные, ухоженные, в выглаженной одежде с причёсками волосок к волоску, но что-то определённо было не то. За улыбками, ласковыми словами, крепкими объятиями и нежными поцелуями сложно было разглядеть тяжёлые, решительные взгляды и едва заметные тени под глазами.

— Вы хотя бы спали? — подозрительно щурясь, спросила я.

И спали, и ели… и всё поместье обследовали вдоль и поперёк, тем более размером оно было поменьше нашего. И даже нашли что, вернее, кого хотела скрыть кэрра Ямосато. Оставалось только вызвать члена совета сюда и попробовать получить очередную клятву. Времени у мужчин оказалось слишком много. Или же они нервничали так, что не могли сидеть без дела. И второе более вероятно. Заглянувший Киерасу, после, к сожалению, жидкого и «правильного» завтрака, опасливо косился на моих мужей и близко к ним не приближался. Зато мне он обрадовался так, словно новое открытие сделал.

Как и чувствовала, за прошедшие три недели ничего плохого не произошло. Киерасу контролировал моё состояние, а Рэйден практически не отходил. Мой малыш рос и развивался, активно пинался и в последнюю неделю перестал так часто требовать папу. Видимо, пробуждение демонической сущности окончательно изменило меня и жизненных сил теперь хватало. Тем не менее Рэйден признавать очевидное не спешил и просил не лишать его заботы о ребёнке. Я так удивилась и не сразу смогла заверить, что ничего такого не планировала.

Мне хотелось успеть всё и сразу: провести всё своё время с мужьями, слышать их искренний смех и видеть наполненные любовью глаза; узнать, что стало с заговорщиками и познакомиться с золотым нагаасуром; разобраться с пятой клятвой и познакомиться с родителями Широ. Но было кое-что, что волновало меня так сильно, что нет-нет, да прорывалось грустными мыслями и тревогой во взгляде.

— Купаться, — решительно произнёс Нэреш, стащив с кровати покрывало.

Моргнуть не успела, а муж уже укутал меня в него и потащил куда-то прочь из комнаты.

— Здесь нет мыльни? — растерялась я.

— На нижнем этаже есть большая купальня с чистой речной водой.

Промолчала. Мне бы подошла сейчас и бочка с водой, но спорить с решительным Лимонным, который одним своим видом распугал встреченных по дороге служек, было явно лишним. А вот попавшаяся стайка девиц разных возрастов заставила напрячься. Похоже, в этой деревеньке Великая на девочек не скупилась.

— В этом доме собраны нагаасурии со всей деревни. Ирада Ямосато предпочитает лично воспитывать подрастающее поколение. Семьи не смеют ничего сказать, да и против особо ничего не имеют. Девочки живут в достатке, многие матери считают, что этого хватает.

Нет, мне определённо никогда не понять эту расу. Ладно бы один-два случая, такое и у нас бывает, но чтобы все матери деревни отказались от дочерей из-за материальных благ…

Мы спустились ещё на этаж и Нэреш проследовал к неприметной дверке. За ней оказался очередной спуск, но уже без ступенек. Поёжилась, вспомнив, что видела такое в управлении.

— Здесь есть камеры, но они в другой стороне и сейчас пустуют.

Угу, бабуля говорила, что жители деревень предпочитают наказывать сами, не обращаясь в город. С этим тоже нужно что-то делать, но… У меня столько планов, что и жизни не хватит всё воплотить. Хотя начало уже положено.

Купальня напомнила мне о горячих источниках. Вода была не такой тёплой и без природных спецэффектов, но само оформление ничем особо не отличалось. Каменная дорожка, чтобы было удобно подойти, гладкие края огромной чаши. И змеиные кольца, мягко поддерживающие меня на воде и создающие небольшие игривые волны. Правда, купальня использовалась, наверное, часто. Место с мыльными принадлежностями и пушистыми полотенцами гармонично вписалось в помещение.

— Юки готовит дом подальше от столицы. На первое время после родов. Но если хочешь, можем расположиться на источниках. Ещё есть возможность там всё подготовить.

Я усмехнулась, не уверенная, что это время у меня есть, но ничего не сказала. Зачем расстраивать того, кто решил умереть, чтобы я могла выжить.

Нэреш замер, перестав массировать мою голову и тяжело вздохнул. Тоже замерла, боясь к нему повернуться. На его месте я бы опасалась находиться со мной в одном помещении, да ещё и так близко.

— Я зациклен на тебе, Света, — огорошил меня муассанит, серьёзным тоном. — Сам не знаю, когда ты со своими мыслями стала для меня якорем. Если бы я тебя потерял, это было бы хуже смерти. Я же сказал, что готов с тобой на любые безумства, но только с тобой, ясно? Я устал слышать, как в твоей очаровательной головке то и дело вспыхивает мысль о моём убийстве. А мысли, что я теперь должен тебя бояться, и вовсе возмутительны. Или ты нарочно хочешь меня обидеть?

Нет, но…

— Вот и не думай об этом, — заключил муассанит, потянул за волосы, наклоняя ниже к воде и принялся невозмутимо смывать пену. — Широ, кстати, зациклен на твоих эмоциях. Ты же не хочешь его расстраивать своей виной? Ему и так в клане достаётся. Наши способности чем-то похожи, нам обоим нужен якорь, чтобы не потерять себя. Правда, я надеялся, что найду свой позже.

Сразу вспомнилась «зефирка» с подругами.

— Что-то я не заметила, чтобы Широ было плохо, — язвительность в голосе была очевидна. — Может он вовсе не так стремился сбежать из клана, как рассказывал.

— Какая разница, что снаружи? — хмыкнул муассанит, намыливая мне плечи и медленно обрисовывая грудь. — Я бы тоже отсюда сбежал. А ещё лучше оставил после себя пепелище. В этой деревне так много нагаасуров, помешанных на желании выбраться в жизнь получше, что адекватных жителей за ними почти не видно. Юки, кстати, взял на себя смелость вызвать кэрру Ямосато сюда. Всем не терпится уехать.

Айя кэрра Ямосато прибыла через два долгих дня. За это время даже я привычная к змеиному серпентарию скрипела зубами и с трудом сдерживала себя, чтобы не нагрубить. Не знаю, как живётся остальным в этой деревне, но мне было противно видеть зазывающие липкие мужские улыбки в мою сторону и откровенно пожирающие женские на трёх моих мужей. Внимание от нагаасурий досталось не только Широ. Мрачный и неразговорчивый муассанит и сверкающий, как драгоценный металл верховный жрец, тоже оказались замечены, рассмотрены и одобрены. Младшие мужья были распущены, а привычка делиться с подругами, к сожалению, ещё существовала. Пусть и делали нагаасурии сейчас это не так часто и не с такой охотой.

После первого превращения сущность была слишком слаба, чтобы проявить себя полностью или хотя бы покрыть руки чешуёй, но раздвоенный язык и длинные когти периодически пугали самых наглых девиц. Хорошо ещё, что рога остались в демоническом облике. И всё-таки моя половина отличается ото всех, хотя бы тем, что имеет собственное мнение. Не знаю, заработаю я себе раздвоение личности или нет с такой жизнью, но я чётко ощущала, как внутри всё встаёт на дыбы, когда кто-то тянет руки к моим мужьям. И нет, сущность не влюбилась без памяти, в отличие от меня, она чётко уверена, что «это» её добыча и делиться она не намерена.

Зато я была уверена в своих нагаасурах. И пусть Нэреш отказался рассказывать подробнее про странный и немного чудовищный «якорь», но я и сама обратила внимание на то, что раньше было не столь очевидным. Иногда в голове не успевала оформиться мысль, как муассанит уже делал то, что нужно — мягко, ненавязчиво и если бы я не старалась понять во что снова влипла, ни за что бы не поняла, отчего так спокойно и уютно, а в голове летают розовые единорожки. Хотя последнее не исключено, что из-за беременности.

Широ же буквально выводил меня на эмоции: яркие, сильные, светлые. И чем чаще на него кидали взгляды нагаасурии, тем больше стараний прилагал муж. Словно он укрывался моими чувствами, как плащом. В такие моменты глаза моего второго светились радостью и… я не исключаю, что у него тоже кто-то розовый в голове летает.

А вот Тэкеши с Юки воспитанием не страдали и разворачивали девиц раньше, чем они успевали вывести меня и демоническую сущность. И если от первого мужа ничего иного я и не ждала, то мой третий удивил. С девицами Юки был резок и язвителен. Словами хлестал так, что я, услышав в первый раз, челюсть, как говорится, уронила. При этом ни единого оскорбления из его рта так и не вылетело. Зато попыток заговорить со мной, жаждущие тепла чужого тела и влияния необычного дара становилось всё меньше.

Уверенность в Рэйдене была самой сильной. Всё же напутала что-то Великая, когда расу создавала. Вместо материнского, впарила хвостатым отцовский инстинкт. Но и без этого Драгоценный не отступал от меня ни на шаг, хотя я теперь чётко чувствовала голоден малыш или нет. Щемящая нежность во взгляде мужа говорила лучше тысячи слов. У меня внутри всё довольно щурилось в такие моменты и снова голодная сущность реалистичными картинками подсказывала, в какое горизонтальное русло нужно направить эту нежность. После случившегося Рэйден раскрылся полностью, перестав скрывать своё прошлое. Мы провели несколько часов на берегу реки, сбежав от настырных жителей деревни, и жрец, лишившийся маскировочного кольца, не таясь, но всё же опасаясь моей реакции, поделился подробностями прошлой жизни. Скорее всего, Нэреш рассказал, кого держали в клетке, а может, просто намекнул, что я о чём-то знаю. И мой четвёртый наконец заговорил, иногда замирая, чтобы увидеть мою реакцию, иногда, наоборот, торопясь закончить рассказ.

Стало ли отношение к Рэйдену хуже? Однозначно, нет. То, чего он так боялся, не случилось. Никто не отвернулся, не скривил презрительно губы и не счёл чужую жизнь насмешкой богов. Было и было. Прошлое должно оставаться где-то там, за нашими спинами, потому что впереди нас ждала длинная дорога светлого будущего.

Наверное, это были лучшие часы моего пребывания на Ассахаре. Я лежала на покрывале, положив Рэйдену голову на колени, а Широ разминал мне ноги. Хотя слово «баловался» подошло бы больше. Он то гладил их, скользя горячими ладонями вверх, то щекотал подушечками пальцев, а то и вовсе чуть задевал ногтями, из-за чего на моей коже выступали мурашки. Остальные уселись рядом, подсовывая мне самые симпатичные кусочки фруктов. Не было споров и ссор, никто не старался завладеть моим вниманием чуть больше другого, да и в целом отношение мужей изменилось. За три недели моего сна нагаасуры смогли подружиться и понять, что есть более важные вещи, чем ревность и желание уничтожить соперника. Мы действительно стали большой, дружной семьёй, где мужчины выступали одной нерушимой стеной, а я маленьким росточком, который нужно беречь от сильного ветра и палящего солнца. Оказывается, в жизни нагаасуров было и хорошее, по крайней мере, вспоминали они после тяжёлого рассказа Драгоценного только весёлые случаи из детства и юности.

— Ты теперь совсем кольцо носить не будешь? — немного ревниво спросила у Рэйдена, заметив прогуливающуюся неподалёку стайку девиц, не потерявших надежд со мной договориться.

Могу поспорить место у реки никогда ещё не пользовалось такой популярностью. Хорошо ещё охрану догадались взять с собой и она не позволяла никому приблизиться. Даже в столицу возвращаться расхотелось.

— Так нет его больше, — муж рассеянно улыбнулся, смотря в сторону леса. Он уже минут двадцать туда глядел и о чём-то думал. — Великая посчитала свою часть соглашения выполненной.

— А твою?

— А мою продлила до конца жизни. Явилась на следующее утро, после того как нас в доме Ямосато поселили и потребовала, чтобы я глаз с тебя не спускал раз в лесу не сберёг, а не то заставит тебе прислуживать в виде бесплотного духа, — жрец улыбнулся, совершенно не боясь печальной перспективы.

— За что хоть душу продал? — уточнил Юки, угощая меня чем-то очень похожим на земной виноград.

— За свободу от клана и возможность самому принимать решения, планировать жизнь.

— Угу. И вместо свободы она подсунула тебе меня.

— Скорее тебе она меня подсунула, — Рэйден рассмеялся и тихонько потянул меня за прядь. Приподняла голову и встретилась с мужем взглядом, его горячее дыхание опалило мои губы. — А меня она благословила на подвиги в ту самую ночь.

Жрец с намёком положил руку на мой живот и ласково погладил. На губы же обрушился совсем неласковый, напористый и требовательный поцелуй.

— Так, — строгий голос Юки с трудом пробился сквозь затуманенное сознание. — Следующим просить благословение иду я. Готов даже на сделку с теми же условиями.

У меня даже возбуждение от жаркого поцелуя четвёртого мужа бантиком завязалось и притихло. С сожалением оторвалась от сладких губ и поспешила остановить намечающееся безумие. А то ещё очередь распишут и буду я рожать пять раз подряд, если клятва не убьёт.

— Великая дала слово больше не вмешиваться в нашу семью, — выдала я. Даже стыдно немного стало, когда третий муж отвёл взгляд.

Нэреш и Широ смотрели на меня с понимающей усмешкой, Юки немного печально, а Тэкеши, кажется, не успел ещё осознать сказанное. Довольным был только Рэйден. И за это тоже почему-то было стыдно. Ну правда, не могу же я пять раз рожать!

— Больше богиня ничего не говорила? — спросила у Драгоценного, быстро меняя тему. Всё же в должности его вроде не разжаловали, только маскировку отняли.

— Говорила. — Мою уловку заметили, но ничего не сказали. — Потребовала, чтобы жителей лесной деревни не трогали, потому что она претензий к ним не имеет.

— И управление, к сожалению, тоже, — хмуро выдал Тэкеши. — Когда прибыл Киерасу, чтобы следить за твоим состоянием, он привёз с собой записку от Иоши. Все заведённые дела божественным образом исчезли, как и некоторые нагаасуры из камер.

— И что теперь? — я совсем растерялась. Это называется «во всём разберусь»? Да она просто сделала вид, что ничего не было! — Оставляем за спиной сборище заговорщиков? А если они опять бунт поднимут?

— Не поднимут, — лениво зевнув Нэреш. — Мы с Рэйденом ходили в лес. Никто ничего не знает и не помнит. Богиня действительно постаралась. Все нагаасуры уверены, что они всю жизнь мирно жили в этой деревне. Нечисть тоже куда-то делась.

Угу, помню я, что это за нечисть была.

— Рэй… — запнулась, потому что муж снова не сводил с леса взгляда. Даже ладонь в моих волосах замерла. Он вздрогнул и я уже не была уверена, что стоит спрашивать. Но всё-таки: — Рэйден, ты… виделся с братом?

Такое ощущение, будто я ему пощёчину отвесила, так муж дёрнулся.

— Нет. Киана там нет и никто про нагаасура с золотым хвостом не помнит.

— Мы можем его поискать, — осторожно предложила.

— Не стоит. Богиня могла его убить или скрыть, как меня. Я же давно отказался от клана и, кроме вас, мне никто не нужен, — Рэйден наконец отвёл взгляд от леса и посмотрел на меня. В его глазах вспыхнули весёлые искорки. — Лучше подумай о другой родне, которая так активно добивается с тобой новой встречи.

О ком говорит мой четвёртый, поняла сразу. Виновато посмотрела на Широ, но тот ответил самой безмятежной улыбкой. Вроде не обижается, уже хорошо.

— Я… подумаю, — выдавила из себя и спешно поднялась на ноги. — Нам возвращаться ещё не пора?

Послышались смешки, но когда обернулась, улыбки не обнаружила ни у одного мужа. Просто мама Широ, она… весьма своеобразная женщина. Нет, нагаасурия очень любит своих сыновей и была безумно счастлива, узнав, как сложилась жизнь её кровиночки. Но методы воспитания, которые она пыталась вдолбить мне, существенно отличаются от моих. Ну не собираюсь я травить своих детей, чтобы у них выработался иммунитет к ядам. Вот вырастут и если захотят, то пусть экспериментируют. И кормить их по справочнику правильной и полезной пищей, взвешивая порции до грамма, не намерена. Как и составлять распорядок дня, чтобы, не дай Великая, времени на игры было не больше одного часа в день. Да если бы я была на месте Широ, то сама в рабы подалась, лишь бы не жить «правильной» жизнью. Но зато детей она искренне любит, да… Я после встречи с нагаасурией твёрдо решила не знакомиться пока с остальными родственниками мужей. Так-то оно побезопаснее будет.

В общем, время до приезда кэрры Ямосато было наполнено самыми разнообразными событиями. И в день, когда Айя появилась на пороге гостеприимного дома, наша семья уже мечтала вернуться в поместье клана Хаяси.

Я как раз сидела в комнате с детьми и с любопытством следила за их лицами, на которых отражался искренний интерес, стоило мне перевернуть страницу потрёпанной книжки сказок. Не знаю, где Широ достал этот раритет, когда я заявила, что хочу поближе узнать «больных» детей, но в отличие от Юки, он хотя бы не высказывался против нашего общения.

Всё-таки я дожала третьего мужа и узнала, что случается с детьми, не принявшими хвостатую форму к трём годам. В законе этого не было, а всё остальное изучено мной не полностью. Так вот, такие дети начинают постепенно обрастать чешуёй. К пяти годам они уже имеют свой хвост, к семи чешуя закрывает грудь, а к двенадцати — исчезают руки и плечи.

Змея с человеческой головой — страшное скажу вам зрелище. И если бы Алексина не рассказала об этом заранее, а я в очередной раз не восхитилась, как ловко богиня скинула новую проблему мне на плечи, то, наверное, испугалась.

К тому моменту, когда у обычных детей просыпается магия, «больные» превращаются в полноценных змей. В размере они ни чуть не уступают сменившим форму нагаасурам. И собственно всё. По словам Юки, таких «змей» считают опасными и уничтожают из сострадания в первые две недели, когда становится известно о «болезни». Потому что после превращения большая «змея» ведёт себя неадекватно и признаков разумности не подаёт, а убить её становится сложнее.

В общем, с мужем я немного поспорила: он настаивал, что сближаться с детьми, у которых уже появились чешуйки на щеках опасно и вообще мне не стоит к ним привязываться, а я убеждала его, что в первое превращение, тоже могу убить кого угодно, если кто-то решит нарваться.

Яркая, рыжая нагаасурия заметно растеряла стервозность с нашей последней встречи. Сейчас Айя стояла на пороге комнаты бледная и жутко нервничающая. Хозяйка этого дома, стоящая за кэррой и вовсе пыталась слиться со стеной в коридоре.

Где-то ну очень глубоко в душе я их понимала. Одна скрывала по приказу и не уследила, а вторая родила «больную» двойню. И судя по всему, забеременела кэрра чудом, потому что из детородного возраста Айя точно давно вышла.

Если бы общественность узнала, то за сына по закону полагался бы штраф и запрет иметь детей в течение нескольких лет, а за дочь — уважаемый член совета, главная в политической ветке лишилась всего и перешла бы в собственность мужей, до тех пор, пока не родила бы «здоровую» дочь. То есть с учётом возраста — никогда.

Законы… Дикие законы Ассахара.

Но кэрра Ямосато не убила их, по крайней мере, сразу и это плюс. Да и то, что подрастающие наги кинулись в объятия матери, а та прижала к себе обоих, не делая скидок на пол, говорит о многом.

— Мне сказали, что тебя запретили убивать, — вместо приветствия выдала кэрра.

Вот точно нельзя было отправлять Широ одного.

— Нельзя, — подтвердила я, впервые подумав, что без божественного вмешательства может быть не так уж и весело. — А ты хочешь нарушить запрет богини?

— Нет. Наш род и так неугоден богине, — криво улыбнулась рыжая нагаасурия и захлопнула дверь, перед стоящей сзади хозяйкой дома. — Я хочу знать, что ты собираешься делать дальше. Им осталось не так много, — судорожный вздох слетел с губ кэрры. — Дай моим детям это время.

То есть это не первые наги в её клане, признанные больными? Мурашки ужаса промаршировали по спине. Да и вообще…

Такой су…чностью себя почувствовала. Слова застряли в горле и пришлось силой их выталкивать.

— Не трону при одном условии: ты дашь мне клятву.

— Хорошо.

— И даже не спросишь какую? — не поверила я.

И за себя она не просила…

— Нет.

— Ладно, тогда…

Айя действительно быстро принесла клятву взамен на то, что я не убью маленьких нагов. Я с трудом дождалась, когда с формальностями будет закончено, чтобы объясниться. Противно, но… кто бы ещё меня пожалел.

— Мы уедем сегодня и заберём детей с собой, — выдохнула сразу, как появилась такая возможность. — Верховный жрец разместит их в храме. Твои дети особенные, их благословила богиня.

Нет, всё же меня волнует эта тема. Нужно попросить Алексину, чтобы она ни на что не соглашалась, если мои мужья придут к ней просить «добавки». Одного бы воспитать!

И вообще, я почти не наврала. Великая сама сказала, мол, жаль, что наги не прижились.

И в упор не замечая скептически вздёрнутую бровь кэрры, продолжила:

— Когда получишь своих детей обратно, поверишь. И заставишь в это поверить других. Больных и не очень детей не убивают. Детей вообще не убивают! — всё-таки вышла я из себя. — А с законом, наказывающим за такие роды нагаасурий, я что-нибудь придумаю.

Больше в этой деревне нам делать было нечего.