Глава 24. Катя
Сон все не шел ко мне. В голове блуждало слишком много мыслей. Потянулась к телефону и глянула на время: уже двенадцать.
Последние недели не задались. Побывала на прежней работе. Там ясно дали понять, что не в восторге от моего возможного возвращения. Поэтому теперь я активно ходила на собеседования. Только все они быстро заканчивались, когда потенциальный работодатель узнавал о моем маленьком ребенке. Они прекрасно понимали, что я буду часто брать больничный, и не давали мне даже шанса рассказать о своих достоинствах.
Деньги подходили к концу, а напоминать Мите об обещанном содержании я не собиралась. Прокручивала в голове, что можно было бы продать…
В этой проблеме и крылась причина моего дурного настроения. На меня давило пугающее ощущение собственной уязвимости. Я теперь для Мишани и мама, и папа. И сейчас для меня самым главным было трудоустроиться!
Прошел уже месяц, а Митя так и не прислал документы для развода. И только один раз после того, как мы разъехались, брал к себе Мишу. Такое ощущение, что он вообще забыл о нашем существовании. Конечно, ему некогда, он устраивает у родителей жизнь для новой семьи…
Новая семья… Подумала про Юру… Не могла успокоиться после нашего поцелуя, после его признания… Я попросила дать мне время пережить предательство мужа, и он вел себя как прежде. Мы снова были старыми друзьями и внимательными соседями. Но теперь я смотрела на него совсем другими глазами. И Юра становился для меня только лучше.
Вдруг раздался звонок в дверь. Испуганно подскочила. Накидывая халат, спешила проверить, не разбудил ли громкий звук Мишу. Заглянула в его комнату: сын спокойно спал.
Быстро добежала до двери и посмотрела в глазок. Митя!
Пустила его в квартиру. Муж вошел, покачиваясь. В нос ударил резкий запах алкоголя. Морщилась, закрывая за ним дверь.
— Привет, Катя, — поздоровался, глядя на меня посоловелым взглядом.
— Привет. Зачем так поздно пришел? — нетерпеливо поинтересовалась я.
— Катя, — повторил он и притянул меня в свои объятия.
Никогда не видела Митю таким пьяным. Не стала сопротивляться и прильнула к груди. От его близости на глазах навернулись слезы. Такой родной и такой чужой… Муж прижал крепче. Уткнулась носом в теплую шею. Чувствовала, как пульсирует его сердце. Втянула носом аромат духов. Другие… ну конечно, Ниночка и тут постаралась…
— Катюша, какая ты хорошая, какая умничка, — причитал Митя, покачивая меня в объятиях. Я в ответ только вздохнула. — У тебя есть, что выпить?
— Нет, — говорила, отстраняясь. — Да тебе, кажется, уже и хватит. Пойдем, чай сделаю.
Пока Митя с трудом справлялся с обувью, я вскипятила воду. Муж показался в кухне и прошел к столу.
— Садись, — указала взглядом на стул, — так зачем ты пришел?
— Я вам денег принес! — гордо заявил он. Покопался в кармане, достал из него несколько крупных купюр и продемонстрировал мне. Положил их на стол и уселся.
— Мог бы на карту кинуть, — проворчала я и поставила перед ним кружку с чаем.
— Спасибо, — кивнул муж и уставился на покачивающуюся жидкость.
Я села напротив него. Митя молчал, не сводя с напитка глаз. Потом приложил руку к груди и в сердцах произнес:
— Катя, как они меня достали!
— Кто? — удивленно спросила я.
— Нина… и мама… спелись… — Митя вытянул вперед руки и стал сплетать в воздухе невидимый узел, — крутят, крутят… затягивают, затягивают… ух!
Я быстро отодвинула кружку, боясь, что он сейчас ее опрокинет.
— Ну ты, Григорьев, молодец! — прикрикнула с досадой. — Пришел ко мне на любовницу жаловаться!
Митя продолжал, как будто и не слышал моих слов:
— Душат они меня, изводят… — жалостливо причитал он. — Я же документы тебе уже недели две, как привести не могу. Рука не поднимается. Знаю, вот отдам их и все! Конец!
— Митя! — позвала его и дождалась, пока наши взгляды встретились. — Конец уже наступил. Безвозвратно.
— Катя… да я же по глупости, — чуть наклонившись, шептал муж многозначительным тоном, словно то, что он говорит, абсолютно все проясняет, — по пьяни… а она залетела…
Закрыла уши руками и резко вскрикнула:
— Замолчи!
Стало так гадко! Митя, даже своим затуманенным взглядом, смог прочитать все мое отвращение и закрыл лицо ладонями.
— Катя-Катя, какой же я дурак… — с горечью выпалил он.
— Тут я не спорю, — ответила, стараясь успокоиться. — Пей чай и иди к своей новой семье, — добавила строго.
Смотрела на него и не ощущала больше той тоски, что накрывала меня от мысли о потерянном муже. Там даже любви нет… Променял меня на разовое приключение. Мечется теперь, сам не знает, чего хочет. Зато я знаю точно: мне такой мужчина не нужен.
Митя выпил чай и, кажется, немного протрезвел. Попросился глянуть на сына. Я, конечно, позволила.
Смотрела через приоткрытую дверь, как он гладит Мишаню по головке. Как осторожно касается губами щечки. К моим глазам подступили слезы. Митя непременно отдалится от Миши. Да он уже это сделал. И то, что муж не будет знать собственного сына, станет самым большим наказанием для него. Но наш маленький Мишаня… ведь он ни в чем не виноват и так нуждается в отцовской любви, в твердом мужском плече. А наш развод скажется на всех… И на виновных, и на невинных.
Митя вернулся в коридор. Я смахнула слезы и направилась к прихожей, намекая, что ему пора удалиться. Митя обулся, но не торопился уходить. Он не сводил с меня глаз, а потом тихо сказал:
— Как бы я хотел повернуть время вспять…
— Нам этого не дано, — сказала в ответ и открыла перед ним дверь.
— До свидания, Катя, — промолвил Митя, выходя за порог.
— До свидания, — ответила я и сразу закрылась за ним.
Вернулась в кровать и устало закрыла глаза. Засыпая, думала о том, что в отличие от Мити нисколько не хотела бы повернуть время вспять… Ведь он сокрушается о том, что сделал неправильный выбор. А я считаю — такой ситуации не должно было даже возникнуть. Не может любящий муж смотреть на другую женщину и прикидывать в голове варианты… Но если чувства угасли, и мужчина все же решился на измену, так пусть будет тверд в своем выборе! "Нет, не осталось в моем сердце к нему уважения…" — печально решила прежде, чем заснуть.
Утром отвела Мишаню в сад и, расположившись на кухне с чашкой кофе, уткнулась в телефон. Просматривала новые вакансии на сайтах по поиску работы.
В дверь позвонили. Задумчиво прошла в прихожую. Повернула замок и потянула ручку. Едва сдержалась, чтобы не ахнуть вслух.
В подъезде стояла Ниночка. В белом, модном сарафанчике. Длинные черные волосы завиты в нарочито небрежные, крупные локоны. На ногах яркие желтые босоножки. В руках маленькая, подходящая по цвету, сумочка. Само очарование!
Хорошо, что я сегодня накрасилась перед выходом в сад и еще не успела переодеться в домашнюю одежду. А то вид на фоне этой красотки был бы совсем печальный…
— Здравствуйте, Екатерина, — пропела любовница мужа. Ее лицо было уверенным, брови слегка вздернуты, пухлые губы застыли в полуулыбке.
"Екатерина…" Слышу в интонации знакомые нотки! Без любимой свекрови не обошлось. И принесла тебя нелегкая! Что же ты задумала?.. Но надо отдать ей должное: не побоялась прийти на чужую территорию. Вот же стерва! От злости в моем теле поднялась дрожь, но я смогла взять себя в руки и вежливым тоном ответила:
— Здравствуйте.
— Я к вам по делу, — сказала гостья и, приподняв руку, показала мне коричневый бумажный конверт.
Я только сейчас заметила его. Меня тут же окатило волной негодования. Если это то, что я думаю… Ярость перехватила дыхание… Будь ты проклят, Григорьев! Решил документы мне через девку передать?!!
Она тем временем, не разуваясь, двинулась к кухне. Я, с трудом поборов оцепенение, захлопнула дверь и следом прошла в комнату.
Любовница мужа уселась за стол и положила перед собой конверт. Дождалась пока займу место напротив. Я осталась стоять, опустив руки на спинку стула. Мое сердце вырывалось из груди, не могла справиться с эмоциями.
Девка прикоснулась к конверту указательным пальцем и медленно направила его ко мне. Сверлила взглядом. В глазах блеснул хищный огонек. Она наслаждалась моим унижением.
— Здесь бумаги для развода. Внутри есть документ о вручении. Подпишите его, чтобы подтвердить получение экземпляра, — снисходительно объяснила.
Я была обескуражена. После вчерашних стенаний Митя прислал ко мне любовницу! Это как плевок в душу! Как издевательство!
Взяла со стола конверт. Разорвала бумагу по краю и достала первый документ. Бросила на девку взгляд. Расселась, упивается победой. Ничего, мне тоже есть что сказать!
— А вы, значит, у Димочки на побегушках? — участливо спросила, смело заглянув ей в глаза.
Ниночка от неожиданности опешила. Думала, раздавила меня? Врасплох застала? И не боится же, что в волосы ей вцеплюсь.
Я подошла к кухонному гарнитуру и отыскала в ящике шариковую ручку. Вернулась к столу и наклонилась, чтобы подписать документ. Она подалась вперед и сквозь зубы процедила мне на самое ухо:
— Нет, сама вызвалась. Я знаю, что он вчера был здесь. — Каждое ее слово кипело желчью. — Я приехала сказать, что можете и не надеяться, Димочка к вам никогда не вернется!
Пока она говорила, я, отчаянно пытаясь выдержать провоцирующее приближение, расписалась и протянула ей лист.
— Его здесь никто и не ждет. А привозить жене документы на развод дурной тон для любовницы, — поучительно выдала я.
Девка подскочила со стула. Ее лицо побледнело. Она выхватила протянутую бумагу, и, запинаясь, но с явной гордыней в голосе, воскликнула:
— Я не любовница, я мать его ребенка!
— Как видите, Нина, для него это ничего не значит, — напомнила в ответ, — но я последняя, кто должен учить вас жизни.
Я указала рукой на дверь, выпроваживая гостью. Она хотела мне что-то сказать, но беззвучно открывала рот. Я в ответ улыбнулась. Той самой, ее ехидной улыбкой.
— Всего доброго вам, Нина.
Она стремительно ринулась к выходу. Я не стала ее провожать. Дождалась, пока закроется дверь и опустилась на стул. Внутреннее напряжение вырывалось из меня потоком слез.
Проплакалась и достала из конверта оставшиеся документы. Бежала глазами по копии искового заявления: "… прошу назначить опекуном, поскольку мать малолетнего не может исполнять свои родительские обязанности в полном объеме…"
Я так резко поднялась, что стул с грохотом отлетел к стене. Зажатый в пальцах лист дрожал вместе со мной. Бросила его на стол и схватилась за сердце. В глазах потемнело, а в груди остро кольнуло. Протяжно застонала. Это выше моих сил! Ненависть растекалась по венам, она громко стучала во всем моем теле с сердцем в унисон.
Нашла глазами телефон. Набрала мужа. Гудки оборвались. Не дожидаясь его ответа, прокричала в динамик:
— Митя, какого черта происходит?!
— Тише ты… Голова трещит, — услышала заспанный голос.
— Ты, сукин сын, решил отобрать у меня сына?! — рычала в ответ.
— Нина привезла тебе документы? — всполошился он.
— Привезла, Митя! Привезла! Ты, вместе со своей девкой, можешь делать все, что хочешь! Я переживу! Но отбирать у меня сына… Это, Григорьев, за гранью!
— Катя, так будет лучше, — убеждал муж. — Ты не работаешь, у тебя теперь нет семьи…
Его прервал мой стон, полный разочарования и гнева.
— Ненавижу тебя! Всем сердцем, Митя! Ненавижу! — прокричала в ответ и нажала отбой.