Глава 21

Лиза

Мы с Сумраком подошли к моей комнате одновременно. Я покраснела, подумав о том, что он мог быть незримым свидетелем того, что только что произошло, но два бокала алкогольного коктейля ещё не выветрились. В другой раз я бы, наверное, просто шмыгнула бы в свою комнату и не стала бы поднимать столь неудобную тему, но сейчас… сейчас что-то бурлило во мне: злость, обида, притяжение и желание, смешавшиеся в столь безумных пропорциях, что могли бы разорвать изнутри.

– Следишь за мной? – бросила я, открывая дверь своей новой спальни.

– Отнюдь нет, – он качнул головой.

– Отчего же? – я вошла в комнату и дождалась, когда он войдёт следом. – Мне казалось, тебе нравится смотреть, когда кто-то имеет меня. Получаешь от этого удовольствие.

– О чём ты? – он повёл головой, но даже не нахмурился.

– Да ты посмотри на себя! – воскликнула я, сбрасывая позаимствованный на кухне халат. – Вот, вот! Никакой реакции! Нормальный дракон уже давно бы на меня накинулся, а ты вместо этого только подсматриваешь в окно. Ну, признавайся, много раз кончил под мои стоны? Поди ещё и подсматривал. А-ах! Возбуждает?

Я ещё несколько раз изобразила стон, и только больше преисполнилась злостью.

– Лиза! – он схватил меня за запястье. Я попыталась выдернуть руку, но его хватка была железной. И вновь повторил: – Лиза!

Я сжала зубы. Что-то дрогнуло внутри от звучания моего имени его голосом, но злость оказалась сильнее.

– Что?! Что – Лиза?!

– Да что на тебя нашло?!

– На меня что нашло? На меня? Ничего особенного! Просто меня пытаются убить, а единственный человек, которому я доверяю, шарахается меня, как атомной войны!

Он молча смотрел на меня, и только губы чуть сжались. Всё ещё удерживая моё запястье, Сумрак произнёс, спокойно и размеренно:

– Что значит – шарахается?

– То и значит, – слёзы вновь выступили на моих глазах. Те чувства, которые всколыхнулись от разговора с Саймоном, с новой силой охватили меня. – Тебе как будто всё равно на меня, я для тебя – инкубатор, который создали для того, чтобы производить вам потомство! Присматриваешь за мной, как за ценной вещичкой, а на чувства плевать. Да тебе вообще плевать на меня и на то, кто меня трахает!

Свободной рукой он резко схватил меня за талию и, притянув к себе, больно поцеловал в губы.

– Плевать, значит, – проговорил он сквозь зубы.

– Т-ты чего, – испуганно выдохнула я.

– Я тебе покажу, как мне плевать! Да от тебя постоянно несёт мужиками, как от этих горничных, которые сюда явно не за деньгами пришли. Поддаёшься на каждый свой каприз и требуешь, чтобы окружающие танцевали перед тобой, выполняя каждое желание!

Он уронил меня на кровать и с силой прижал руки к её поверхности, а бёдра зафиксировал у себя между ног.

– Прекрати сейчас же, иначе я буду кричать, – пригрозила я, всерьёз испугавшись ожесточившегося лица Сумрака.

– Да кричи сколько хочешь, – прорычал он. – Совет уже не знает, как извернуться, чтобы и род свой спасти, и нежная капризная Избранная довольна осталась! Избранная! Смешно даже! Тот, кого выбрала судьба, должен быть сильнее своих слабостей, сильнее своих желаний и капризов! Да какая из тебя Избранная!

Он резко выдохнул, и я почувствовала, как сильно меня обдало вдруг ароматом его вожделения.

– Говоришь, мне всё равно?! – продолжал он сквозь зубы, пока я потрясённо молчала, будучи слишком удивлённой внезапной в нём переменой. – Ты хоть представляешь себе, каких усилий требует выдержка и контроль над ситуацией?! Я ни на секунду не могу позволить себе отвлечься, вынужден наблюдать за всем, что тебя окружает, следить за ошивающимися вокруг тебя драконами, чтобы не упустить момент, когда опасность подкрадётся к тебе слишком близко! Думаешь, это просто?!

– Нет, – ошарашенно пробормотала я.

– Думаешь, Лукас такой весь из себя хороший?! Думаешь, его выбрали главой клана за красивые глаза? Он способен на такие подлости, которые покажутся безумными даже Саргонам, он способен манипулировать, управлять целыми народами, и глазом не моргнув, отправлять драконов в бой с таким воодушевлением, что те готовы убивать своих братьев ради его одобрения. И ты, глупая ты Избранная, тоже повелась на него.

Перед моим мысленным взором возникли большие, чуть влажные светлые глаза на мальчишеском лице. Цепкий, немного сумасшедший взгляд, который способен разглядеть глубины души. И вспомнилась эйфория от даже короткого слова поддержки с его стороны.

– Прекрати это, – тихо проговорила я, глядя в напряжённое лицо Сумрака.

– Ты же не хочешь, чтобы я себя контролировал, – проговорил он, вжимаясь затвердевшим членом в моё бедро. – Ты же хочешь, чтобы я показал тебе свои истинные мысли и чувства, чтобы отымел тебя здесь и сейчас, как животное, подчиняясь инстинктам.

– Не хочу, – ещё тише проговорила я.

Даже подумать не могла, что Сумрак может быть таким страшным. Хотя его лицо почти не изменилось, только брови напряжённо сошлись на переносице, я самим нутром ощущала исходящую от него невероятную мощь и бессознательно боялась, что она раздавит меня.

Сумрак некоторое время молчал, потом приподнялся надо мной и, встав, взлохматил ладонями волосы, которые легли творческим беспорядком.

– Прости, я не хотел, – бросил он.

Я промолчала. Слёзы куда-то пропали, но руки теперь дрожали, и я подтянула на себя одеяло, пряча обнажённое тело.

– Наверное, ты прав, – с трудом проговорила я.

Сумрак не стал спорить, хотя в глубине души я ждала, что он начнёт убеждать меня в обратном. Постояв немного ко мне спиной, он медленно стянул с себя чёрную рубаху, оставшись обнажённым по пояс, и вновь замер ко мне спиной.

– Джей? – осторожно окликнула я.

Он развернулся, посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом серебристых глаз. А потом сел на кровать и провёл пальцами по моим волосам. Молча покачал головой.

– О чём ты думаешь? – голос мой срывался, но молча наблюдать за ним не было никакой возможности. Кровь прилила к лицу, и сердце застучало в ушах.

– О том, какая же ты глупая.

– Прекрати обзываться.

Он подтянул меня к себе и прижался губами к моему лбу – да так и замер. Я совсем растерялась. Провела пальцами по обнажённой груди и тоже замерла в тревожном ожидании.

Сумрак шумно, с какой-то напряжённой усталостью выдохнул. Я закрыла глаза. Сейчас скажет, что нам нужно идти или что мы не можем быть вместе, а то и ещё что посерьёзнее – и во всём он будет прав. Чертовски, невыносимо прав.

Но вместо этого он провёл ладонью по моей щеке и приподнял голову так, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ты уверена, что хочешь этого? – выдохнул он.

Я растерялась и не ответила. Тогда дракон добавил:

– У тебя сорок претендентов, сорок драконов, с которыми нужно переспать, ты точно хочешь ещё и сорок первого?

Тихо рассмеявшись, я уткнулась лбом в его грудь:

– А говоришь, это я глупая.

И прижалась к его груди, ощущая кожей его тепло и силу, желая раствориться в этом ощущении и стать с ним единым целым. Сумрак обхватил меня обеими руками и сильнее прижал к себе.

– Лиза, – тихо проговорил он.

– Да?

– Что ж ты делаешь…

– А ты?

Он уткнулся губами в мою макушку и, покачивая меня, как ребёнка, промолчал.

– Джей.

– Да?

– Когда всё закончится, я не буду ограничена в выборе своего будущего?

Его пальцы чуть сильнее сжались на моих плечах.

Некоторое время мы молчали. Я боялась произнести вслух то, что думаю, чтобы не спугнуть столь хрупкий момент. Готова была разреветься от счастья, не верила в то, что чувствую его так рядом. О чём думал он? Не знаю. Но спустя некоторое время он прошептал:

– Иногда о будущем лучше вообще не думать.

– Почему?

– Слишком зыбкое. Всё может измениться настолько, трудно поверить, что происходит оно именно с тобой.

Я хотела было отстраниться и по лицу попытаться понять, к чему он клонит, но сейчас зыбким мне виделось не только будущее, но даже настоящее, и, казалось, любое неосторожное движение спугнёт его, прервав тёплое объятье. Поэтому промолчала.

Зыбкое будущее. За последние дни я вообще перестала чувствовать будущее как таковое: в череде событий, круговороте лиц и горах информации трудно задуматься хоть на минуту о том, что меня ждёт завтра. Каким оно будет – это завтра? Что там, за стенами храма? Какой станет жизнь? Всё это отступало на второй план, и лишь то, что здесь и сейчас казалось по-настоящему важным.

– Знаешь, я тебя поначалу боялась, – проговорила я, и Джей усмехнулся. – Смотрел так мрачно, молчал.

– Мне сказали охранять Избранную – я охранял.

– Расскажи мне побольше о Писании.

Он повёл головой, потеревшись щекой о мой затылок, и заговорил неторопливо:

– Писание – легендарная книга с записями о том, как появилась Виригия. Легендарная она потому, что вокруг неё ходит огромное количество легенд, но никто из ныне живущих драконов не знает её секретов наверняка. До тех пор, пока Писание не попадёт в Святилище, оно выглядит, как обычный исторический источник. То, что написано в нём, жрецы рассказывают во время проповедей в храмах, эти истории множество раз копировались, но оригинальных, сохранившихся ещё со времён Дракономатери, Писаний осталось только две копии. Одна из них исчезла вместе с Сапфирой. На её одежде нашли обрывок Писания, скорее всего оно утонуло в реке. Вторая хранилась в библиотеке короля. Попав в Святилище, оно обрело свою истинную форму, но что внутри – никто не знает. Раньше доступ к нему был только у женщин, но и они не могли заглянуть в истинный текст, потому как он может открыться только драконице либо девственнице, посвятившей свою жизнь служению Богине. Так и получалось, что Верховные жрицы последние годы не могли прочесть писание.

– Им что, даже интересно не было? – искренне изумилась я. – Можно же попросить какую-нибудь драконицу его открыть.

– Было, конечно. Мастер говорил, что прежняя Верховная, которая была ещё до Сапфиры, проявляла интерес к Писанию, и даже находила подходящих жриц, достаточно невинных для того, чтобы прикоснуться к нему. С его слов, страницы тогда засияли ярким светом, текст на них исчезал – и больше ничего не случалось.

– Как странно. Что же изменилось теперь?

Я почувствовала, как Сумрак пожал плечами:

– Да Тьма его разберёт. Говорят, о ритуале призыва Избранной узнали как раз из Писания, но ещё до того, как Мастер обратился во служение. Возможно, оно вообще не имеет ничего общего с историей, а является проводником между живыми драконами и прародителями.

– И прародители через него передают потомкам нужную информацию?

– Это одна из версий. Каждый раз, когда Писание несло в себе ценную информацию, оно требовало выполнения каких-то условий. И каждый раз – новых.

– Странно, все ведут себя так, будто вот-вот узнают страшную истину об этом мире.

– Вокруг Писания много мифов и домыслов. Некоторые вообще уверены, что его не существует, а саму книгу создали Верховные, чтобы управлять людьми. Среди людей основное поверье – что Писание – это своеобразный исторический справочник. А что оно на самом деле…

Он замолчал, задумавшись о чём-то. Когда он рассказывал, его голос становился таким мелодичным, чарующим, и я решилась спросить о том, что давно уже интересовало меня, но драконы всеми способами избегали рассказывать подробности.

– За что вы понесли своё проклятье?

Сумрак ответил не сразу.

– Там… трагичная история. Почему ты спрашиваешь?

– Кого ни спрошу, все почему-то уходят от ответа и ограничиваются только пространным “за то, что воевали друг с другом”. Но почему все решили, что это именно проклятье? Почему все уверены, что дело в Дракономатери?

Он тихо рассмеялся, крепче прижав меня к себе.

– Не хотели говорить скорее всего потому, что эта история напрямую связана со мной.

Вот тут я не выдержала и всё-таки привстала, удивлённо глядя на улыбающегося дракона.

– В каком смысле – связана? Если я правильно помню, проклятье было наложено почти тысячу лет назад. А тебе – триста с хвостиком.

– Если считать с момента вылупления.

– Всё, я окончательно запуталась.

Сумрак чуть отстранился, сел передо мной, скрестив ноги, и взял меня за руку.

– Давай расскажу с самого начала. Помнишь, что среди драконов есть строгая договорённость о том, что даже во время войны мы не должны убивать друг друга? Так было не всегда.

Я застонала и качнулась вперёд, уткнувшись лбом в его грудь. Вместо того, чтобы прояснить ситуацию, он её, кажется, только запутал ещё больше.

– До проклятья войны между кланами были самые настоящие, и со временем вражда достигла такого уровня, что связь драконов разных стихий стала… запретной. Даже немыслимой.

– Но ведь среди вас много таких, у кого родители – представители разных кланов? – я выпрямилась, но оставила ладонь в его руках.

– Ты ведь знакома в основном только с теми, кто родился гораздо позже Великого Проклятья. А до него ситуация была другой. Да и популяция была куда выше.

– Ладно, – медленно проговорила я. – Продолжай.

– Несмотря на межклановую напряжённость, ситуации бывали разные. Время от времени всё-таки встречались драконы разных кланов, хотя такие союзы были обречены.

– Ромео и Джульетта, – кивнула я, и Сумрак непонимающе склонил голову. – Не обращай внимание.

– Однажды повстречались молодой дракон из Артасов и ещё более молодая драконица из Лоранов. Если верить тем, кто знал их при жизни, она нашла его на поле боя, серьёзно раненного, и втайне от своего клана вылечила, выходила. А потом понесла от него яйцо…

– С ними что-то случилось? – я осторожно прервала молчание. Сумрак, глядя в сторону, покивал:

– Что-то случилось. Они решили остановить эти войны. В то время Лораны приняли решение подорвать одну из артасовских шахт, чтобы лишить их большого месторождения некоторых металлов – в ответ на отказ выплачивать долг с процентами. Вот, парочка эта решила помешать. Встали прямо у входа в шахту, ещё и яйцо своё притащили. Думали, что Лораны одумаются.

У меня внутри всё похолодело от очевидной догадки.

– Не одумались?

– Не знаю. Лораны избегают эту тему. А те, кто там присутствовал, могут и врать о том, что они якобы просто не успели отдать приказ об остановке заклинания. Или оно уже было запущено безвозвратно.

– Они погибли? – тихо спросила я.

– Вроде того, – вздохнул Сумрак и замолчал, поглаживая мои пальцы.

– А потом… что было потом?

– Потом в месте их гибели, на руинах старой шахты, появился образ Великой Золотой Драконицы, которая сообщила сбежавшимся на взрыв драконам, что отныне они наказаны за бесчинства и братоубийства. Что девочки больше не будут появляться, и так будет до тех пор, пока мы не одумаемся. Тогда было принято соглашение о том, что никто и ни при каких обстоятельствах не должен убивать драконов.

– Только драконов? – я иронично выгнула бровь.

– Людей тогда в Виригии ещё не было.

Я вздохнула и, осторожно высвободив руки, прошла к окну, чтобы открыть его. Мысли были так далеко, что было всё равно на собственную обнажённость, хотелось глотнуть свежего воздуха и немного уложить всё в своей голове.

– А причём здесь ты? – спросила, чуть обернувшись.

– Помнишь яйцо, которое они взяли с собой в шахту?

Теперь уже я развернулась полностью.

– Не хочешь же ты сказать…

– Все думали, что зародыш тоже погиб, но он каким-то непостижимым образом выжил, несмотря на то, что оказался погребён под руинами шахты. Его нашли и выходили несколько столетий спустя.

Я прикрыла рот ладонью, во все глаза глядя на Сумрака, который закинул руки за голову и откинулся на подушки.

– Погоди. Так это… вот почему ты говорил: “Если считать с момента вылупления”! Но как ты мог выжить, несколько столетий пробыв под завалами?!

– Честно? Не знаю. Самому интересно. Яйцо должно было разбиться в момент взрыва.

Я присела на край кровати, не в силах сложить всю информацию вместе, в единую картину, а Сумрак прикрыл глаза, и лицо его выглядело непривычно блаженным.

– Меня долго никто не хотел принимать, – проговорил он. – У нас семейка эмоциональная, вспыльчивая. Вон вспомни моего отца. Это он уже успокоился, раньше кровь в нём кипела куда сильнее.

– Погоди, ты же ему, выходит, не родной сын?

– По крови я ему племянник. Но и родной мой отец тоже был головной болью клана, его горячая кровь в итоге его же и сгубила. Третий брат, отец Регана, однажды из-за любви к человечке чуть не лишил себя крыльев. Реган в нашей семье один такой… спокойный.

Я закусила губы и отвела взгляд, осознав, что Сумрак с рождения был сиротой, а дальнейшая история только усугубляла ситуацию.

– Первые тридцать с чем-то лет меня передавали от родственников родственникам. Выхаживали Лораны, по материнской линии, но им быстро надоело, что я постоянно орал. Отдали Артасам. Там то бабушка нянчила, пока мигрени не начались, то тётка пыталась воспитывать. Отец долгое время не хотел меня брать, потому что я слишком напоминал ему брата. Но в конце концов, когда от меня отказались все, принял в свой дом. Даже не знаю, был я таким сложным ребёнком, потому что меня никто не смог любить, или наоборот, меня никто не смог любить, потому то я был сложным.

Чувство, которое поднималось во мне с каждым следующим его словом, не описать словами. Что-то большое, тёплое, волнующее распирало изнутри, и этим большим так хотелось поделиться с ним, хоть чуть-чуть согреть его замёрзшую душу.

Встав на четвереньки, я подползла к нему и провела носом по чуть щетинистой щеке.

– Несмотря ни на что, ты стал другим человеком, – произнесла я и первой коснулась его губ.

Сумрак прикрыл глаза и ответил таким нежным, мягким поцелуем, от которого по коже побежали мурашки, и сердце взволнованно застучало – но не тем вожделением, которое преследовало меня последнее время, а чем-то принципиально иной природы. Спустя бесконечно сладостную минуту, я чуть отпрянула и заглянула ему в глаза.

– Нельзя же вечно жить прошлым.

– Я и не живу, – тихо ответил он, запустив пальцы в мои волосы за ухом. Я потянулась щекой к его ладони, и он приманил меня к себе, впервые по-настоящему проявив инициативу.

Наверное, в тот момент какой-то частичкой души я умерла и попала в рай. Даже если это всего лишь сон, вызванный больным воображением, и на самом деле я лежу в постели под присмотром мистера Эшли, даже если завтра Сумрак скажет, что всё это было ошибкой, хотя бы раз, хотя бы один раз, хотя бы в этот последний вечер я с ним. И этого было достаточно.

Он подхватил меня под плечи и, не отрываясь от моих губ, уложил на кровать. Потом посмотрел на меня и усмехнулся:

– Я уже и забыл, что положено делать с девушками в постели.

– Не важно, – прошептала я, притягивая его обратно. Кончики грудей касались его обнажённого тела и, твердея, посылали новую и новую волну мурашек. Я тихо застонала, утонув в ощущениях от столь простого прикосновения.

Сумрак не торопился. Он целовал меня, поглаживал по волосам, вдыхал запах, и я отвечала тем же, то сжимая пальцами кожу на его спине, то приподнимаясь над постелью, чтобы прижаться к нему, чтобы почувствовать всем телом, насколько он близок, чтобы осознать реальность происходящего.

Всё это казалось сном. Он не рвался раздеться и войти в меня, не стремился, в отличие от других драконов, проникнуть между моих ног. Он захватывал губами сосок, чтобы тут же перехватить его вновь, а потом вернуться к губам. Он крепко обхватывал мой затылок, вызывая дрожь, вырывая из моей груди стоны, стоны не блаженства – но счастья.

Даже не верилось, что под стальной драконьей маской может скрываться настолько нежный и чувственный человек. Мы то и дело перехватывали друг у друга инициативу, перекатываясь по кровати, переплетаясь телами – и всё это было куда лучше того, что происходило с другими, столь умелыми драконами.

Наконец, оказавшись сверху, он встал на колени и, тяжело дыша, некоторое время смотрел на меня сверху вниз. Мне хотелось манить его телом, выгнуться так, чтобы он не смог устоять.

И он не устоял. Сумрак потянул за ремень, расстёгивая его. Я до боли прикусила губу, не в силах ждать ни мгновения.

А потом в него ударила молния.

Он закричал не своим голосом, выгнувшись в спине, и я закричала вместе с ним. Непонятно откуда его пронзило электрическим разрядом, Сумрак на глазах становился словно состоящим из металла – и тут же обретал человеческий облик, чтобы его вновь ударило молнией.

Я запаниковала. Долгие десять секунд кричала, глядя на него, пока телохранители за дверью врывались в комнату. Не знаю, что было бы, если бы не они – Логан выдернул из-под меня одеяло и, обернув им Сумрака, стащил с кровати, но Джей продолжал дёргаться под ударами электричества.

Я кричала, рвалась к нему. Хотела прильнуть к Сумраку, чтобы взять часть удара на себя, и сделала бы это, если бы не храмовый страж, который обхватил меня со спины и крепко держал, не позволяя сделать ни шага.