Глава 11

Лиза

– Джей, – обернулась я. – А почему тебя все зовут “Сумрак”?

– При вступлении в должность жреца дракон обязан отречься от мирской жизни и от всего, что его связывает с земными ценностями, – пояснил Сумрак, включив режим проповедника. – Имя – это первое, что привязывает нас к миру живых. Оно дано нам родителями и оно создаёт связь между нами и окружающими. Поэтому при вступлении в низший ранг жрец нарекается новым именем. Не думаешь же ты, что Джеферсон – это имя? Более дурацкого в жизни не слышал. Тоже, скажем так, прозвище.

Каждый раз удивляюсь, когда молчаливый и немногословный Сумрак начинает что-то рассказывать, его как подменяют сразу.

– А у тебя какой ранг?

– Ну, – Сумрак выдохнул и замер на мгновение, задумчиво глядя в небо. – Вообще, выше меня находятся только Архонт и его заместитель. Заместителем назначили Циклопа, когда погиб Мастер, а его бывший заместитель, Джеферсон, станет Архонтом после официального погребения и некоторых формальностей.

– Циклоп? – удивилась я знакомому слову.

– Да, он потерял один глаз в своё время и, так же как и я, оказался здесь в результате серьёзного ранения. Мастер знал, где искать новых жрецов.

Остановившись у низкого плоского камня, Сумрак поставил на него корзину и принялся выкладывать продукты. Я легла рядом на траву, рукой пряча глаза от солнца и некоторое время наблюдала за тем, как в голубом небе медленно проплывают облака, постепенно меняя свою форму. У меня был миллион вопросов к нему, и все они казались одновременно жутко важными и совершенно несущественными.

– Но мне ведь можно называть тебя “Джей”?

– Хоть Мышью Облезлой, – усмехнулся дракон. – Имя – это всего лишь способ обратить на себя внимание конкретного индивидуума, не более того.

– А мне кажется, имя – это нечто большее, – возразила я, но не нашлась, как описать свои мысли по этому поводу и потому сменила тему: – Кажется, у тебя довольно много друзей. Поначалу казалось, что ты одиночка, от которого отвернулся даже отец, но теперь думаю, что на самом деле многие тебя помнят, и помнят… в хорошем смысле.

– Ты про Рагнара? – усмехнулся Сумрак, протягивая мне бутерброд, напоминающий знакомые мне сэндвичи. Я села, скрестив ноги, и, приняв бутерброд, кивнула:

– Про Рагнара тоже.

Некоторое время дракон задумчиво жевал, глядя куда-то перед собой, словно осторожно подбирал слова для ответа.

– Нас мало, – сказал он наконец. – Кланы между собой не только воевали, но и вели взаимовыгодные дела. Например, Артасы так же плотно общались с Мару, как отчаянно с ними воевали.

– Помню, твоё ранение было связано именно с ними, – кивнула я. – А Лукас был на той войне?

Сумрак так посмотрел мне в глаза, что сердце сжалось от непроизвольного страха, словно я была нашкодившей кошкой, которая осознавала, что хозяин прекрасно видит, что она учудила в его отсутствие. Сейчас ка-ак прилетит тапком.

– Был, – коротко ответил дракон и снова принялся жевать.

– Между вами что-то произошло? – осторожно спросила я, и Сумрак медленно втянул носом воздух.

– Хоть мы и называем наши столкновения войнами, потери обычно невелики. До настоящей ненависти и мести доходит нечасто. Негласный закон: бей, но не убивай.

– Но ведь тебя попытались убить.

– Он поплатился, наказывать было уже некого.

Мурашки пробежали по спине, и я решила больше не расспрашивать его об отношениях между драконами. Пока. Слишком много в них было такого, что сложно понять и принять. Но вдруг мне в голову пришла шальная мысль. Дождавшись, когда Сумрак отвернётся, я незаметно сняла серьгу – артефакт мультилингвы. А потом позвала:

– Джей.

Дракон обернулся:

– Сай?

Я хихикнула. Подползла к нему поближе, села на колени перед Сумраком и положила ладонь ему на грудь:

– Джей, – а потом на свою: – Лиза.

На его лицо было любо-дорого посмотреть. Подозрительность, недоумение, немой вопрос, постепенное осознавание и, наконец, усмешка:

– Лис-са, – чуть шепеляво произнёс он, а потом указал на себя: – Дзеи.

Вот, значит, как произносится его имя. Мультилингва не передаёт оттенков звуков, и я поправила:

– Не Лис-са, – отрицательно помахала указательным пальцем. – Лиза.

– Лиза, – старательно проговорил он. Как маленький ребёнок, который не может нормально выговорить простое слово, и я едва сдержала смех. Потом взяла с нашего импровизированного стола кусочек хлеба и, подняв его перед собой, чётко произнесла:

– Хлеб.

– Акен, – ответил дракон.

– Акен, – повторила я. Потом взяла вилку, и Сумрак опередил меня:

– Стаэккий.

– Какое слово дурацкое, – прыснула я, но всё же повторила, стараясь шепелявить, как настоящий дракон.

Провела пальцем по руке от плеча до кончиков пальцев:

– Рука.

– Уннан.

Сделала круг вокруг лица и взялась ладонями за голову:

– Голова.

– Ниэк.

Потом коснулась пальцем кончика его носа:

– Нос.

– Гиззу.

Привстала, чтобы дотянуться до его щёк:

– Щёки.

Он непонимающе сдвинул брови.

– Поцелуй, – выдохнула я, припадая к его губам.

От неожиданности Сумрак чуть не завалился назад, в последний момент подставив руку. Я не стала спрашивать разрешения. Что толку с ним говорить. Аромат, что исходил от него, говорил красноречивее любых слов, и то, с какой неожиданной страстью он перехватил своими губами мои, не оставляло сомнений. Осторожно, стараясь не обрывать поцелуя, я села на него, и тогда он оттолкнулся от травы, выравниваясь, обхватил мою спину и прижал к себе.

Несмотря на то, что сидеть на нём без белья было жутко неудобно, в тот момент казалось, что возможность умереть от счастья столь же реальна, сколь и тот недоеденный бутерброд, который лежал рядом на камне.

– Я люблю тебя, – прошептала я, точно зная, что он не понимает ни единого слова. И он не понял. Посмотрел мне в глаза, провёл пальцами по шее, ещё раз нежно поцеловал и с коротким вздохом опустил взгляд.

“Люблю”?! Какое ещё “люблю”? Что я несу, господи! Помутнение какое-то.

Хотя на мне не было мультилингвы, и Сумрак не должен был понимать моих слов, от смущения кровь всё равно прилила к щекам. Я отпрянула от него и села обратно на своё место, надев при этом серьгу обратно.

– Извини, всё никак не могу привыкнуть к этим своим… позывам. Сама себя не узнаю.

– Да, я прекрасно помню, какой ты была в первые дни, – заметил он с улыбкой. – Тогда слабо верилось, что ритуал сработал, как должен был, и действительно доставил нам ту, которая… справится.

– А теперь что думаешь? – лукаво улыбнулась я.

Он откинулся назад и лёг, опершись на оба локтя. После чего запрокинул голову и окинул меня пронзительным взглядом:

– Мне кажется, быть драконицей тебе идёт.

Почему-то эти слова меня воодушевили, и некоторое время я молча обедала, размышляя на этот счёт. Первым прервал тишину Сумрак:

– Ты не разобралась со своей стихией? Не начала чувствовать течение магии в себе?

Радость длилась недолго. Я покачала головой:

– Моя слюна действует так же, как слюна лесных дракониц. Но это всё, что мне удалось выяснить. Ты говорил, что я должна сама почувствовать дракона внутри себя, и ощущать позывы к обороту, но… ничего такого не происходит.

– Иди сюда, – он встал и протянул мне руку. Поднявшись с его помощью, я неловко переступила с ноги на ногу.

– Что ты хочешь сделать?

– Попробуем пробудить твою силу.

Сумрак взял меня за обе руки. Его ладони были тёплые, даже теплее моих, хотя он остался в одной майке, отдав мне свою куртку. Я робко заглянула ему в глаза, теряясь в догадках, что происходит в голове этого дракона. Почему не отверг? Почему ничего не сказал про поцелуй? Он вёл себя так, словно ничего не произошло, и от этого я разрывалась между злостью, отчаянием, облегчением и надеждой.

– Просто расслабься, – произнёс он, и я следила за движением его губ. – Попробуй почувствовать поток.

Какой уж тут поток…

От такой близости и такого невинного, казалось бы, прикосновения, жгучее желание вновь пробудилось во мне.

– Не могу, – едва слышно ответила я. – Это… снова происходит.

– Знаю. Не бойся своей сущности, это и есть твоя сила.

– Не понимаю, о чём ты.

Он чуть крепче сжал мои пальцы, и по ним пробежалась лёгкая вибрация. Я моргнула от неожиданности.

– Это трудно объяснить. Мы живём с этим с момента полового созревания, и сила, способность менять облик и половое влечение появляются одновременно. Они неразрывны между собой. Влечение появляется вместе с силой. Сила – вместе с влечением.

– Не понимаю, – я качнула головой и почувствовала, как непроизвольно нахмурились брови.

Он опустил голову и заговорил тише, заставляя меня прислушиваться, стать воплощением напряжённого внимания.

– Всё связано со всем. Магия не даётся даром, и не даётся просто так. Она – элемент сложного механизма. Накапливаясь, она даёт нам страстное желание воссоединиться с партнёром и возможность зачать ребёнка. Возможно, тот, кто создал нас, задумывал её лишь как способ воспроизводить себе подобных, но мы укротили силу и научились использовать её в своих целях.

Вибрация в пальцах нарастала, особенно сильно ощущаясь в тех местах, где Сумрак касался моей кожи. Усиливаясь, она наполнила сначала руки, потом грудную клетку, а оттуда волной прокатилась по всему телу, добежав до самых кончиков пальцев.

– Для оборота нужна сила. Для полёта нужна сила. Для бодрствования, для управления стихией – для всего нужна сила. Поддаваясь своей страсти, ты отдаёшь свою силу тому, с кем оказалась в постели. Или просто выпускаешь в мир, даруя её Великой Золотой Драконице.

– Чувствую, – произнесла я, и мои губы дрогнули. – Я её чувствую.

Дракон кивнул и продолжил:

– Силу можно накапливать. Можно брать её у других. Лукас предпочитает первый вариант. Саймон – второй.

– Как – брать?

– С помощью… близости, – он помедлил. – Обычно такие вещи не приходится объяснять, мы все это начинаем понимать при первых попытках снять напряжение. Скажем так: в момент, когда другой дракон готов сливать свою силу в пространство, тебе необходимо открыться навстречу этому потоку, удерживая свою часть силы внутри.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть его лица, оголённых сильных, но очень живых и подвижных рук с бегущими под кожей змейками вен. Влечение, о котором он говорил, становилось невыносимым, между ног жгло и тянуло, а перед глазами начали возникать образы из недавнего сна.

– А ты? – спросила я с неожиданной хрипотцой в голосе.

– М-м?

– А ты откуда берёшь свою силу? Копишь или отнимаешь?

И резко подняла веки, чтобы увидеть малейшие признаки лжи на его лице. Но дракон выгнул бровь с такой непередаваемой иронией, что я почувствовала себя полной дурой, спросившей о совершенно очевидном.

А потом усмехнулся:

– Честно?

– Честно.

– Я плохо это контролирую. И если уж доходит до постели, то чаще отнимаю. Но Мастер научил меня жить иначе. В условиях, когда женщин, наделённых силой, становится всё меньше, накопление силы становится весьма актуальным вопросом.

Мысли путались. Вибрация охватила уже всё тело, и от этого желание становилось только ещё более нестерпимым. Но думать я пыталась совсем о другом: теперь, когда всем известно, что моя сущность сложнее, чем казалась раньше, многие наверняка смотрят на меня, как на возможный источник силы. Конечно, ситуация и раньше не сильно отличалась от текущей: оказавшись единственным возможным продолжателем рода, любой дракон автоматически будет наделён властью. Но о том, что к ней ещё и прилагается донор в моём лице, никто никогда не упоминал.

– Но ведь этого можно не допустить? – осторожно спросила я. Сумрак пожал плечами:

– Чтобы этого не допустить, нужно очень хорошо себя контролировать во время секса, но тебе и самой известно, насколько это бывает сложно. С другой стороны, а нужно ли?

– В каком это смысле? – я нахмурилась.

– Что так, что так, ты скорее потеряешь силу, чем приобретёшь её, так какая разница: перейдёт она к твоему партнёру или растворится в воздухе?

В его словах был резон, но всё равно стало как-то неприятно. Словно не драконы, а вампиры какие-то. И больше всего огорчало то, что никто ни разу не сообщил мне такую важную деталь.

– А люди? Что насчёт них? Если дракон… ну, с человеком. То что происходит?

– То дракон просто теряет часть своей силы и вместе с тем избавляется от неистового желания срочно с кем-нибудь переспать.

Чёрт возьми, это всё меняет. Всё! Мир буквально перевернулся с ног на голову, попытки разобраться в мотивах некоторых драконов упёрлись в тупик и окончательно запутались. А самое главное: меня безумно тянуло к Сумраку, но теперь я не могла доверять даже собственным чувствам.

Он сделал мне навстречу крошечный шаг, оказавшись совсем близко и не отпуская моих рук.

– А теперь, – прошептал он, обжигая меня своим дыханием и ароматом вожделения, – постарайся услышать в себе зов дракона. Услышь, как он рычит, мечтая о свободе, но помни, что вы с ним остаётесь единым целым. Дракон – не отдельная часть твоего сознания. Дракон, который рычит и жаждет воли – и есть ты сама.

Сердце застучало сильнее и быстрее, воздух стал тяжёлым и начал пахнуть гарью. И, как ни странно, этот запах пьянил. Резко выдохнув, я боковым зрением заметила, что вокруг меня расползся тёмно-серый дымок.

– Да, – выдохнул Сумрак и схватил меня за волосы на затылке, натянул, вызывая сладкую, будоражащую боль. – В тебе сила природы, сила самого мира, и она рвётся наружу.

Я с силой сжала его пальцы. По моим рукам прокатилась волна бело-золотых чешуек, и, докатившись до того места, где мы держали друг друга, перетекла на его руки, обернувшись чёрно-серебристым цветом. Когда она добежала до головы и исчезла, Сумрак прикрыл глаза, тяжело сглотнул – и волна чешуек побежала обратно, перекинувшись в белое золото на моих пальцах.

Ещё сильнее заколотилось сердце, отдаваясь глухими ударами в ушах.

– А что с одеждой? – запоздало спросила я, не сообразив даже пояснить, что имею в виду. Но дракон понял без слов. Он опустил голову ниже, упёрся лбом в мой лоб и горячо прошептал:

– При полном обороте превратится в кусочек твоей силы. Если не доведёшь себя до истощения, то при обратном движении вернётся в прежнее состояние.

– А если неполный? – спросила я, едва не касаясь его губ.

– Крылья разорвут одежду. Оборот рук и ног также её испортят.

– А металлические вещи?

– Золотая цепочка порвётся. А вот тяжёлые кандалы могут сыграть злую шутку. С неполным оборотом надо быть осторожнее. А теперь готовься: сейчас я волью в тебя ещё немного, этого должно быть достаточно для оборота. Постарайся меня не затоптать.

Я непонимающе повела головой, но тут вибрация усилилась – и я услышала тот рык, о котором говорил Сумрак несколько минут назад. Он шёл изнутри и, казалось, оглушил меня, потому что мир буквально утонул в этом звуке.

Сумрак выпустил мои руки, и я, зажмуривщись и закрыв уши ладонями, закричала. Казалось, что меня разрывает пополам, в глазах потемнело, и рык в ушах сменился оглушительным гулом.

А спустя несколько долгих мгновений всё кончилось. Озадаченно открыв глаза, я обнаружила себя на той же поляне. Рост мой при этом чуть превышал высоту каменных переходов между башнями, корзинка с продуктами была перевёрнута, а остатки обеда и посуда – разбросаны вокруг. Некоторое время я озадаченно смотрела на собственный хвост, который послушно дёргался в ответ на мои бессознательные приказы. Потом уставилась на собственный живот: в отличие от хвоста, он был покрыт не чешуйками, а плотной белой кожей. Передние лапы смешно подогнуты, как у тиранозавра. Представила себя со стороны, смутилась и опустилась на все четыре лапы.

Сумрак стоял неподалёку. Он успел отбежать в сторону и теперь, скрестив руки на груди, рассматривал меня так, словно я была произведением искусства, лично им сотворённое. Рагнар подбежал к нам и уставился на меня, озадаченно почёсывая затылок, а храмовый страж остановился чуть в стороне, наверняка побаиваясь. Ещё бы, после того, что было в зале советов на днях!

– Эт что такое? – спросил песчаный. – Вы решили на всякий случай снести Святилище?

Я попыталась сказать ему: “Отстань, не мешай”, – но из пасти вышли только нечленораздельные звуки и облачко дыма.

– Я страхую, – ответил Сумрак. – Ты ведь помнишь, что в драконьем обличье зачать детей проще?

– Это не повод уничтожать храм, – возразил песчаный.

– Всё нормально будет, – Сумрак хлопнул Рагнара по плечу и обратился ко мне: – Помни, что горло у тебя теперь устроено иначе, а язык длиннее и уже, чем был. Чтобы он не заплетался, старайся говорить медленно. Потом привыкнешь.

– Я п.. поньал-ла, – кивнула я и осторожно, стараясь случайно не сшибить стоящего чуть позади храмовика, расправила крылья.

Огромные. Ощущения от этого были странные: словно я очень сильно потолстела, но при этом одновременно нарастила невероятную мышечную массу, которая позволяла двигаться легко.

Сумрак отбежал чуть в сторону и тоже начал перевоплощение. Я ожидала жуткое зрелище: раздавшиеся конечности, выпячивающуюся грудь, прорастающие крылья – но вместо этого он подпрыгнул и с хлопком изменился в теле. Я только моргнула удивлённо. Как это возможно? Где в этом мире хранится такое огромное тело? Основные законы физики здесь всё-таки работают, а значит, вещество не может взяться из ниоткуда. Подняв переднюю лапу, покрутила ею перед собственными глазами и пожала плечом: откуда бы оно ни бралось, в любом случае остаётся реальным.

– Р-рагнар, – рыкнул Сумрак, словно ему совсем не мешал этот неудобный длинный язык. – Подстр-рахуй.

Песчаный цокнул, закатил глаза и повторил действие Сумрака: подпрыгнув, обернулся в дракона. Он был меньше стального дракона, изящней. Словно подросток рядом со взрослым мужчиной, но в его чешуйчатом теле чувствовалась большая подвижность. С силой оттолкнувшись от поляны и оставив на ней несколько борозд от выступивших когтей, он поднялся в воздух, и, клянусь, при движении я отчётливо видела, как поверхность его тела подёргивается вихрями крошечных песчинок.

– Если с Избр-ранной что-то случится, – произнёс он куда более мягким голосом, чем у дракона-Сумрака, – стар-рик Меди мне голову отор-рвёт и на карьер-ры отпр-равит.

– Если с ней что-то случится, нам карьер-ры уже не нужны будут, – мрачно ответил Сумрак.

Рагнар фыркнул облачком дыма – и оно тоже показалось мне с примесью пыли, – после чего подпрыгнул и взлетел на выступ высокой башни, который словно специально для этого и был построен. Дозорный.

– Ты нау, науч-чишь меня лета-ать? – спросила я, с трудом шевеля языком.

Сумрак потоптался на месте, огляделся, оценивая, видимо, насколько мы далеко от стен, и пояснил:

– Главное – это прыжок. Он должен быть сильным, чтобы успеть сделать взмах крыльями. Тебе нужно оттолкнуться ими от воздуха.

Иллюстрируя свои слова, он встал на четыре лапы, поднял крылья и в такой позе подпрыгнул. Потом быстро, но не резко опустил крылья – и туловище приподнялось выше. И дальше с каждым следующим взмахом оно поднималось и поднималось, пока он не сменил угол наклона и не опустился плавно на землю.

Я подумала, что это чем-то похоже на плавание, только среда менее плотная, и потому нужны “вёсла” побольше, и именно такую роль выполняют крылья.

Выходит, моя задача – грести.

Получилось не с первого раза. Крылья почему-то не слушались и не хотели оставаться поднятыми во время прыжка. Пока я поднимала их обратно, успевала упасть обратно на поляну. Сумрак сидел рядом и, помахивая хвостом, наблюдал, изредка давая советы. Когда же, наконец, получилось оторваться от земли на несколько метров, я запаниковала. Всего один прыжок, но вкупе с высотой тела глаза мои оказались ощутимо выше крепостной стены, и передо мной открылся вид на долину с самой вершины горы. Город, раскинувшийся у подножия, казался крошечным, игрушечным. Испугавшись, я закричала, но из горла вырвалось такое страшное рычание, что тут же замолчала, ещё больше напуганная собственным голосом.

– Теперь наклонись вперёд и разверни крылья вот так, – Сумрак, который уже хлопал крыльями рядом, продемонстрировал, но тело меня не слушалось. Ещё прошлым вечером мне так страстно хотелось освоить искусство полёта, а сейчас трусила даже просто приземлиться.

– Не могу-у, – взвыла я.

Он снова поднялся в воздух.

– Просто повторяй за мной!

Скосив крылья, Сумрак мягко спланировал на траву, дугой облетев поляну, и вновь вернулся.

С трудом я взяла себя в руки. Набрала полную грудь воздуха и, зачем-то задержав дыхание, попыталась повторить.

Конечно, не получилось.

То ли слишком крутой угол взяла, то ли дело в потоках воздуха, то ли в чём-то ещё, но полетела я не мягкой дугой, а, как топор, прямо в стену. Закричала, сжалась в клубочек, инстинктивно прикрывая крыльями голову, и рухнула во что-то…

В Сумрака, в общем.

Когда он успел появиться между мной и стеной – ума не приложу, но его здорово припечатало к коридору, и одно окно с дребезгом разлетелось от угодившей в него лапы.

– Ну вы даёте, – к нам подбегал уже обернувшийся человеком Рагнар. – Так и знал, что опять храм разносить будете. Мисс Избранная, вы бы тренировались где-нибудь в более безопасном месте. На пляже, например, или хотя бы подальше от цивилизации.

– Ага, выпустят нас из Храма, как же, – проворчал Сумрак, выкарабкиваясь из-под меня. Я неловко перевалилась на бок, скатилась с дракона на траву и развалилась на ней неуклюжим бегемотиком. С трудом собрала все четыре лапы вместе. Быть полу-ящером полу-собачкой совсем не то, что человеком, и я всё время забывала про собственный хвост, то и дело попадая им то в Сумрака, то в стену, а один раз Рагнару пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть случайно сбитым.

– Хочу заметить, здесь подобные тренировки тоже небезопасны, – раздался холодный мужской голос. По лестнице спускался сам и.о. Архонта, мистер Джеферсон.

Я подняла морду и поспешно попыталась принять приличную позу, от чего ещё одно окно пострадало от моего хвоста. Раздался дребезг, и я, зажмурившись, втянула голову в плечи.

– Дэраго, – обратился он к песчаному. – Исправьте это недоразумение и сопроводите мисс Избранную в защищённый корпус. А вы, мистер Сумрак, проследуйте со мной.

– Слушаюсь, – отозвался тот. Обернувшись в человека, он вновь стал айсбергом – жрецом в непробиваемой броне, не способным на проявление малейших эмоций.

– А я?.. – раздался утробный рык из моей груди.

Сумрак остановился рядом и прикоснулся пальцами к моей чешуйчатой лапе:

– Обратное превращение происходит так же. Пропусти силу через себя и выпусти на волю запертого внутри человека.

Это оказалось куда проще, чем в обратную сторону. Джеферсон так смотрел на меня, грозно поблёскивая серебристыми артасовскими глазами, что я почувствовала себя не огромной драконицей, а маленькой нашкодившей девочкой – и девочка эта тут же взяла верх над драконьей ипостасью.

Моё превращение длилось куда дольше, чем превращение Сумрака, но, как ни странно, одежда в самом деле оказалась на мне, никуда не делась, не порвалась, не испарилась. Я покачнулась на месте, не сразу поймав равновесие всего на двух ногах. Рагнар неподалёку занимался стеклом: он собирал плотные сгустки песка между рук перед собой, которые медленно вращались, а потом, превращаясь в жидкость, тянулись в оконный проём, наполняя его идеально гладкой прозрачной субстанцией.

– Постой, – окликнула я своего бывшего телохранителя, когда он уже поднимался по лестнице в одну из башен. Его куртка всё ещё была на мне, и её, наверное, нужно было вернуть. Сумрак обернулся. Но я отрицательно качнула головой, передумав. И вместо этого крикнула: – Заходи в гости, как освободишься!

А потом со вздохом села на траву и некоторое время тупо смотрела на разбросанную по поляне посуду, пытаясь переварить всё то, что произошло за последний час.