Глава 10

ШИРО КЭРР ХАЯСИ

Всегда любил смотреть на огонь. Но не сейчас в компании двух огненных. После того как нас, трёх придурков, выгнала собственная жена, мы расположились в общем зале на втором этаже. Тэкеши со злости запустил шаром в камин и теперь температура в комнате повышалась. Не только из-за потрескивающих дров. Общее недовольство нарастало. И ведь чувствовал, что не стоит догонять Светлану, зачем потащился?

Я так и не понял, что произошло. Сначала всё было нормально, насколько это возможно, когда один захлёбывается от отчаяния, а вторая от растерянности, не зная чем помочь. Даже испытал некое облегчение, когда брачная печать изменилась. Лучше терпеть рядом ещё одного соперника, чем ощущать вину своей женщины. Не нужно иметь дар полноценного восприятия, чтобы понять характер своей женщины. Слишком жалостливая, слишком щедрая, слишком искренняя. В ней всё слишком. Тот редкий драгоценный камень, о котором мечтают, но не могут найти. Я сначала подумал это из-за того, что она стала моей точкой отсчёта, яркой звездой, освещающий путь. Давно же смирился, закрылся, зациклился внутри себя, перестал обращать внимание, чувствовать то, что происходит вокруг меня. Знал, что спасать меня некому и всё, что остаётся — принять скорую смерть. Потом появился голос. Нежный, чарующий. Он что-то говорил, но я не мог понять что. Проблески сознания были редкими и я старался быстрее от них избавиться. А затем тело сковала боль. Не такая, какая приносит долгожданное облегчение и свободу. Особенная. Рвущая цепи, собирающая меня по осколкам, восстанавливающая чувства. И хрупкая женская фигурка с таким напитком эмоций, что мне понадобилось время, чтобы научиться заново дышать, стала моим центром. Сначала подумал, что это очередная издёвка судьбы, не поверил. Потом… Я ведь действительно был готов вернуться к смертникам, чтобы не доставлять Светлане проблем. А она обиделась. Искренне. Я на какой-то момент даже ощутил её почти физическую боль. Так, сила меня раздери, почему я не могу сейчас понять, что случилось с ней и почему мою жену раздирает ярость и отчаяние?! Не только я.  

Тэкеши планомерно напивается, осознанно затуманивая сегодняшний день. Юки… Не хочу обманываться на его счёт. Я даже возраст не могу определить. На лицо немного старше первого мужа, по эмоциям — лет на шестьдесят. Сейчас он спокоен. Только хвост иногда выдаёт, что это неправда. Великолепная выдержка у того, кто в один день потерял одну жену и обрёл вторую. Невероятная ситуация, таких не бывает. 

Отвратительная. 

Я чувствовал всё, когда теперь уже бывшие младшие мужья гостий смотрели на нашу женщину. Все до единого хотели оказаться на нашем с Тэкеши месте. Прикоснуться к её внутреннему свету. Хотя бы просто быть рядом, получить частичку тепла. И ведь Светлана даже не замечает этого. Одаривает улыбкой без задней мысли. Когда же она заступилась за Юки, чужое желание возросло в несколько раз. 

Мужей у Светланы может стать намного больше. Нам стоит сплотиться, а не шипеть друг на друга. Жаль, что времени на притирку практически нет. 

— Не хочешь поделиться, как стал безродным? — спокойно поинтересовался Юки. 

И не поймёшь, то ли поиздеваться хочет, то ли общение наладить. Рано или поздно, но нам придётся узнать друг о друге всё, только что-то никто не спешит рассказывать про свои сильные и слабые стороны. 

— Знал бы — рассказал, — откликнулся насмешливо. — А ты? Не хочешь поделиться, каково это — сменить жену? Мм? 

— Неожиданно, — ровно откликнулся наш третий, но я успел уловить мелькнувшее смятение. — Наверное, хорошо. Она… другая. 

Я кивнул. Да, другая. Такой я ещё не встречал. 

— Я не был мужем в полном смысле этого слова, — немного подумав, признался Юки. — Мы не делили вместе дни и ночи. 

Он действительно намного старше. В таком не признаются молодые. Это стыдно, позорно, а у него даже хвост не дрогнул. И он первый решил пойти на сближение. Пусть Тэкеши ему родня, но я-то посторонний.

Первый молча наполнил всем стаканы. Я отказался по вполне привычной причине — алкоголь мешает контролировать дар, а с моим и сойти с ума нетрудно, а вот Юки поморщился, но принял. 

— Если ты преступник, нам нужно это знать, — зло выдавил Тэкеши. 

Ему, пожалуй, будет тяжелее всех смириться с другими мужчинами Светланы. Он этого и не скрывает. Как и не может контролировать свои эмоции. 

— Хочешь вернуть меня в камеру? 

— С удовольствием сделал бы это. 

— Жаль тебя огорчать, — я развёл руками, — перед законом я намного чище, чем твои работники. 

— Тогда почему? 

Вот упрямый. 

— Я действительно не знаю. Просто однажды приехала кэрра Ямосато на закрытой повозке и прежде, чем кто что-либо понял, на меня надели антимагические наручники и вывезли из клана. Если бы мать не заступилась, не валялась в ногах, то и в живых не оставили. 

— Не понял. 

— Я раньше тоже понять не мог. Теперь… могу разве что поделиться предположением. Больше двадцати лет назад один из членов совета решил расширить территорию. Стал покупать маленькие кланы. Ничего противозаконного. Главы сначала неохотно, а после с выгодой для себя принимали предложения. За некие средства, выделенные на развитие промышленных кланов. И цена небольшая — всего-то процент с выручки, смена названия клана и редкое подчинение кэрре Ямосато в случае необходимости. 

— Я помню про это, — подал голос Юки. — Тогда ещё скандал был с участием бабушки. Она выступала против усиления этого клана. Кажется, на тот момент у Ямосато появилось четырнадцать дополнительных ветвей. 

Я пожал плечами. Мне на тот момент семь лет было, я мало что понимал. А этот, надо же… помнит. 

— Число и сейчас вроде бы не увеличилось. Но смысл не в этом, а в том, что настоящей главой стала другая нагаасурия. Девять лет назад она впервые с момента принятия нашего клана появилась лично. Я думаю, что кэрра Ямосато что-то привезла и спрятала у нас. Наш клан для этого подходит лучше всего.

— Расположение? 

— Деревня недалеко от ничейных земель.

Тэкеши кивнул. Действительно, особое расположение. Далеко от столицы, минимум чужаков, а если кто и захочет к нам прогуляться, ему придётся постараться выжить среди хищников и нечисти. 

— Я всё равно не понимаю при чём здесь ты. Если кэрра привезла что-то и спрятала у вас, то логично, что никто, кроме действующей главы, об этом не знал и никогда не узнает. Или ты имел какое-то влияние на главу, чтобы она могла проговориться? 

— Нет, — я даже головой отрицательно качнул. 

— Тогда ты врёшь! 

Ещё одно подтверждение, что друзьями с первым нам скоро не быть. Он даже не пытается понять. 

— Что она могла привезти? —  Юки был более сообразительным.

— Кого. Правильно спрашивать кого. Тогда это будет единственное разумное объяснение тому, почему меня выгнали из клана. 

— А ты у нас весь такой особенный, да? — зло выдохнул Тэкеши. Юки молча забрал у племянника бутылку. 

Что же, пожалуй, я рад новому мужу Светы. Осталось себя в этом убедить. 

— Всё нагаасуры с примесью демонической крови особенные, — напомнил непреложную истину. — У меня просто магия неприятная. Дар полноценного восприятия. 

Стоило произнести эти слова, как почувствовал смену эмоций. Злость Тэкеши сменилась настороженностью, а вот от Юки полыхнуло ледяным, прямо-таки колючим спокойствием. Я только криво улыбнулся. Могло быть и хуже. 

— Тебе стоит рассказать обо всём нашей жене, —  Юки отмер первым. 

Прикрыл глаза соглашаясь. Расскажу. Нужно только выбрать момент. К тому же это у выходца с невольничьего рынка руки коротки, а вот Верховной судии информация может и пригодиться.

— То есть ты можешь прямо сейчас узнать, где наша жена? — хрипло спросил Тэкеши. 

— Это и я могу тебе сказать, — откликнулся его дядя. — В своей комнате. Она была слишком взвинчена, чтобы покинуть её, когда дом кишит чужими змеями. За время приёма я как-то не заметил, чтобы глупость была отличительной чертой нашей жены.

И я снова мысленно согласился. 

Но к жене всё-таки потянулся, стараясь найти её среди чужих эмоций. Не уверен, что смог бы это сделать без помощи брачной печати. Слишком много нагаасуров в поместье. Уже приготовился к тому, что меня ошпарит яростью или злостью, как изумлённо замер, от неожиданности переняв часть эмоций Светы на себя. Первый и третий побледнели, видя, как у меня от возбуждения раскрылись паховые пластины. 

— С кем она? — прорычал Тэкеши подскакивая. 

Он действительно думает, что я в таком состоянии могу ему что-то сказать?! Я даже отключиться от жены сразу не смог. Зато когда продышался…

— Не чувствую никого вокруг. 

Первый замер, перестав раскидывать кольца вокруг себя. 

А я напрягся и вспомнил неприятный момент на приёме. И кажется, перед тем как разозлиться, жена что-то пила. Что-то, предложенное самой богиней. А если учесть, что это было сразу после проявления брачной печати… 

— Возбуждающее зелье, — выдохнули мы с Юки одновременно. 

Тэкеши рухнул на подушки, прикрыв глаза. 

— Я не пойду, — проговорил глухо. — Света уже сделала мне выволочку за алкоголь. 

Его дядя насмешливо приподнял брови, но тоже почему-то замотал головой. 

— Я бы хотел попросить времени. Света другая и я хотел бы сначала познакомиться. 

— Предлагаете оставить всё как есть? Пусть одна мучается? 

Я бы тоже не прочь узнать жену получше. Впрочем, я уже понял, что из нас троих познакомиться времени не было ни у кого. 

— Почему, как есть? — Тэкеши скривился. — Забыл, что за брак богине нужно ещё заплатить? Дяде я пока всё объясню, а ты… — ещё один неприличный взгляд на меня, — уже готов. Только форму смени. К экспериментам наша жена точно ещё не готова. 

Я прикрыл глаза. Идиотская ситуация. Я хочу жену, но не потому, что надо. Хочу, чтобы она тоже меня желала, осознавала это. Да и после «гостеприимства» управления я точно не являюсь пределом мечтаний. И… 

Каменную крошку мне под хвост, до чего же жмут штаны!

Светлана 

Ледяные капли стекали по телу, а жар стихать и не думал. Пожалуй, я впервые встретилась с настоящей проблемой на Ассахаре — здесь отсутствовал душ. Не нашлось ещё умельца, повторившего чудо современного мира. И то, что допустила огромную ошибку, выпроводив мужей, я поняла лишь стоя ногами в ледяной воде и поливая на себя из ковша. Хорошо хоть вода была подведена в дом, а не стояла в набранных вёдрах. Возбуждение набирало обороты. Я ещё долго продержалась, уверяя себя, что всё нормально. Нужно было засунуть свой стыд куда подальше и попросить, чтобы всунули в меня. И плевать, что рядом были все трое и я не смогла признаться при всех. Я бы и от трёх твёрдых членов сейчас не отказалась. 

Боже, о чём только думаю. Судорожно вздохнув, я резко опустилась в ледяную воду. Глубокий вдох и нырнула с головой. Может, хоть голову осудит? 

«Не помогло», — поняла, когда почудились мужские руки, рывком вынимающие меня из доисторического подобия ванны. Забарахталась, вырываясь и надеясь ещё раз нырнуть под воду. Да лучше утонуть к чёртовой бабушке, чем терпеть желание, раздирающее изнутри. Кровь кипела, внизу живота давно поселилась пульсирующая боль, соски ныли. Я не смогу сейчас даже дойти до мужей, скорее упаду где-нибудь в коридоре и буду удовлетворять себя сама. Уже вон Широ со встопорщенной ширинкой чудится. Рука сама потянулась к сокровенному, когда на голову опустилось что-то пушистое. Нечто, опознанное, как полотенце настолько не совпадало с желанием потрогать себя, а лучше полноценно трахнуться, что я растерянно замерла. 

— Вы должны были рассказать, — хрипло укорила меня галлюцинация. 

— Ты, — поправила я. 

— Ты должна была рассказать, — голосом мужа легко согласилась она. 

Волосы были профессионально замотаны, а тело начали быстро растирать вторым полотенцем. И это… Никакая это не галлюцинация. Спасение, самое настоящее. 

— Само пройдёт, — отчего-то принялась храбриться я. 

Поняла, что ложь не удалась, когда мои руки быстро справились с ширинкой и высвободили твёрдый, вздыбленный член. Даже не пришлось оттягивать крайнюю плоть, чтобы показалась головка. Она и так призывно стояла перед глазами, поблескивая маленькой капелькой. Во рту пересохло, а мозги отказали окончательно.

Широ успел только подхватить меня под ягодицы, когда я обхватила его руками за шею и ногами за талию. Один долгий мучительный миг и нагаасур заполнил меня до предела, а я… испытала такой оргазм, что звёздочки мелькнули перед глазами. 

— Слиш-ш-шком уз-с-ская, — прошипел над ухом муж. 

Неправда. Это он просто похудел в камере как-то неправильно. Не везде. А я всего лишь сжала его во время оргазма. Но даже возмутиться не успела. Вся расслабленность испарилась, внизу живота снова стал скручиваться тугой узел, с губ слетел жалобный стон. 

Широ двигался сначала медленно, мы действительно не совпадали размерами. И пока он растягивал меня собой, сильнее сжимая мои ягодицы, я чувствовала каждый сантиметр его члена. Терялась в этих ощущениях. Он держал меня на весу так естественно, словно я ничего не весила, а я всё никак не могла поверить в происходящее. Слишком хорошо, фантастически, волшебно. Так не бывает. Толчок, ещё толчок. Быстрее, сильнее, мощнее. Удовольствие на грани боли. Я закричала, срываясь в пучину наслаждений и мне вторил низкий гортанный стон. 

Поцелуй. Долгий, такой сладкий и нежный, что перехватил дыхание. Наш первый поцелуй. Сквозь розовый туман почувствовала, как вспыхнули щёки. Я кончила дважды, без поцелуев и прелюдий, накинулась на мужской член, как оглодавшая… 

— О чём таком интересном мы думаем? — тихо поинтересовался муж, щекоча ухо своим дыханием. 

Стянул сползшее с волос полотенце, бросил на пол. Представила, что он сейчас видит на моей голове и ужаснулась. Лохматая, затраханная и… И… 

Да чтоб у Алексины статуя надвое раскололась. 

— О поцелуях, — честно призналась, запрокидывая голову вверх. — Не распробовала. 

Потому что мне двух оргазмов оказалось мало. Достаточно было понять, что Широ ещё находится во мне и всё началось заново. Я хотела, желала. Снова горела от возбуждения. 

— Я тоже, — муж смотрел на меня такими голодными глазами, что показалось будто богиня не только мне зелье подсунула. 

До постели добрались, целуясь, я пробовала мужские губы на вкус и никак не могла напиться его дыханием. Подставляла шею под быстрые, торопливые поцелуи и впивалась ногтями в мужскую спину. Мало. Ещё. Кажется, я позорно скулила, когда он ласкал мою грудь. И требовала, требовала. Больше, сильнее, грубее. Я не помню, в какой момент у меня сорвало тормоза, не помню, когда полностью перехватила инициативу на себя и оседлала несопротивляющегося нагаасура, а о том, что помню, никогда и никому не признаюсь, потому что можно сгореть со стыда. 

И если найдётся хоть кто-то, кто скажет, что всё естественное не стыдно, то я смело пошлю его в… храм. За возбуждающим зельем. 

Мы уснули не разъединясь. По крайней мере, я очнулась сверху на нагаасуре, слыша ровное и сильное биение сердца. Завозилась, пытаясь слезть. Хорошо хоть за ночь не раздавила, мне Широ ещё кормить и кормить. 

— Знаешь, мне стыдно в этом признаваться, — муж приоткрыл глаза. — Но если ты так соблазнительно ёрзаешь, чтобы продолжить, то давай позовём ещё одного из твоих мужей. 

Я вспыхнула, скатилась с нагаасура, а этот гад… Он рассмеялся! За что подушкой и получил. Зато напряжение меня отпустило. Уже не было настолько неловко, как в момент пробуждения.

— Хочешь сказать, я не настолько тебя заездила, что ты способен шутить? — я вздёрнула бровь. 

— Хочу сказать, что ты очень красивая, — он отвёл волосы с моего лица. 

— Особенно сейчас, — пробурчала я. 

— Всегда, — не повёлся муж. — И я способен не только шутить, но и продолжить, только… 

— Только? 

— Я уже минут пятнадцать чувствую остальных мужей за дверью. 

Как он это определил? По запаху? Я принюхалась. 

— А я чувствую кусок жареного мяса, — растерянно сообщила я.

— Не знаю, как дела обстоят с мясом, у меня не такой острый нюх, но если в ближайшее время мы не откликнемся, есть большая вероятность, что Тэкеши с Юки вынесут дверь.

Широ встал, потянулся, оглянулся на меня с улыбкой, да так и застыл. 

— Что? — он нахмурился. 

- Н-ничего. 

Спину мужа, напоминая о бурной ночи, украсили длинные полосы запёкшейся крови. Я бросила взгляд на кровать, туда, где лежал Широ и тихо заскулила. Судя по количеству пятен на простыни, царапины были очень глубокими. Словно мы не любовью всю ночь занимались, а анатомией. Будто я кожу с него содрать пыталась! Я… я…

Муж опустился на корточки перед кроватью, протянул ко мне руку, но я отшатнулась. 

— В чём дело?

— Я… — язык отказывался повиноваться. 

— Ты, — подбодрил он. 

Такое ощущение, что нагаасур сейчас испуган не меньше меня. Это позволило хоть как-то взять себя в руки и продолжить. 

— Я тебя… — сглотнула и замолчала. 

Что ему сказать? Я тебя разделала? Расчленить пыталась? Разодрать когтями? 

— Боишься? 

Отрицательно качнула головой. 

— Света, что случилось? Чего ты испугалась? Словно вместо меня монстра какого увидела? Или, — он набрал в грудь воздуха и выпалил на одном дыхании, — поняла, с каким уродом ночь провела? 

Уродом? Я моргнула. Это он про свою фигуру? Ну… Худой конечно, но кости уже не торчат, да и в целом выглядит неплохо. Ему бы, правда, ещё покушать, чтобы мышечную массу набрать, а я его… Видимо, от нервного напряжения слёзы хлынули из глаз. И пока муж, опешив, смотрел на меня, боясь коснуться, я провыла:

— Я тебя поранила-а-а. Всю спину когтями раз… разодрала. 

И зажмурилась. 

Страшно было, очень. 

Несколько секунд напряжённой тишины, которые показались мне вечностью, разбились об тихий облегчённый смех Широ. 

— Я тебя ночью тоже… — и интригующе замолчал. Я распахнула глаза. Что тоже? Спину разодрал? Но она не болит вроде бы. — Испачкал. Нам срочно нужно помыться. 

Я вскрикнула, когда он подхватил опешившую меня на руки. В дверь настойчиво забарабанили. И кажется, не в первый раз. Миг и за нами закрылась дверь местной ванны, а в комнате послышался грохот выбиваемой двери. 

— Света! — два голоса слилось в один. 

То есть насчёт мужей Широ не шутил? 

— Всё в порядке, — успела крикнуть, когда последняя преграда между нами содрогнулась, а в нос ударил запах гари. — Не сожгите мне спальню! 

Последний крик был уже на грани истерики. Всё так же не отпуская меня из крепких рук, Широ опустил нас в воду. И пока она медленно набиралась, а Широ осторожно водил мочалкой по моей коже, я пыталась успокоиться. Нежные движения будоражили слишком чувствительное после прошедшей ночи тело. Соски превратились в маленькие горошины, требующие внимания, хотелось или продолжить безобразие или прекратить. Мысли текли вяло, стресс сказывался. Именно он, а не то, что на Ассахаре я от секса становлюсь зависимой! 

— Нам не стоит задерживаться, — глухо заговорил Широ. — Я слишком не надёжный нагаасур в понимании остальных. Освобождённый преступник и неизвестно, что от меня ждать. Удивительно, как ночью с тобой оставили. 

— Что?

— Тэкеши сильно нервничает, —  нагаасур криво улыбнулся, поднимая нас на ноги и поворачиваясь ко мне спиной. — Помоешь? Раз уж ты так сильно о ней беспокоилась.

Я безропотно приняла мочалку задумавшись. Нет, со мной определённо что-то не так. Может зелье ещё и на мозги как-то влияет? Собралась с духом и прикоснулась к первой глубокой царапине. Как-то я не уверена, что нужна именно мыльная мочалка, а не перекись водорода хотя бы. 

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что чувствуешь? — возникшую паузу хотелось чем-то заполнить.

Спина под моей ладонью напряглась. Я тут же отдёрнула руку с мочалкой. 

— Больно? 

— Очень, — Широ хмыкнул. — Если следы от твоих чудесных ручек не захотят отмываться мочалкой, то можешь поковырять засохшую кровь ноготками. 

— Широ! — я от возмущения хлопнула его мочалкой по спине и тут же застыла. У него же спина болит и… 

— Свет, если ты мне доверишься и сделаешь так, как я говорю, то скоро увидишь, что моя спина давно чистая. У нагаасуров хорошая регенерация. А вчера твои ноготки я даже не почувствовал. Ну, может немного, но мне понравилось, — поспешно закончил он. 

— Извращенец!

— Немного, — он оглянулся на меня, подарив хитрую улыбку. — Вчера я ощущал то же самое сжигающее изнутри желание, что и ты. Дар у меня такой, — он отвернулся и по голосу стало не понять, что он испытывает. — Я чувствую окружающих, все их эмоции. Могу перенять часть на себя. Это… Как бы тебе объяснять? Допустим, ты решишь меня задушить и будешь испытывать от этого наслаждение. Я смогу заглушить свои чувства и перенять твои. Возможно, даже умру с улыбкой на губах. Правда, если решишь меня убить, предварительно разрезав своими коготками, не уверен, что смогу настолько же отрешиться от физической боли. 

Всё-таки это зелье бракованное! Потому что из всего сказанного я поняла только одно. 

— То есть ночью тебе понравилось только потому, что понравилось мне?! 

— А я думал, что это мужчины наутро в себе сомневаться должны, — пробормотал Широ еле слышно.

Я услышала, обиделась. Губы неожиданно обжёг лёгкий поцелуй. Не так, как вчера, а еле касаясь, нежно, осторожно… Обидно. 

— Вчера из-за действия зелья, твоё возбуждение было настолько сильным, что я при всём желании не смог бы его проигнорировать. Но знаешь, что?

— Что? 

— Попроси кэрров Хаяси не ломиться в ванну, а лучше вообще покинуть твою комнату, чтобы не портили эксперимент. 

Заинтригованная я, не раздумывая, попросила, не сразу поняв, о чём Широ просит и как воспримут это мои мужчины, а потом до меня дошло. 

— Эксперимент? — зашипела я. 

Не ответил. На губы обрушился поцелуй. Настоящий. Жаркий, наполненный такой страстью, что я почувствовала себя спичкой, вспыхнувшей от одного касания. По идее меня должны охватить стыд, обида. Я должна подумать о других мужчинах, но… Я думала только о губах, обжигающих кожу, о языке, который ласкает мою шею, о руках, накрывших мою грудь и чувствительно зажимающих окаменевшие соски между пальцами… О пальцах, которые бесстыдно скользнули вниз и накрыли пылающее лоно. О том, как они ласкают меня длинными, равномерными движениями. По кругу, почти не касаясь чувствительной точки. О желании и нетерпении, которое захлёстывает меня с головой. Когда Широ всё-таки вошёл в меня, я уже ни о чём не думала. Громко стонала, опираясь руками о стену и выгибая спину, чтобы почувствовать его сильнее, ближе, каждую венку каменного члена… потому что Широ всё-таки был для меня большой. И громко кричала от накрывшего оргазма, царапая трансформировавшимися когтями стену. 

— Как-то я разницы между вчерашним и сегодняшним не заметил, — хрипло, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, пробормотал муж. — Проверим ещё раз?

Из мыльни я выходила взмыленная. Во всех смыслах этого слова. Красная, запыхавшаяся и на дрожащих ногах. Но сама. Забираться на руки к мужу откровенно опасалась. Ему хватит стойкости устроить ещё проверку, а вот мне уже нет.