Глава 34. Месье изобретатель

Впрочем, я уже этому не удивилась. Если Эгийоны смогли придумать себе несуществующую Ариану, то почему бы им не придумать и ту легенду, которая была изложена в рукописи?

— И как вам это удалось? — только и спросила я. — Не думаю, что де Шеврезы купились бы на плохо сляпанную подделку.

— Разумеется, нет! — словно бы даже чуть обиделся граф. — Но, прошу вас, давайте сядем на диван. Так нам будет куда удобнее разговаривать. Вы же понимаете, Ариана, что об этом не стоит кричать.

Я вся кипела от возмущения, но всё-таки когда он отложил газету и перешел из кресла на диван, я села рядом с ним.

— Отец придумал это как раз тогда, когда для дальнейших опытов ему потребовались изумруды, которые он уже не мог позволить себе купить. А рудники де Шеврезов давали ему как раз то, что ему было нужно.

— Но что было написано в этой рукописи, и как ему удалось добиться того, чтобы она выглядела достаточно древней?

Эгийон улыбнулся. Мне показалось, ему доставляло удовольствие рассказывать то, что он вынужден был так долго скрывать. И да, несмотря на то что это было обманом, это было ювелирное мошенничество.

— В нашей библиотеке хранилась книга, которая написана несколько столетий назад. Да-да, она была именно рукописной, и после текста в ней шло несколько пустых страниц, которые можно было использовать для заметок. Мой папенька извлек эти страницы. То есть их возраст не мог вызвать никаких сомнений — бумага была настолько стара, что могла раскрошиться от неосторожного обращения. И всё, что требовалось, это написать на ней нужный текст на старокарийском языке.

— Но что именно он написал? И почему герцог де Шеврез написанному так легко поверил? Неужели ему не показалось странным, что в старинной рукописи, оказавшейся в библиотеке академии, содержалось подобное предсказание? Разве не подозрительно, что оно слишком явно указывало на семейство Эгийонов и явно было тому выгодно?

Но граф покачал головой:

— О, Арина, вы недооцениваете изобретательность моего отца! Он отнюдь не написал всё настолько прямо, как вы думаете! Всё было подано в весьма завуалированной форме. И род Эгийонов там был указан лишь как один из многих!

Я нахмурилась, потому что всё еще ничего не понимала.

— На этих листах были изображены таблицы, в которых был проведен анализ совместимости мужчин де Шеврезов с представительницами почти всех знатных родов Карии. Да-да, мы, Эгийоны, там никак особо не выделялись! — он рассмеялся хрипловатым смехом. — В таблице, якобы на основе изучения особенностей магии разных семейств, были указаны те качества, которые могли получить дети, родившиеся от подобных союзов. Скажем, женившись на девушке из рода Треви, герцог мог получить потомство, обладающее склонностью к математическим наукам и астрологии, а на девушке из рода Пулленов — крепкое здоровье.

Теперь кое-что начало проясняться и, вспомнив слова мадемуазель Беранже, я предположила:

— А поскольку де Шеврезы хотели обрести былое магическое могущество, напротив своей фамилии вы указали именно это?

— Да, именно так, — кивнул его сиятельство. — Он указал, что родившийся в этом браке ребенок может обрести сильную магию, равно как и часть магии от невесты получит и сам брачующийся после первой, кх-кх, — тут он смущенно закашлялся, — брачной ночи.

— И всё-таки, мне кажется, этого слишком мало для того, чтобы этому поверил умный человек. Или отец Андрэ таковым не был?

— Разумеется, был, — усмехнулся граф. — Но вы не учли того, что некоторые из прочих предсказаний в этой таблице можно было легко проверить на примере прошлых поколений де Шеврезов. Так, прабабушка Андрэ была Пуллен, и его дедушка был здоровяком и силачом, а его бабушка была из рода Треви, и отец Андрэ действительно к тому времени вовсю занимался астрологией. А раз все прочие предположения сбылись, так почему бы ему было и не поверить и в это?

Ах, вот как? Это было придумано довольно ловко. И всё-таки кое-что мне было непонятно.

— Но такая рукопись, существуй она на самом деле, должна была бы находиться в доме самих де Шеврезов, а никак не в библиотеке академии.

— Всё дело в том, дорогая Ариана, что де Шеврезы пару поколений назад в качестве щедрого жеста подарили Аледанской академии несколько сотен томов из своей библиотеки. И именно в один из этих томов и были вложены те листы, что исписал мой отец. Разумеется, сначала он долго держал их под палящим солнцем, дабы чернила были достаточно выцветшими.

— Но как он мог надеяться на то, что герцог де Шеврез однажды возьмет в руки именно эту книгу? — изумилась я. — Ведь вероятие этого было слишком мало!

— Вовсе нет, — возразил граф. — Поскольку мой отец сам в то время работал в академии, он прекрасно знал сферу научных интересов его светлости. Он позаботился о том, чтобы найти книгу, которая должна была потребоваться герцогу в самое ближайшее время.

Я сидела потрясенная, не понимая, как к этому относиться. С таким умом и сообразительностью Клоду Эгийону нужно было занимать пост министра, и никак не меньше. Правда, восхититься его изобретательностью я всё-таки не могла, потому что она впутала во весь этот балаган и меня саму. И эта ложь, которой становилось всё больше и больше, кажется, уже разрушила мой брак.