Глава 4

Пока Тэкеши обрабатывал мне ладони, в голове крутился один и тот же вопрос: за что мне всё это? Жила себе спокойно, никого не трогала, мухам крылышки не отрывала, лягушек не надувала, старушек через дорогу, в общем-то, тоже не переводила, но всё равно никаких проблем с работой, друзьями и законом не имела. Зато теперь он будет иметь проблемы со мной. Это я про закон. Ну какая из меня судия? Нет, я, конечно, за добро и справедливость, но Сейлор Мун из меня никудышная. У неё там хоть волшебная призма была, а у меня только когти и глаз. Один. Почему-то за глаз было обиднее всего. Я прекрасно помню, как у нас на Земле реагируют на косые или разноцветные глаза. Ну не свезло мне в жизни, подумаешь, замуж за козла хотела, но это не повод одаривать меня другим рогатым. Или всё дело в том, что говорят про употребление алкоголя? Ладно, на крыше я переборщила. Не стоило так нажираться. Но ведь Минздрав не предупреждает большими буквами внизу бутылки «ударил зелёным змеем по печени, получи настоящим по самое не могу». Хотя Тэкеши всё же хороший, пусть и со своими тараканами. Вон как ладошку аккуратно держит, приятно так, аж мурашки по спине пробегают. Или это оттого что хитрец успевает её слегка массировать?

— Спасибо, — поспешно спрятала руки за спину.

Даже смотреть не буду дрожат или нет, и так понятно, что лечение ранок дало не тот эффект. Мне показалось или Тэкеши правда отпустил ладони с сожалением? Так, Света, не о том думаешь. У тебя проблем куча, а до ночи ещё далеко.

— Ты хотел рассказать мне о клане.

— Конечно, — нагаасур даже обрадовался вопросу. Оно и понятно, я тоже не горю желанием возвращаться к теме моего преображения. — выберешь что-то?

Муж протянул меню. Обычное такое, бумажное. Без всяких волшебных искорок и чешуек на обложке. Эх, вроде мир другой, а принцип тот же. И проблемы те же. Названия блюд были длинные, плохо произносимые и это при том, что местный язык я каким-то чудом разбираю.

— Мясо, — решительно захлопнула бесполезное меню. — Хорошо прожаренное с хлебом и зеленью. И сок сладкий.

Тэкеши улыбнулся, махнул рукой за ширму и сделал заказ. Зубодробительные названия произнёс без запинки и даже не заглядывая в меню. И кто мне ещё про достаток что-то говорил? Я в ресторанах около дома названия блюд наизусть не знаю, хотя и бывала в некоторых из них.

— Это бабушкин ресторан, она любит здесь бывать, — произнёс, заметив мою приподнятую бровь. — Вернее, сейчас бабушкин. Раньше принадлежал её второму по счёту мужу.

И вот здесь началось самое интересное, мне подробно объяснили, чем владеет клан и лично Асами. Ну то есть сеть ресторанов, кондитерских, пара ювелирных магазинов, какой-то птичий замок — всё честно заработанное мужьями кэрры Хаяси и перешедшее в её пользование было личным. И так как передавать наследство мужскому полу в мире не принято (что нагаасур сможет заработать, с тем в мужья и возьмут), а дочерей у бабули нет, впрочем, как и внучек, то это должно отойти мне, если Асами не укажет иное в завещании. А вот сам клан разводит некоторые виды животных. Часть прибыли оседает в кармане лично главы, какой именно процент Тэкеши не знает, не интересовался, а остальное делится согласно проделанной работе. Вроде никто не жалуется. Мне даже любопытно стало, что за животных разводят, раз их на целый клан хватает. Муж на это только улыбнулся и пообещал как-нибудь свозить на одну из ферм. В моём понимании на фермах держат исключительно коров, а это, как известно, не только молоко со сметаной, но и грязь с запахом.

— Всё не так страшно, как ты представила, — Тэкеши рассмеялся. Видимо, лицо моё было слишком красноречивым.

— Богиня с ними, коров… С фермами. Мне и работы в совете за глаза будет. Расскажи лучше что-нибудь про себя. Можно даже из детства.

Ожидала, что муж снова улыбнётся, сверкнёт ямочкой на щеке, а он нахмурился и совсем уж невпопад проговорил:

— Знаешь, даже хорошо, что глава… — запнулся, — бывшая, передала тебе браслет при жизни.

Я выразительно приподняла бровь и замерла, ожидая продолжения.

— Хоть бабушка так и не смогла в своё время родить девочку, кэрра Хаяси с мужьями уж очень старалась в этом вопросе. Как ты должна понимать, у меня полно́ дядек и братьев. Женатых. И так как женщин несмотря на долголетие в мире мало, у каждой есть свой клан. Да что там! У нас даже аукционы есть. Ну то есть… — он заметно смутился, — самые достойные нагаасуры нашего мира могут купить себе… То есть…

Я скрестила руки на груди.

— Ладно, скажу как есть. Хоть и представляю твою реакцию. У нас есть договор с другим миром, не твоим. Раз в двадцать лет мы забираем из мира Ясури тридцать невидных дев. Это плата нам за выигранную войну. Девы, как и ты обычные люди. Не надо так на меня смотреть. Я никогда в этом не участвовал и не планировал. Да и участь у девушек неплоха. Пусть их покупают и у них нет возможности выбрать себе мужей самостоятельно, зато о каждой заботятся, одаривают, чем только можно и носят на руках. Просто у них нет своего клана и поэтому они возглавляют клан мужей и…

Почувствовала, как заскрипели зубы. Эти уро… нагаасуры не только мужей дарят, но и чужими бабами, то есть девами торгуют. И в этом мире я должна вроде как отвечать за закон!

— Ох, — муж сглотнул и тихо так: — А у тебя второй глаз трансформировался.

— Что?

Ладони, видимо, тоже. На столе образовались небольшие борозды. Качественно так скатерть продрала.

— Я попрошу зеркало.

Когти тут же окутало дымком и они исчезли, испугалась, что то же самое будет и с глазом, но, к счастью, глаза стали одинаковыми. Пусть и с вертикальными зрачками линзовидной формы. Зато смотрелось не так страшно. Можно сказать, креативненько. Я себя даже более нормальной почувствовала, пока разглядывала отражение в зеркале. Видимо, успела насмотреться на хвостатых и смириться.

— Ладно, я хочу узнать к чему ты мне про ваш рабовладельческий строй рассказываешь.

— Ты просто попала в похожую ситуацию. На Асахари женщина не может быть вне клана. Она либо его глава, либо в подчинении у главы. А так как муж у тебя пока только один и войти в другой клан ты не можешь…

— То Асами решила оставить тебя в клане и меня в том числе.

— Да, — муж выдохнул. — Мне кажется она даже рада, что ничего с кэррой Ногути не получилось. По крайней мере, когда я видел бабушку перед прогулкой, она выглядела довольной.

Знаю я, почему она была довольной. Ещё бы такую аферу провернула. И жену внука не отравила и обязательства перед богиней на чужие плечи скинула.

— Хотя рада такому раскладу только она.

«То есть ты, дорогой муж, не рад», — я даже кулаки под столом сжала, чтобы ничем себя не выдать. Неприятно быть навязанной. Тэкеши перемену моего настроения не заметил.

— Что было бы, если ты женился на нагаасурии, которую подобрала Асами?

— Я вошёл бы в род Ногути. Клан зелёных змей перестал бы существовать. В поместье вызвали бы посланника храма и браслет получила жена одного из братьев или дяди. Клан сменил бы название. Да и всё, наверное. Обычная практика. Именно так кланы и получают своё влияние.

— То есть завтра я буду кому-то костью поперёк горла, — остро захотелось свалить из этого мира.

— Всем. Каждая из жён моих родственников попыталась бы подкупить посланника храма, чтобы браслет главы отдали ей. У нас обширные земли, да и влияние благодаря бабушке сильное. А так ты уже глава клана и пока ты жива никто не посмеет прикоснуться к нему. Мне видеть не приходилось, но говорят он, — кивок на проблемную драгоценность, — в некотором роде живой. И именно им бабушка ставила подпись на все документы.

Я покрутила браслет в руке, но ничего похожего на печать не нашла.

— Просто коснёшься им бумаги, когда понадобиться.

Какая занимательная драгоценность. И принадлежит мне. Хотя мне кажется, что ключевой фразой здесь должно быть «пока жива». Воткнула вилку в так и нетронутое мясо.

— Вызови, пожалуйста, повозку. Я сыта.

По горло.

Домой возвращались в тишине. Хотя я не раз замечала пристальный взгляд мужа и то, как нагаасур размыкает губы, словно хочет что-то сказать, а потом сжимает их, превращая в тоненькую ниточку. В этот момент я отворачивалась к окну, никак не облегчая попытки высказаться. Всё что можно он уже сказал. И даже больше. Я до сих пор чувствую нерациональную обиду из-за того, что он мне не рад. И ведь глупо, знаю. А всё равно обидно. Вторая поездка по ощущениям вышла намного лучше. Меня больше не мутило и не укачивало. Так что стоило повозке остановиться, как я первой выскочила из неё.

— У тебя разве нет своих дел? — строго спросила у мужа, почувствовав тяжёлый взгляд в спину.

И да, я впервые порадовалась, что в этом мире такое неравенство. Так сильно хотелось остаться одной, что я, не раздумывая, использовала зависимое положение Тэкеши.

— Вернусь в управление, — он легко понял мой взгляд.

Я отвернулась и тихонько вздохнула.

Правильно, успею остыть. Не хватало ещё наговорить с три короба, а потом думать, как извиняться. А холодность… Её всегда можно объяснить. С бывшим не раз такое прокатывало.

«Именно это и сгубило отношения», — шепнул внутренний голос. Но я быстренько его заткнула, уверив себя, что если мужчина гад, то его и могила не исправит. Бывшего никто не заставлял врать насчёт моей внешности и характера. Мог бы добиваться всего честным трудом, а не выезжать в свет на моей спине.

Уже на ступеньках поняла, что не смогу сидеть в комнате. Вероятность того, что накручу себя, стремилась к сотне из десяти. Так что входную дверь я открывала уверенно, точно зная, чем займусь.

Асами даже не удивилась, когда я взмыленная коротко постучав, ввалилась в её спальню. К тому времени я успела оббежать все три этажа, заглянуть в каждый уголок и ничего не найти. Ни слуг, ни бывшей главы. И только добравшись до самого верха, чердака, как я думала, обнаружила святая святых хозяйки этого дома. Чердака не было. Зато имелась огромная спальня под крышей, наполненная таким количеством подушек, что кэрру Хаяси я приметила не сразу.

— У меня было очень много мужей, — заметив мой ошалелый взгляд, пояснила она. — И я не из тех нагаасурий, кто заставляет возлюбленных стоять в очереди, ожидая ночи. Так что пришлось подумать, как всех разместить.

— А… — хотела спросить, как разместили нас с Тэкеши, но почему-то жутко смутилась.

— Не переживай. До пяти мужей ночью спокойно поместятся в твоей нынешней спальни, а после придумаешь, как поступить.

Успокоила! Можно сказать, на оргию благословила!

— Вы сказали, что ваше время принадлежит мне, — пришлось спешно брать себя в руки.

— И я не отказываюсь. Если бы кое-кто не сбежал в город, мне не пришлось скучать в одиночестве. Я тебя ждала.

— А где… все?

— Ну где твой муж, ты сама должна знать. Слуг уже распустила. Они ночуют в доме за садом. А больше никого здесь нет. Пока что.

— Но будет?

— А как же. Завтра к вечеру родственников появится столько, что ты сама рада не будешь. В твои обязанности главы входит их размещение и развлечение. Но это позже. И хватит уже дверь подпирать, — прикрикнула она на меня. — Ты глава клана, ты должна быть смелее и наглее. Зашла в комнату, села и приняла такой вид, будто тебе все должны. И если кто-то не понял сразу, ты должна взглядом указать, что одно твоё слово и «долг» увеличится в десятки раз!

Я во время отповеди как раз подбиралась к Асами поближе, но услышав последнее, запнулась об очередную подушку и полетела на пол.

— Учить тебя и учить. Времени мало, а ты на свидания бегаешь.

То есть доложили. Даже не удивлена.

— Садись, работы предстоит много. Нужно отработать каждый наклон и поворот головы. Утром я должна представить тебя совету. Конечно, они видели тебя в храме, слышали моё отречение в твою пользу, но должность сама себя не примет. И если ты не покажешь себя сразу, то ничего не добьёшься. А я не позволю должность Верховной судии, много лет принадлежавшей нашей семье смешать с грязью. Ты же помнишь, что я рассказывала тебе о разграничении?

О да! Первые полчаса Хаяси рассказывала о том, как ей и предшественницам пришлось потом и кровью выгрызать своё будущее. На самом деле совет возглавляет всего четыре ветви. Чтобы было удобнее, сразу окрестила их судебной, которая включает всё связанное с законом и преступлениями против него, финансовой — здесь и объяснять не нужно, образование — обучение молодняка наукам и искусству любви, а также всё с этим связанное. И четвёртая, я назвала её политической, только потому, что не смогла подобрать другое определение. Численность населения из-за низкой рождаемости девочек не очень большая, многие территории, по словам Асами, непригодны для жизни, ещё есть какие-то проблемы то ли с нежитью, то ли с дикими животными, я так и не поняла, что за монстры здесь водятся, а времени углубляться не было. Так вот, стран в этом мире не было. Зато был совет и кланы, стремившиеся оторвать себе кусочек побольше. И чтобы никакой клан не вышел из-под контроля, за этим следила четвёртая ветвь совета. Есть ещё пятая ветвь — религия, но храм при поддержке богини уверенно удерживал позицию и делится с советом был не намерен. То есть святой отец, который уговаривал меня встретиться с мужем и кхм, закончить обряд, на самом деле большая шишка. К чему я это? А всё к тому же. Я снова, не желая того, отхватила лакомый кусочек. Ветвей четыре, а членов в совете двенадцать. Уверена, что желающих откусить себе кусочек из судебной ветви много. И если я хоть клочок отдам, то Асами даже после смерти мне покоя не даст. Обернётся полупрозрачной змейкой, сожмёт мою шею в крепких объятьях и вспоминай как звали.

И раз уж жизнь мне моя дорогая, то хватит ныть Света. Учится никогда не поздно. А уж перенять опыт прожжённой интриганки и вовсе полезно.

И если завтра меня ждёт пекло, то ад начался уже сегодня. Я всё больше склоняюсь к мысли, что заключила сделку не с богиней, а с дьяволом. Такую подставу в жизни мог организовать только он!

— Кэрра Хаяси! Кэрра Хаяси! — в спальню ввалился запыхавшийся нагаасур.

Кажется я его видела около забора. Кто-то из охраны?

— Говори, — ледяным тоном велела Асами.

Удивительно, как не испепелила мужчину взглядом на месте за то, что ввалился без стука и нас прервал. Не знаю, сколько мы занимались, но в голове была каша, а мышцы дрожали. Кажется, я чувствовала их все. Добрая бабуля заставила ходить, приседать, величественно махать головой десятки сотен раз. И не только это. Мне кажется я не на работу завтра иду, а на войну.

— У ворот посланник из следственного управления. У них там… заключённый, — нагаасур всё никак не мог отдышаться, а Асами, похоже, теряла терпение.

— Сбежал? Умер? Ну!

— Женился!

— Ну так передай, чтобы его перевели в камеру женатых и разрешили свидания с женой. Я-то здесь при чём? В управлении мозгов последних лишились?!

— Так там это… — впервые видела, чтобы кто-то так стремительно краснел, потом бледнел, а следом и вовсе наливался нездоровым голубым цветом. — Печать наша.

— В каком смысле наша?

— Ну то есть не моя и не ваша. А…

И украдкой так на меня покосился.

Асами замерла, передумав ругаться, и тоже на меня покосилась. Я на неё.

— Наша что? — я тоже подала голос. Ничего не поняла, но явно куда-то успела вляпаться.

— Точно. Кэрр Хаяси сам сравнивал. Смертника, то есть новобрачного назад в камеру вернули, а кэрра Хаяси сейчас помощник… — снова покосился на меня и тихо закончил: — успокаивает.

Из всего сказанного я опять же поняла только одно.

— Это вы про Тэкеши?

Асами фыркнула, всем своим видом выражая «ты знаешь кого-то ещё?». Дёрнула меня за руку, зачем-то посмотрела на брачную печать. Я тоже на татуировку посмотрела. Нового ничего не обнаружила. Ещё в храме её изучила и смирилась с нательной живописью.

— Разберёмся!

У ворот уже стояла повозка. Около неё метался из стороны в сторону мужчина. Что примечательно без хвоста и в форме. Я так понимаю, что вот это нечто чёрное с синим и есть одежда служащих управления. Асами не удостоила нагаасура и взглядом. Распахнула дверцу повозки, подтолкнула меня в спину, чтобы садилась быстрее, села сама и захлопнула дверцу. Посмотрев в окно, увидела только тоскливый взгляд служащего, брошенный нам вслед. Сдаётся мне, управление находится далеко от нашего дома.

— А мы разве не должны расспросить… Узнать детали у того нагаасура?

— Милая, — Асами снисходительно улыбнулась, — если бы я полагалась только на доклады официальных служащих подвластных мне ведомств, то давно лишилась своей должности. Не переживай, всё давно налажено. Тебе нужно только…

Повозка резко остановилась и в неё быстро забрался незнакомец.

— Нужно уметь слушать и делать выводы, — закончила она. — Знакомься. Это Тихий. Докладывай.

Ну я и посмотрела на Тихого. Обычный, ничем не примечательный… нагаасур. У нас на Земле таких толпы ходят, офисные задохлики или всевозможные доставщики. Тёмные волосы, тусклые глаза, нормальные губы. Хоть бы шрамик какой был… Отличительный. В одежде тоже ничего необычного. Пожалуй, прозвище ему подходит. Такого тихо встретишь и также тихо забудешь.

— В семь двадцать три второй половины дня в управление вернулся главный следователь.

— А главный следователь у нас кто? — вяло поинтересовалась. В детали нужно вникать. Хотя видят боги, единственное чего я хочу, это окончания дня.

Тихий посмотрел недоумённо.

— Ваш муж, судия.

— А…

И как я могла не знать!

— Вернулся в плохом настроении, затребовал все спорные и сложные дела. После проверил списки после суда, кого перевести, кого на казнь, — Тихий пожал плечами. — Ничего нового не было. Лично проконтролировал отбытие первых, распорядился собрать вторых. Во время переклички смертников одного скрутило. Магических импульсов замечено не было. Зато, когда заключённый перестал корчиться и хвататься одной рукой за запястье другой, обнаружилась брачная печать. Кэрр Хаяси сначала побледнел, когда увидел копию своей печати, потом началась драка. Заключённого вернули в одиночку, а вашего мужа увёл помощник в кабинет.

— И что? Совсем никаких следов вмешательства? — нахмурилась Асами.

— В том то и дело, что нет.

— Имя заключённого?

— Широ Сато.

— Что-то знакомое…

— Насчёт него письмо приходило, — многозначительно добавил Тихий.

— Что за письмо? — я поддалась вперёд.

Если честно, у меня волосы на голове зашевелились. Мало того что у них здесь смертная казнь имеется, так ещё и печати всякие на заключённых появляются. Только не говорите мне, что Алекса решила развлечься и снова выдала меня замуж! За уголовника!

Асами кивком отпустила Тихого и полностью сосредоточилась на мне.

— Не волнуйся. Кто бы ни поставил печать, она ничего не значит.

— Но…

— Что тебе известно про наши обычаи? Про брак?

Коротко перечислила то, что узнала от Тэкеши и бабуля глубоко вдохнула.

— Всё так, милая. У каждой пары появляется печать, подтверждающая брак. Своя печать. Смотри.

Асами подняла руку, приподняла рукав, чтобы я увидела татуировку. О нет, это была непросто печать. Это была широкая вязь, целый орнамент! Не меньше десяти сантиметров. Да что там! Печать начиналась на запястье и заканчивалась практически около локтя. Как и у меня зелёная, но с разноцветными вставками. Линии переплетались в буквы и, казалось, складывались в слова. Но что именно написано разобрать я так и не смогла.

— Брачная печать — непростой рисунок. Это своего рода документ. Здесь указана сила рода, магические способности, положение в обществе. И так по мелочи. Как видишь, у меня было очень много мужей, — она любовно погладила татуировку. — С каждым новым мужем печать будет набирать силу. Соответственно без внешних изменений не обойдётся. То, что на заключённом появилась твоя печать, говорит лишь о том, что кто-то очень хочет привлечь внимание.

— То есть я не вышла снова замуж?

— Нет! Но вот на этого Широ определённо нужно посмотреть.

Я расслабленно выдохнула и откинулась на спинку. Значит, не повторный брак. Уже что-то.

— А с письмом то, что?

— Да ничего особенного. Внук не говорил? Иногда так бывает, что кто-то кому-то мешает. Кто-то никому не нужный мешает кому-то наделённому властью. В таком случае приходит анонимное письмо с печатью совета и уже я решаю, как поступить. Замять дело, дать ход, изменить решение. Смотря что просят.

— То есть вы потакаете нарушению закона? — я скрестила руки на груди.

— Света, я и есть закон. Вернее, была им. И нет, я не потакаю. Я решаю вопрос на своё усмотрение.

— И что просили для этого Широ?

— Обвинения без разбирательств. Письмо пришло в день твоей свадьбы. Я не стала его рассматривать. Теперь это твоя обязанность. Сама понимаешь отказать просто так нельзя. Вернее, можно, но нечасто. Иначе совет будет тобой недоволен и последствия тебе не понравятся, но и потакать, как ты выразилась, всем желаниям совета тоже нельзя. Всегда ищи середину. А Широ… выходец с невольничьего рынка. Его выкупил себе один из местных аптекарей, над телом которого его и нашли. Тот тоже, кстати, с рынка был. У них вообще особое отношение к себе подобным. Считают, что если выкарабкался сам, смог открыть дело, то передай его другому невольнику. Всё равно такие нагаасуры семьи не заводят. Ну так вот, аптекаря убили, следов нет. Зато есть Широ, которому лавка должна отойти. Я так одним глазком посмотрела, ты ничего не потеряешь, если согласишься на письмо.

Совесть я свою потеряю.

— Подожди. Что? Ты сказала невольничий рынок?

— Да, туда отдают ненужных детей. Их выкупают потом кланы в качестве слуг. У нас тоже есть такие мальчишки. Ты должна была их видеть.

Ненужных детей?! Рынок?!

Почувствовала, как перед глазами потемнело.

— А…

— Потом. Мы уже приехали.

Повозка действительно остановилась. Я не пыталась что-то рассмотреть. Просто шла, бездумно переставляя ноги. Этому миру нужна не я, а толпы таких как я. Чтобы разнести его к чёртовой матери!