Глава 12

Вторая половина первого рабочего дня прошла спокойно. Как я уже упоминала, ко мне больше никто из пациентов не заглядывал. Зато я познакомилась с тетушкой Талитой, которая занималась уборкой в лечебнице, а также готовила для пациентов нехитрую еду.

Это была женщина среднего возраста с открытым лицом и мелкими морщинами вокруг светло-карих уставших глаз. На голове она носила пестрый платок и говорила с тягучим южным акцентом. Ее кожа выглядела темнее привычного, а пальцы на руках от тяжелого труда загрубели и стали шершавыми. Одевалась она просто и без изысков, во время работы поверх длинного платья натягивая застиранный фартук с карманами.

— Добро пожаловать к нам, госпожа целительница, — коверкая слова, с улыбкой произнесла она и даже слегка наклонила голову в знак приветствия.

Я ответила ей тем же и тоже склонила голову.

— Спасибо.

— Если надобно чего, говорите. Я тута каждый день.

Больше ничего интересного не произошло, а потому я решила заняться очень важным вопросом — планированием.

Достав листок бумаги, я взяла ручку и принялась писать список того, что требуется сделать. Не скажу, что все получилось легко, все-таки занятие для меня оказалось новое и непривычное. Написав первые пару строчек про цветы и краску, я на несколько минут замерла, растерянно кусая кончик ручки. Добавила еще пару пунктов. Нахмурилась и вычеркнула последний. Немного поразмыслив, вычеркнула верхний. Снова подумала и вернула его назад, обведя кружком. А тот нижний зачеркнула еще пару раз, чтобы не путал. И снова погрузилась в мыслительный процесс.

К концу рабочего дня у меня имелся список из тридцати пунктов, которые я собиралась осуществить. Сложив листок в несколько раз, я засунула его в карман пиджака и встала со стула. Настала пора заняться делами.

Но сначала я поднялась к малышке Хельге. Она лежала в постели и, высунув язык от усердия, что-то увлеченно рисовала на листе бумаги. Карандаши у нее были самые обычные и недорогие. Всего семь цветов. Внезапно вспомнилось, что в моем детстве их насчитывалось около трехсот самых разных оттенков.

— Что рисуешь? — спросила я, подходя ближе.

Ее матери в палате не обнаружилось, чему я ничуть не удивилась. Не могла же она все время сидеть здесь с дочкой, должен же кто-то работать.

— Лес, — ответила девочка. — Я никогда не видела лес, но мама рассказывала, что там красиво. И много-много деревьев. Они высокие, до самого неба. И зеленые. Похоже?

Хельга показала мне свой рисунок.

— Очень, — кивнула я, стараясь не думать о том, что малышка всю жизнь провела в этом сером, неуютном тридцать третьем форте и ничего не видела. Решимость что-то изменить становилась все сильнее, как и ощущение, что я все делаю правильно. — Как ты себя чувствуешь?

— Чешется, — скривилась она.

— Значит, заживает, — улыбнулась я. — Готова к новому курсу лечения?

— Да.

На этот раз мне удалось увеличить время лечения, использовав гораздо больше сил.

— Ты молодец, если так будет продолжаться дальше, то мы сможем снять гипс совсем скоро, — пообещала я.

Мне бы лекарства из списка, который я оставила у Фореста, и тогда процесс значительно ускорился бы.

— Ты здесь одна? — спросила я, прежде чем уйти.

— Пока да, — вновь взяв карандаш, кивнула Хельга.

— Если хочешь, я могу побыть с тобой.

— Нет. Мама придет после работы.

Про отца я спрашивать не стала. Судя по всему, он давно отсутствовал в жизни этой девочки и ее мамы.

С Лимой мы встретились где-то на середине пути.

— Сейчас пойдем или после ужина? — спросила она с неизменной улыбкой на губах.

Я задумалась. Честно говоря, я собиралась идти за цветами сразу. Зачем откладывать то, что уже наметила. Но желудок взбунтовался и напомнил о том, что для великих деяний обязательно надо хорошо питаться.

— Давай поужинаем, — после небольшой паузы предложила я. — Только сейчас загляну в лавку. Надо будет купить что-нибудь из продуктов.

Из которых мне предстояло еще и приготовить что-то. А вот с этим могли возникнуть проблемы. Дома у нас была повариха. Именно она отвечала за наши завтраки, обеды и ужины. В академии студенты питались в столовой, поэтому готовить не требовалось. Во время практики я ела в небольших кафе. Сейчас я не могла позволить себе такой роскоши. Что ж, первое время придется жить на бутербродах.

— А пойдем ко мне, — предложила Лима. — У меня мясное рагу есть. Сама я все не съем, а выбрасывать жалко.

Предложение звучало очень заманчиво, правда, мне было немного неловко объедать ее.

— Если тебе не жалко, — смущенно пробормотала я.

— Не говори ерунды. Я тебя приглашаю, — рассмеялась она.

— Хорошо. Ты готовишь, а я… я тогда мою посуду.

Должна же быть от меня хоть какая-то польза.

В коридоре на втором этаже прямо у двери моей крохотной квартирки ждала целая куча пакетов, в которых лежали мои утренние покупки.

— Заноси к себе и заходи. А я пока переоденусь и разогрею ужин, — предложила Лима.

Я возражать не стала. И не только занесла, но и быстро осмотрела все то, что успела купить, потратив почти всю свою зарплату. Особого внимания удостоился костюм. Я пощупала ткань и в который раз убедилась, что сделала правильный выбор. Такой наряд прослужит долго. А мне именно это сейчас и требовалось. В данный момент больше всего на свете мне хотелось стащить форму академии и переодеться, скинуть с себя последнее, что соединяло меня с прошлым. Однако я решила подождать.

«Завтра. Все завтра», — пообещала я себе.

Лима оказалась не только очень красивой девушкой, но и прекрасной хозяйкой. Рагу пахло просто потрясающе, а на вкус… м-м-м, я чуть язык не проглотила, когда попробовала.

— Как же вкусно! — простонала я и тут же отправила в рот вторую ложку.

— Нравится? — улыбнулась она, протягивая мне кусочек свежего хлеба.

— Безумно. Ты меня просто спасла, — призналась я. — Я почти не умею готовить. Мой предел — это яичница и салат. Ну и каша.

— Я так и поняла. Ты не производишь впечатления девушки… с улицы.

Я хмыкнула, поднимая на нее взгляд.

— Это что, так заметно? Что я из обеспеченной семьи.

Не то, чтобы я пыталась это скрыть, просто было интересно, какой меня видят окружающие.

— Есть немного, — отозвалась Лима, которая явно уже пожалела, что завела этот разговор.

— Это все в прошлом. Теперь я здесь, начала новую жизнь и не хочу возвращаться к старой. Надо будет потом взять у тебя пару уроков готовки. Научишь меня чему-нибудь… не сильно сложному?

— Обязательно. Готовить я всегда любила.

Мы некоторое время молчали, занятые ужином.

— Знаешь, — начала я, собирая тарелки и ставя их в мойку. Капнув немного средства на губку, сразу же принялась мыть посуду. — Я все никак не могу понять, откуда мне знакома твоя фамилия. Стэнфорд. Я точно знаю, что мы не встречались. И это не какое-то… родовое имя.

Судя по вчерашним словам Лимы, выходило, что она из обычной семьи. В отличие от ее возлюбленного, семья которого сделала все, чтобы отправить неугодную девушку в Мордак даже с таким низким даром.

— Не родовое, — согласилась Лима, отводя глаза.

— Тогда почему оно мне знакомо?

Каждый раз, когда я смотрела на соседку, у меня возникало ощущение, будто я даже где-то ее видела. Но где и как? Мы точно не встречались раньше. Я бы запомнила. Но это ощущение, плюс фамилия… почему все это было мне знакомо?

Смыв пену проточной водой, я поставила чистые тарелки на столик и повернулась к Лиме, которая уже закончила наводить порядок на маленьком столике.

— Прости, но это прошлое, к которому… я бы не хотела сейчас возвращаться, — ответила она, давая понять, что есть вопросы, которых не надо задавать.

— Извини, — тут же спохватилась я. — Мне не стоило спрашивать.

— У каждого из нас есть, что скрывать и от чего прятаться в тридцать третьем форте, — с грустной улыбкой заметила Лима.

Я не нашлась, чем возразить, ведь тоже ничего о себе не рассказывала. Поэтому не считала себя вправе что-то спрашивать.

Не исключено, что спустя какое-то время мы обе решим поделиться своими тайнами, поведать об ошибках прошлого, которые привели нас сюда. Но это точно произойдет не сегодня.

После сытного ужина мы отправились к госпоже Нельсон. Пропустить ее домик действительно было сложно. Просто представьте: кругом серые безликие стены, камень, пустота и скука, а у восточной стены крохотный зеленый мир. За невысоким белым штакетником тонул в сочной листве небольшой отдельно стоящий домик. Здесь росли деревья, высокие кустарники, травы и разнообразные цветы. Клянусь, здесь как будто даже дышалось легче.

— Госпожа Нельсон живет здесь уже лет сорок, — сообщила Лима, когда мы подошли ближе. — Я слышала, что она приехала на границу Мордака вслед за мужем. Они познакомились в академии, полюбили друг друга, несмотря на запреты родных, и уехали на край мира. Только счастливой сказки не получилось. Он погиб в четвертом форте во время сильнейшего прорыва. После этого она переехала сюда, в тридцать третий форт. С тех пор растения — вся ее жизнь.

По случаю вечерней прогулки Лима облачилась в легкое платье красивого кремового цвета с огромными цветами. Оно было длинным, с пышной воздушной юбкой и рукавами-фонариками. На мне бы такой наряд смотрелся странно, но Лиме удивительно шел. Сначала я думала, что ей будет холодно, особенно после вчерашнего дождя, но сегодня выдался на удивление теплый вечер, который совершенно не портил легкий ветерок. У меня даже возникла мысль снять пиджак, но я тут же ее отбросила, поскольку не хотелось таскать его в руках.

— Это заметно, — ответила я на ее последнюю фразу. — Удивительное место. Такое необычное и… живое.

Наверное, это самое лучшее определение — живое и настоящее. Особенно, когда все вокруг выглядело серым, безликим и пустым, словно страшный сон.

Когда мы приблизились к калитке и заглянули за забор, увидели ровные грядки, на которых росли овощи, сбоку аккуратно подстриженные кустарники со спелыми ягодами, симпатичные каменные дорожки, которые петляли между клумбами, и много-много цветов.

От такого многообразия я даже растерялась. Вроде явилась сюда, чтобы что-то попросить, но что именно, понятия не имела. Ну вот, опять что-то придумала, но не проработала детали. Но и отступать было как-то странно и неловко. А потому я рассудила, что если сама не знаю, что мне нужно, то это могла знать женщина, которая сейчас обрезала отцветшие бутоны роз и складывала их в плетеную корзинку.

— Госпожа Нельсон! — крикнула Лима, встав на цыпочки.

Женщина вскинула голову и приставила ладонь к глазам, силясь рассмотреть нас.

— Госпожа Нельсон! — Лима энергично замахала рукой, как будто из-за этого нас не видели. — Добрый вечер! А мы к вам!

Вскоре женщина заметила нас и подошла, вытирая руки о передник. При близком рассмотрении госпожа Нельсон оказалась лет шестидесяти, статной, с тонкой талией, округлыми бедрами, пышной грудью и темными волосами, поверх которых носила светлый платок.

— Лима Стэнфорд, что тебя привело сюда? — поинтересовалась она.

Пришла пора вмешаться.

— Это я попросила. Здравствуйте, я Миранда Хоуп. Новая…

— Целительница, — перебила госпожа Нельсон. — Да, я в курсе, кто ты. С утра только и разговоров, что о тебе. Давно у нас не было новеньких.

Глядя на нее, я внезапно обнаружила, что глаза у госпожи Нельсон необычного ярко-зеленого цвета и как будто светятся изнутри. Очевидно, передо мной стояла не просто садовод-любитель из тридцать третьего форта, а магичка с высоким уровнем дара. Дара земли. Теперь стало понятно, откуда у нее такой потрясающий сад. Ничего другого у мага земли просто не могло быть.

— Я пришла к вам с просьбой, госпожа Нельсон. И за советом.

— Надеюсь, ты не станешь просить меня вывести лечебных травок? Я подобными вещами не занимаюсь и заниматься не стану, — неожиданно выдала она, явно намекая на Бернадет. Кроме нее вряд ли кто-то мог обратиться с такой просьбой.

— Мне нужны цветы. Живые цветы, которые растут в горшках. Или саженцы… можно просто семена, — промямлила я, потерявшись от ее пристального оценивающего взгляда.

Было в нем что-то такое… Хотя, возможно, меня просто потряхивало от уровня силы этой магички. А он был очень и очень высок. С таким уровнем госпоже Нельсон следовало в королевских садах работать, а не разводить цветы на краю мира.

— Я так понимаю, разговор предстоит интересный, поэтому проходите, — неожиданно пригласила она, открывая калитку и отступая в сторону. — Попьем чай, я свежий заварила из собственных трав. Пирожки напекла с клубникой. Попьем чайку, и вы мне все расскажете.

Госпожа Нельсон накрыла столик в тени огромной яблони. Если поднять голову, то за зелеными листочками можно было рассмотреть крохотные плоды, которым еще предстояло вырасти и налиться соком.

Чай оказался невероятно вкусным, с листьями малины и мяты, ягодами клубники, а пирожки — румяными, ароматными, с воздушным тестом и сладкой, но не приторной начинкой.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы поведать о своих планах и спросить совета, какие цветы лучше выбрать и какой грунт взять. И как вообще ухаживать, если раньше ничем таким не занимался. Честно говоря, после такого объяснения меня следовало выгнать и к живым цветам не подпускать, но госпожа Нельсон этого не сделала.

— Значит, хочешь высадить цветы у окон лечебницы, — задумчиво протянула она.

— У меня не так много денег, — призналась я. — Так уж вышло, что мне пришлось… срочно покидать академию. Поэтому есть только жалование и масса необходимых приобретений. Если бы вы предоставили мне небольшую рассрочку, я была бы очень благодарна.

— С этим разберемся потом. Ты мне лучше скажи, тебе-то это зачем?

От ее пристального взгляда вновь встало немного не по себе. Лжи эта женщина терпеть бы не стала, как и хитрости, а потому отвечать я решила максимально честно.

— Не знаю, но я уверена, что так… будет правильно.

— Хорошо. Думаю, для твоей затеи больше подойдут петунии. Это неприхотливые однолетние растения. Петунии обожают солнце, но не забывай их обильно поливать. А еще обрезать. И вовремя убирай засохшие цветки. Так петуния будет цвести до самых заморозков. У меня есть саженцы. Грунт я тебе сделаю. Но сначала надо будет подготовить ящики и закрепить их перед окнами.

— Спасибо вам большое, — выдохнула я, все еще не веря, что она не отказала и согласилась поучаствовать в моей затее.

— Спасибо потом скажешь, — улыбнулась госпожа Нельсон, подливая мне чай. — Я поговорю кое с кем. Будут тебе ящики. И цветы у лечебницы. Только помни, что цветы живые и требуют должного ухода.

— Я буду стараться.

Госпожа Нельсон действительно сдержала свое слово. На следующее утро, подойдя к лечебнице, я увидела незнакомого молодого мужчину, который вешал уже готовый деревянный ящик на окно. В его ногах лежали старые доски и коробка с инструментами. То есть работы предстояло много.

Как выяснилось, мужчину звали Олаф Кристенс, был он местным плотником, которого попросила о помощи госпожа Нельсон.

Но на этом сюрпризы не закончились. Стоило мне войти внутрь, как я узрела коробку, в которой стояли небольшие металлические банки.

— Мальчишка какой-то принес, — сообщила Бернадет, выходя из своего кабинета. — Сказал для вас. От кого, правда, не сообщил.

В банках обнаружилась краска. Точнее, ее остатки. Всех возможных цветов и оттенков. Ярких и серых, пестрых и спокойных. И пусть каждого цвета было совсем немного, зато общее количество внушало оптимизм. А еще я сразу догадалась, от кого коробка. Господин Корменус. Он все-таки помог. Разочаровал ли меня его подарок? Разумеется, нет! И я даже знала, как его применить!

В обеденный перерыв, после того, как лично отмыла свой кабинет, я отправилась преображать ящики для цветов. Чтобы краски хватило на все задуманное, пришлось делать их в разноцветную полоску, яркими и очень веселыми.

Краски хватило даже на крыльцо. Оно тоже получилось пестрым и с виду очень жизнеутверждающим. Правда, на обновление вывески пришлось потратить собственные деньги, но оно того стоило.

Только вот для того, чтобы вывеску покрасить, сначала требовалось ее снять. Я этого сделать точно не могла. Значит, следовало попросить помощи. У кого? У того, кто мог ее дать. Именно поэтому после работы я отправилась прямиком к господину Форесту. Почему-то я не сомневалась, что он тоже задерживается на работе.

— И что вы от меня хотите? — устало поинтересовался он, выслушав о цели моего визита.

— От вас? Ничего. А вот парочка сильных мужчин мне бы не помешала. И большая лестница, — ответила я и после недолгих размышлений добавила: — Два раза.

— Что два раза?

— Мужчин и лестницу. Потому что вывеску надо не только снять, но и потом повесить, когда я ее покрашу.

Форест посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— А не проще все оставить так, как есть?

— Нельзя, — покачала я головой. — Я уже купила краску. Причем на свои личные деньги. И терять их просто так не хочу. Ну так что, поможете мне с мужчинами?

Прозвучало немного двусмысленно, но что поделать, как уж получилось.

— Хорошо, — вздохнул он, поднимаясь, — идемте.

— Куда? К мужчинам? — ахнула я.

— Посмотрим, что с вашей вывеской.

— Ладно.

Не отказал — уже хорошо.

Мы вышли на улицу и направились в сторону лечебницы. Форест шагал так быстро, что я едва за ним поспевала. Впрочем, это ничуть не мешало мне разговаривать. И задавать вопросы.

— А когда будут лекарства?

— Когда получится.

— А вы уже отправили список?

— Еще нет. Я только вчера от вас его получил, — напомнил господин Форест.

— Точно. Неужели у вас нет никаких средств связи?

— Нет.

— Жаль. Это очень облегчило бы всем нам жизнь.

— Не сомневаюсь.

А вот и лечебница. Форест остановился, осмотрелся, оценил мои пестрые ящики и крыльцо, а потом принялся раздеваться. Да-да-да, именно раздеваться. Со вздохом он стянул пиджак, который тут же протянул мне.

— Держите, Хоуп.

Я послушалась и чуть отступила в сторону, а Форест закатал рукава своей дорогой белоснежной рубашки и встал поудобнее, расставив ноги на ширине плеч. Чего я точно не ожидала, так это того, что он начнет собственноручно спускать вывеску, призвав магию воздуха и ветер.

— Все? — равнодушно спросил он, когда все закончилось.

Магия еще золотом отсвечивала в его ореховых глазах. А ветер растрепал волосы, превращая грозного начальника тридцать третьего форта в обаятельного парня, который обожает нарушать правила и играть со стихией.

— Да, спасибо, — кивнула я, возвращая ему пиджак и поспешно отводя глаза.

Надо ли говорить, что на место покрашенную и яркую вывеску возвращал тоже он? Но на этом наши взаимоотношения не закончились. Наоборот, все только начиналось.