Глава 24. Настоящая Ариана

Я посмотрела на него как кролик на удава. Почему он спросил об этом только сейчас? Почему промолчал в присутствии герцога де Шевреза? Почему изначально назвал меня доченькой?

А может быть, он сам не настоящий граф Эгийон? Может быть, настоящего, как и письмо из монастыря, подменил де Кюстин? И теперь нанятый им мужчина просто пытается меня испугать? Но зачем бы ему это?

Но идею с фальшивым графом я всё-таки отвергла. Де Шеврез не мог быть с ним не знаком. Да, настоящую Ариану он никогда не видел, но лишь потому, что всю свою юность она провела в закрытом пансионе. Но с ее отцом он наверняка встречался и не раз.

— Не понимаю вас, папенька, — проблеяла я.

— Папенька? — мужчина хмыкнул. — Мне кажется, милая барышня, вы не понимаете, во что ввязались.

О нет, я как раз прекрасно это понимала. Вот только поделать с этим ничего не могла. И сейчас я судорожно пыталась понять, как мне вести себя с этим Эгийоном.

— Если вы не желаете быть откровенной со мной, то я вынужден буду пригласить сюда его светлость. И когда я заявлю о том, что вы — самозванка, вы уже не сможете оправдаться и отправитесь прямиком туда, где и должны находиться такие обманщицы — в тюрьму.

Страх почти парализовал меня. Я никак не могла понять, почему он вообще со мной разговаривает? Да еще и так спокойно. Он почему-то решительно не походил на человека, который увидел то, что его поразило. Он выглядел так, словно изначально понимал, что не найдет здесь настоящую Ариану.

А может быть, он точно знал, что настоящая Ариана погибла? Может быть, ее тело извлекли из-под снежных завалов, и он похоронил свою дочь. Тогда он прибыл в Аледан именно для того, чтобы разоблачить мошенницу.

Но тогда он должен злиться и негодовать, и требовать для меня наказания. А он смотрит на меня отнюдь не с ненавистью, а скорее, с любопытством. Он сумасшедший?

— Итак, мадемуазель, что вы решили? — осведомился он. — Вы расскажете мне, кто вы такая и почему назвались именем моей дочери? Или это вы предпочитаете рассказывать в суде?

— Я ваша дочь, Ариана Эгийон, — я понимаю, что это глупо, но продолжаю стоять на своем. Я не могу признаться ему в том, что я попаданка.

Может быть, они решат, что у меня просто помутился рассудок, и я сама верю в то, что я мадемуазель Эгийон? Такое иногда бывает. Я принимаю себя за другого человека, но злого умысла в этом нет. Ах, было бы замечательно, если бы они в это поверили!

— Перестаньте нести чушь! — резко говорит он. — Если вы думаете, что я стану с вами церемониться и пожалею вас только потому, что у вас милое личико, то вы ошибаетесь. Здесь затронута честь моего имени, и никому не позволю себя выдавать за члена моей семьи.

— Я — Ариана Эгийон! — повторила я. — Моя карета попала под лавину, когда я ехала из пансиона при Алладийском монастыре. Бедный кучер погиб, а меня нашли монахини другого монастыря — Тоснийского. Они вылечили меня, но всё то время, что я находилась у них, они не знали, кто я такая, и не могли об этом вам сообщить. И обо всём этом написано в письме аббатисы, которое находится у его светлости.

Я пересказала ему заученную легенду, и он выслушал меня. Но при этом на лице его не дрогнул ни единый мускул. Всё это я говорила впустую. Мой рассказ мог обмануть кого угодно, но только не его. Любящий отец никогда не перепутает свою дочь ни с какой самозванкой, даже если та будет на нее с ней на одно лицо.

Дверь в комнату вдруг скрипнула и отворилась, и я сразу вздрогнула, подумав, что это вернулся де Шеврез. И граф, кажется, тоже вздрогнул.

Но нет, это была горничная, которая, должно быть, пришла, чтобы убрать со стола. Но она увидела нас, смутилась, сделала книксен и сразу же удалилась.

Но ее появление позволило мне осознать, что откровенно поговорить с графом я могу только сейчас. Что, если мне и в самом деле рассказать ему правду? Да, и про то, что я попаданка, тоже. Может быть, он пожалеет меня?

Он лишился дочери, и у него нет других детей. Наверно, он очень одинок. Но как раз только такой человек и сможет меня понять. А если ему потребуются доказательства, то он вполне может поговорить с де Кюстином и убедиться, что я говорю правду. И что я вовсе не хотела оскорбить память Арины или навредить ему самому.

И мне ничего от него не нужно — ни денег, ни его имени. Только чтобы он не выдавал меня и позволил уехать из Аледана вместе с ним. И я не стану обременять его своим обществом, а уеду в столицу, чтобы найти там мага, который сможет вернуть меня домой. А граф может сказать всем, что Ариана решила удалиться в монастырь, потому что за пределами его стен почувствовала себя некомфортно.

— Итак, мадемуазель, — голос его сиятельства стал строже, — вы намерены упорствовать в своем заблуждении и будете продолжать настаивать на том, что вы Ариана Эгийон?

— Нет, ваше сиятельство, — я всё-таки заставила себя поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Я расскажу вам правду. Только прошу вас, не выдавайте меня!

Он кивнул, и я приступила к рассказу.

Наверно, я говорила сбивчиво, путанно, перескакивая с одного на другого, но он ни разу меня не прервал. Он слушал очень внимательно и при этом барабанил пальцами по столу. Он тоже волновался.

— Значит, вы попали в Карию через портал, который открыл герцог де Кюстин? — уточнил он, когда я замолчала.

— Да, ваше сиятельство, — подтвердила я. — И я очень хотела бы вернуться домой. Надеюсь, что однажды сумею это сделать. И прошу вас в этом мне помочь. Не выдавайте меня герцогу де Шеврезу! Если он узнает, кто я такая на самом деле, то отправит меня в тюрьму. А я всего лишь хочу уехать из Аледана и найти человека, который сможет вернуть меня в мой мир. Пожалуйста, помогите мне в этом, сударь!

Он долго смотрел на меня, а потом снова кивнул:

— Я готов не выдавать вас, мадемуазель! И сделать вид, что вы действительно моя дочь. Но в обмен на это вы тоже должны будете кое-что сделать.

— Да, разумеется! — воскликнула я. — Что именно я должна сделать?

А в ответ я услышала то, от чего у меня закружилась голова.

— Вы должны выйти замуж за герцога де Шеврез!