Глава 11

Он откинулся на спинку своего роскошного кресла, сложил руки на груди и тихо поинтересовался:

— Нашу жизнь?

Если Бенжамин Форест надеялся меня смутить, то серьезно просчитался.

— Тридцать третьего форта, — пояснила я. — Мы ведь тут живем.

И будем жить еще два года.

— Как же вы хотите сделать нашу жизнь лучше?

Он специально выделил слово интонацией. Хотел меня задеть? Ха! Не дождется. Я не собиралась здесь киснуть и привыкать к существующему положению вещей. И если я не хотела, чтобы тридцать третий форт изменил меня, значит, следовало самой изменить его. Ну или хотя бы попробовать.

— Хороший вопрос. Для начала я хотела бы решить с лекарствами…

— То есть попросить денег, — перебил он и широко улыбнулся, явно довольный собой и своей догадливостью.

— Попросить лекарства. Деньги мне не нужны. Вам известно, что в лечебнице нет даже самых простых препаратов?

— Запроса от госпожи Уилбон не поступало.

— И вы прекрасно знаете почему, — тут же парировала я, слегка подаваясь вперед. — Вы вообще в курсе, что она варит зелья и настойки на основе грибов и поит ими пациентов?

— Вы хотите в чем-то меня обвинить? — вскинулся Форест.

— Нет, но…

— Хотите предъявить обвинения госпоже Уилбон?

«Вот же гад!»

Мы обменялись красноречивыми взглядами. Я одарила его злым, он меня — насмешливо-снисходительным.

— Хочу довести до вашего сведения, что больше подобное производиться и распространяться на территории лечебницы, в которой я работаю, не будет, — ледяным тоном произнесла я. — Именно поэтому нам нужны лекарства. Легальные лекарства.

— Если вы еще не поняли, то объясню: в тридцать третьем форте отсутствует потребность в сложных зельях, сильных обезболивающих и восстанавливающих.

— Я и не прошу купить дорогие зелья. Но есть препараты, которые просто необходимы для нормального существования. Да, здесь не сражаются с монстрами запада, и мне это хорошо известно. Но как быть с отравлениями, переломами, простудами, головными и сердечными болями? В больнице уже больше двух недель маленькая девочка лежит с переломом ноги. При должном лечении такой перелом можно вылечить за неделю, максимум за полторы. Она здесь уже третью. Это, по-вашему, правильно?

Форест нахмурился. Напоминание о девочке ему явно не понравилось.

— Я слышал про Хельгу, но госпожа Уилбон говорила…

— Госпожа Уилбон, при всем моем уважении, знахарка из Мангердии. Без диплома.

— А вы, значит, с дипломом и все знаете, — хмыкнул он.

И снова этот иронично-издевательский тон!

— Мой диплом вы собственноручно держали в руках, когда забирали меня к себе из Высшей Королевской Академии Магии и Волшебства, — напомнила я.

Господин Форест скривился как от зубной боли, а я сделала мысленную пометку не забыть добавить средство от зубной боли в общий список. Так вот, судя по красноречивому выражению лица, он уже раз пять пожалел о своем порыве.

— Я вас к себе не забирал, — мрачно отозвался Форест.

— Неужели?

— Да будет вам известно, Хоуп, я являюсь одним из шести кураторов, которые каждый год отправляются в академии Альянса и набирают рекрутов для службы в Мордаке. Так что я забрал вас не для себя и не для тридцать третьего форта. Сюда вообще никогда никого не присылают. Не видят смысла. И, честно говоря, я понятия не имею, за какие грехи вас сюда направили.

— За ваши, — тут же нашлась я.

Его брови медленно поползли вверх.

— А я-то здесь причем? Я увидел вас вчера в первый раз в жизни.

«И жаль, что не в последний», — читалось в его взгляде.

— Документы следовало правильно подавать. Меня не оказалось в общем списке студентов на распределении. А когда я попыталась узнать почему, выяснилось, что вы не подали на меня документы, и ваше начальство велело, цитирую: «Самому со мной разбираться и в следующий раз делать все правильно».

Его лицо мгновенно превратилось в застывшую маску, но в глубине ореховых глаз полыхало самое настоящее пламя.

Очевидно, он злился, и сильно, но умело прятал эмоции.

— То есть я помог вам и сам же за это пострадал, — заключил Форест после небольшой паузы.

Я лишь пожала плечами.

— Все мы за что-то страдаем.

Похоже, мой ответ только усугубил ситуацию, поскольку господин Форест слегка подался вперед и тихим, вкрадчивым голосом поинтересовался:

— А вы не могли на распределении попроситься в другой форт?

— Честно говоря, я о Мордаке почти ничего не знала. И уж точно не подозревала о том, что здесь такое творится, — честно призналась я.

— Еще не поздно все изменить, Хоуп. Напишите заявление и вас переведут в более… удобное место, которое будет соответствовать всем вашим требованиям, — посоветовал он. — Где никто не варит настойки из грибов, где в лечебнице есть все лекарства и никаких забот. У вас же есть диплом академии. И хороший диплом. Вы же были одной из лучших на курсе, не так ли? Уверен, вам пойдут навстречу.

«Надо же какой он добрый и советы бесплатно раздает. Прям аж подозрительно».

Хотя стоило признать, что смысл в его словах имелся. Я могла бы попробовать перевестись. В конце концов, в тридцать третьем форте я провела меньше суток и ничего никому не должна. А так переехала бы в лучшие условия, стала целительницей и два года прожила без проблем. Ну или почти без проблем, потому что про монстров с западных границ тоже не следовало забывать. А могла остаться здесь, на самом краю мира, где ничего нет и строить все сама… собственными руками.

Никогда не замечала в себе стремления стать первооткрывателем. Наоборот, я мечтала о тихой, спокойной жизни, работе в сфере косметологии и безоблачном будущем.

Но сейчас мне вдруг жутко захотелось преодолевать всякие трудности, бороться и… быть главной. Ведь в лечебнице не будет никого, кто станет мной командовать. Никакого ограничения, полная свобода действий.

Хотя и ответственность за это высокая.

Почему-то сейчас такая жизнь внезапно заинтересовала меня. А неудобства ведь не вечны, можно же все изменить и наладить под себя.

Кроме того, мне претило бежать при первых же сложностях. Иначе получалось, что без своей семьи и поддержки родных я никто и звать меня никак? И мой побег — лишь жалкая попытка взять ситуацию в свои руки?

— Избавиться от меня решили? — напрямик спросила я у Фореста, который молча ждал моего ответа.

Тот хмыкнул и ответил:

— И зачем мне это делать?

— Не знаю. Мне тут каждый встречный рассказывает, как вы боретесь за будущее, как стараетесь улучшить тридцать третий форт. — Я с интересом изучала его взглядом. — А они знают о том, что вы все эти годы пытаетесь вырваться отсюда?

Он ничего не ответил, но посмотрел так, будто кинжалом ударил, и в глубине ореховых глаз промелькнула холодная сталь.

— Не понимаю, о чем вы, Хоуп, — сухо отозвался Форест.

Не могла же я признаться, что случайно подслушала его разговор с тем типом в черном.

— Значит, вы здесь добровольно? — наивно улыбнулась я. — Тогда почему удивляетесь, что я тоже хочу остаться здесь по собственной воле?

— Значит, писать прошение не станете?

— Нет. А вот список необходимого напишу. Если вы не против.

Я по глазам видела — против, но Форест молча достал лист бумаги и протянул его мне вместе с ручкой.

— Записывайте ваши лекарства, Хоуп.

Быстро написав пять зелий с полным наименованием — чтобы никто не ошибся — и даже в скобках указала назначение, я замерла и подняла на него взгляд.

— Нам бы еще краску…

— Зелья, — обманчиво ласковым тоном заявил он. — Разговор шел о зельях. Вот и пишите их.

— Но надо сделать небольшой ремонт…

— Ремонт подождет. Бюджет тридцать третьего форта не так велик, как вы думаете.

Ага, как же. Только вот откуда у него деньги на дорогой парфюм и одежду отличного качества? Я не собиралась обвинять Фореста в присвоении финансов, но себе мысленно пометку сделала. Ничего, к вопросу ремонта мы еще вернемся. И не один раз.

— Хорошо.

Я снова вернулась к списку зелий. Быстро и аккуратно выводила один пункт за другим. В общей сложности получилось двадцать восемь наименований.

— Готово, — выдохнула я, протягивая исписанный лист.

Все время, пока я писала, Форест молча наблюдал за мной, и от его пристального, оценивающего взгляда мне становилось немного не по себе.

Так же без единого слова он забрал лист, в течение нескольких секунд изучал список, а после снова посмотрел на меня.

— Все?

— Пока да.

Форест сложил лист и убрал его в одну из папок, что лежали на краю его стола.

— Не обещаю, что доставят все и сразу, но постараюсь.

— И на этом спасибо. А когда ждать?

Я встала со стула.

— Через неделю. Пока Ларс прилетит, пока заберет список, пока вернется.

Нечто подобное я и подозревала.

— То есть у нас еще несколько дней на пополнение списка, — улыбнулась я.

В ореховых глазах вновь промелькнул металл, и Форест сухо произнес:

— Вы свободны, Хоуп.

— До скорой встречи, господин Форест, — пропела я, направляясь к выходу.

И мы оба знали, что новая встреча не заставит себя ждать.

На выходе меня ждала взволнованная Лима.

— Все в порядке?

— Все отлично. Почти замечательно, — беззаботно ответила я. Уже хотела уйти, но тут в голову пришла новая идея: — Слушай, а у вас тут цветы можно где-то купить?

— Цветы? — на мгновение растерялась она, а потом кивнула: — Можно. У меня даже ваза есть.

— Нет, ваза не нужна. Мне нужны такие, — я изобразила в воздухе нечто неопределенное, но круглой формы, — которые растут в горшках и кашпо. Живые цветы. Продаются такие?

Лима ответила не сразу.

— У госпожи Нельсон можно спросить. У нее большой сад и много цветов. А еще она выращивает овощи и фрукты.

— Отлично. А где мне найти эту госпожу Нельсон?

— Она живет у восточной городской стены. Ее домик сложно пропустить. Если хочешь, мы можем после работы зайти к ней, — неуверенно предложила Лима.

— Да, было бы отлично. Ладно, побегу назад в лечебницу. Встретимся позже, хорошо?

— Ладно.

Судя по растерянному взгляду, меня посчитали немного сумасшедшей. Что ж, я не отрицала. Нормальный человек в такое бы точно не вляпался.

Но прежде чем вернуться к месту работы, я свернула с пути и отправилась домой. Вместо того чтобы подняться к себе, спустилась вниз и отправилась к двери кладовщика.

— Господин Корменус, — постучав, громко позвала я. — Можно к вам?

Внутри что-то зашуршало, зазвенело и загремело, а потом знакомый голос грубо ответил:

— Нет! Я занят!

Как будто это могло меня остановить! Особенно теперь, когда я определила цель и двигалась к ней, невзирая на препятствия.

— Жаль, а я уже вошла, — проговорила я, распахивая дверь.

— Опять ты? — рявкнул старичок, и его длинная белая борода слегка задрожала от возмущения. — И суток не прошло, а уже явилась! Не дам!

— А я ничего и не просила, — заметила я, подходя ближе и быстро осматриваясь.

Я искала кое-что определенное, но могла взять и еще что-нибудь… не очень нужное.

— Ты чего зыркаешь? — тут же вскинулся господин Корменус. — Нету ничего.

— А может, мне ничего и не надо, — улыбнулась, присаживаясь на стул.

— Конечно, так я и поверил. Все вы одинаковые. Что? Все потратила, да? А я сказал: не дам больше! Никаких чистящих средств, у меня все подотчетно! За каждый грамм отчитываюсь! — припечатал он, шелестя тетрадками.

— Кому?

— Что кому? — растерялся он, уставясь на меня огромными глазами, из-за толстых линз зрительно увеличенными в несколько раз.

— Отчитываетесь кому? — закончила я.

— А кому надо, тому и отчитываюсь, — вновь разозлился старичок. — Зачем пришла? За ложками и вилками? Или еще что требовать? Не дам! Ничего не дам! Дня не прошло, а ты уже тут! Вот молодежь нынче пошла. Бессовестная!

— Полностью согласна. А у вас краска есть?

Тот даже опешил от такой наглости. Правда, ненадолго.

— Ты что, решила красить что-то? Нельзя! Без согласования с начальством нельзя! Что получила, то и отдай! Квартира должна соответствовать нормам и правилам. Сама же расписалась в этом.

— Правда?

Честно говоря, я не помнила, где именно, в каком журнале и по какому поводу расписывалась. Да это и не имело значения.

— У меня все задокументировано!

Господин Корменус закопался в тетрадях, достал ту, что лежала в самом низу, быстро ее раскрыл, нашел нужную страницу и ткнул мне.

— Вот! Так что никаких ремонтов без согласования с начальством! И никаких красок!

— Не будет в квартире никаких ремонтов, — пообещала я. — Скажите лучше, а у вас списанная краска есть? Ведь должна быть. У всего есть срок годности.

— А тебе зачем? — подозрительно сощурился он, а потом как закричит: — А-а-а! Я все понял! Аферистка! Спекулянтка! Решила денег заработать, продавая просроченный товар?

«Ничего себе предположение!» — опешила я.

— Бесстыжая! Алчная! Да я… я начальству на тебя пожалуюсь!

«Вот Форест обрадуется».

— Ничего я продавать не стану. Я хочу… сделать небольшой ремонт в лечебнице. Покрасить крыльцо, стены в кабинете, оконные рамы, — перечислила я. — Сами знаете, какое невысокое у нас тут жалование. Вот я и подумала, вдруг у вас есть что-то списанное.

Господин Корменус смотрел на меня несколько долгих секунд, прежде чем спросить:

— И зачем это тебе?

Злости и раздражения в его голосе поубавилось.

— Хочу разбавить серые краски и создать уют в лечебнице, в которой буду работать. Вы же видите, какое тут все… заброшенное и не ухоженное. И это понятно, жителей в форте почти не осталось, многое пришло в упадок.

— Так попроси у начальства.

— Уже попросила, — со вздохом призналась я. — Лекарства. И средства первой необходимости. Сами понимаете, просить нужно дозированно.

— Что? Не понравились тебе настойки Уилбон?

— Не пробовала. И считаю, что лучше пользоваться проверенными лекарствами.

— Значит, красоту решила навести, — задумчиво протянул он, поглаживая свою длинную бороду.

— Начинать всегда надо с малого. Покрашу крыльцо, цветы посажу. Кстати, у вас нет деревяшек для кашпо? Хочу у окон ящики повесить, земли положить и посадить цветы. Так будет уютнее, — поделилась я своими планами. — Надо бы еще вывеску обновить…

— Сама-то справишься? — хмыкнул он.

— А я никуда не спешу. У меня целых два года впереди, — улыбнулась я и поднялась. — Ладно, я пойду. А то сбежала во время рабочего дня. А вы подумайте над моей просьбой. Вдруг что найдется.

— А если не найдется?

Я пожала плечами.

— Тогда придется выкручиваться самой. В любом случае, спасибо, что выслушали.

До лечебницы я добралась быстро. Настроение было отличное и будущее уже не представлялось таким серым и безрадостным. Все-таки хорошо, когда есть план.

Я поднялась на крыльцо, открыла дверь и даже не успела войти, как услышала гневное:

— Ага! Вот она!

На меня в упор смотрела невысокая, очень полная дама аж с тремя подбородками, светлыми глазами и довольно вызывающим макияжем: ярко-голубые тени и огромные стрелки, красные губы и розовые румяна. На ней было бордовое платье с тощим меховым воротником, а на голове красовалась шляпка с длинными перьями. В руках она держала смешной ридикюль из черной кожи, который добела потерся по краям.

— Значит, вы наша новая целительница? — бегло осмотрев меня, проговорила она и скривила накрашенные губы.

— Добрый день, да…

Я собиралась представиться, но мне такой возможности не дали.

— Меня зовут госпожа Норген-Таундон. Присцилла Норген-Таундон, — заявила она с таким пафосом, словно являлась, по меньшей мере, королевой.

За ее спиной слегка приоткрылась дверь, из-за которой выглянула Бернадет. Она сделала мне страшные глаза и тут же скрылась, предоставляя мне возможность самостоятельно разбираться с гостьей.

— Очень приятно. Миранда Хоуп. Вы ко мне?

— Разумеется! — раздраженно фыркнула она. — И жду вас уже полчаса! И это в ваше рабочее время! Просто недопустимая безответственность!

— Простите, я встречалась с господином Форестом по очень важному вопросу. — Я прошла мимо нее и распахнула дверь своего кабинета. — Прошу, заходите.

Дама фыркнула и прошла мимо, гордо задрав нос.

На стул она садиться не стала, наверное, боялась, что он рухнет под ее весом, а приземлилась на кушетку. Осмотрелась все с тем же недовольным выражением лица и пожаловалась:

— Как тут душно.

На мой взгляд, было нормально, но мало ли.

— Открыть окно? — присаживаясь за стол, любезно предложила я.

И получила новую порцию недовольства.

— Вот еще! Хотите, чтобы меня просквозило? Какая же вы целительница, раз не заботитесь о благополучии своих пациентов? У вас вообще диплом есть?

— Есть.

— И какой академии? Может, вы из этих… знахарок?

Ясно, с Бернадет они явно друг друга не любили.

— Высшая Королевская Академия Магии и Волшебства, — спокойно сообщила я, придвигая к себе чистый лист бумаги.

— Это где такая находится?

— В Астории. Так на что жалуетесь?

— А сами откуда? — продолжила допытываться госпожа Норген-Таундон, проигнорировав мой вопрос.

— Фермония. Это столица Анхорна.

— Аристократка, значит.

И не поймешь: то ли оскорбила, то ли уважение выказала.

— Не совсем. Так что вас беспокоит?

— А что, не видно? — раздраженно пропыхтела она. — Какая вы целительница, если не видите элементарных вещей?

Я видела. Лишний вес. Отсюда могли следовать потливость, учащенное сердцебиение, поражение различных органов, одышка и масса сопутствующих заболеваний, список которых можно продолжать очень долго. Но озвучивать свои предположения пока не стала. Что-то мне подсказывало, что госпожа Норген-Таундон этому не обрадуется.

— Какие у вас были оценки в академии?

— Лучшая на курсе. И я бы предпочла услышать жалобы от вас, а не гадать.

— А вот грубить мне не надо! — рявкнул она. — Вы вообще знаете, кто я?

— Я меньше суток в тридцать третьем форте, и никого не знаю. Сегодня мой первый рабочий день. Жаль, но я действительно не знаю, кто вы, — любезно отозвалась я.

— Это не оправдание. Тем более, в первый ваш рабочий день вы отсутствовали на месте. Вы замужем?

Сохранять спокойствие становилось все сложнее.

— Нет. И какое это имеет отношение к моей работе?

— Самое прямое. Семья — это стабильность и надежность. Жениха у вас тоже нет?

— Нет. И я бы предпочла вернуться к вопросу вашего здоровья. Так вы скажете, что вас беспокоит?

— А я бы предпочла более опытного целителя, а не вчерашнюю студентку, которая не видит дальше своего носа, — огрызнулась дама.

Пришлось незаметно ущипнуть себя за запястье, чтобы не ляпнуть что-нибудь грубое.

— Вы еще можете обратиться к госпоже Уилбон. Уверена, она поможет…

— К этой шарлатанке? Да никогда! Но раз вы не способны с первого взгляда определить проблему, то так и быть, я вам помогу. У меня першит в горле, — наконец призналась госпожа Норген-Таундон и демонстративно кашлянула.

Два раза.

— Позвольте осмотреть вас.

— А руки у вас чистые? — тут же вскинулась она. — Вы же целитель? Где ваши понятия о гигиене?

В верхнем ящике нашлась бутылочка со специальной жидкостью, которая очищала ладони. Стоила она сущие тенсы, но была незаменима для работы целителей.

Сбрызнув состав на кожу, я потерла ладони друг о друга.

— Теперь все чисто. Откройте, пожалуйста, рот.

Гортань у нее оказалась абсолютно чистой. Поверхность гладкой, никакого налета, покраснения или нарывов. Госпожа Норген-Таундон была совершенно здорова. Ни о каком першении, даже аллергическом и речи быть не могло. Очевидно, она лгала. Интересно зачем? Чтобы проверить меня? Или чтобы выведать что-нибудь? А может, и то, и другое?

— Ну так что? — резко поинтересовалась она, внимательно наблюдая за мной.

— Как давно у вас першит? — спросила я, присаживаясь за стол и делая первые записи.

— Утром заболело.

— Вы пили или ели что-нибудь холодное?

— Разумеется, нет, — возмутилась она. — Я очень щепетильно отношусь к своему здоровью.

А вот тут я бы поспорила.

— Спешу обрадовать, ничего серьезного у вас нет. Но вы правильно сделали, что обратились. Горячий чай с лимоном три раза в день поможет вам восстановиться.

— И все? — В ее голосе слышалось разочарование.

Может, она жаждала поскандалить, а я лишила ее такого удовольствия?

— Да, если появятся новые симптомы, приходите. Я вас еще раз осмотрю.

Поняв, что я пытаюсь ее выпроводить, женщина решила сразу перейти к делу.

— Так за что вас сюда сослали, Миранда Хоуп?

Вот это я понимаю, напор.

— Меня сюда не сослали. Я сама сюда приехала, — спокойно проговорила я.

Однако мой ответ ее не удовлетворил.

— Значит, скрываетесь от кого-то? Может, от правосудия?

— Нет. Прием окончен, можете быть свободны.

— Я все равно узнаю правду! — пригрозила госпожа Норген-Таундон, поднимаясь с кушетки. — Так и знайте!

— Что ж, желаю вам удачи.

Она хмыкнула, презрительно скривив губы, и ушла, громко хлопнув дверью. А я наконец-то выдохнула. До чего же неприятная дама!

Далее день продолжился без приключений. Никто из пациентов больше не явился. Точнее, ко мне не явился. Зато к Бернадет народ шел потоком. И, судя по тому, как они шептались, бросая на меня осторожные взгляды, гости приходили вовсе не за лечением, а обсудить мою скромную персону.

В обеденный перерыв заскочила Лима.

— Ну как ты тут? Осваиваешься? — с порога поинтересовалась она, бросая сумку на кушетку.

— Осваиваюсь.

— Отлично. Так зачем тебе понадобились цветы? Решила завести садик в квартире? Господин Корменус не обрадуется.

Она протянула мне бутерброд с копченой грудинкой.

— Нет, хочу немного украсить лечебницу. Тебе не кажется, что здесь как-то… серо?

Лима откусила кусочек и осмотрелась.

— Как и везде.

— Вот именно. Пора что-то менять в тридцать третьем форте, — улыбнулась я.

— Господин Форест будет рад.

В чем-чем, а в этом я сомневалась. И очень сильно. Только вот выбора у него не было, поскольку останавливаться я не собиралась.