ГЛАВА 23

Слова герцога не давали мне покоя. Невозможно было понять, что творится в его голове. На признание в любви это совершенно не походило, но и в то, что он может попробовать меня обмануть и использовать я не верила.

От бессмысленных метаний болела голова. Клара, заметившая моя нездоровое состояние, во всем винила особняк.

– Разве можно нормально жить в этом страшном месте, – бормотала она вечером, помогая мне переодеться ко сну.

– Клара? – позвала я, устав теряться в догадках. – Стала бы ты доверять словам человека, неверного короне?

– А… я знаю, что он не верен? – спросила она, со всей серьезностью подойдя к моему вопросу.

– Да.

– Значит не стала бы его даже слушать. – рубанула она. – сдала бы страже.

Меня пугала ее категоричность. Я уже давно заметила, что у местных граждан была какая-то противоестественная любовь к своему королю. Казалось, они даже второго принца признают достойным правителем, заполучи он корону. Только потому что он теперь король.

Революции и бунты среди простого населения в этом мире прописаны не были…

И все же, в чем-то она была права. Если герцог готов пойти против своей верности короне в угоду личным интересам, то и мне соврать он тоже может без угрызений совести.

К тому же, он выглядел как человек, который даже влюбившись, легко мог списать все на простуду, так и не поняв, что случилось.

Мучалась так я долго. Пока не осознала, что веду себя ровно так же, как Фелиция в книге, когда ее отношения с принцем сдвинулись с мертвой точки.

Нельзя было так долго и много думать о герцоге. Слишком опасное это было занятие.

С трудом, но я все же смогла справиться со своими мыслями и уснуть…

Утром, увидев герцога за завтраком, меня вновь охватили сомнения.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил герцог, от которого не укрылись мои вялость и бледный вид.

– Просто не выспалась.

Я не поддержала беседу о своем здоровье и герцог ненадолго замолчал. Было слышно лишь постукивание вилки и легкий скрежет, с которым нож касался тарелки. Повар в этом доме был талантливым человеком и готовил невероятно вкусно. Но я уже начинала скучать по Марселю – дорогому повару Грейс, и его блюдам… А может я скучала по светлой столовой и непринужденной атмосфере за столом.

– Завтра ночью мы навестим графа Йегохана. – произнес герцог, нарушая тишину. – Если ты все еще не передумала, можешь отправиться со мной. Но тебе придется сменить наряд. Платье будет только мешать.

Если он надеялся, что услышав это я тут же откажусь, то просчитался. Герцог еще не знал, что по утрам я люблю наряжаться в мужскую одежду и бегать по саду.

– Об этом можешь не беспокоиться, Грейс обещала приготовить для меня костюм.

Герцог прекратил кромсать свой ужин. Внимательно посмотрел на меня.

– Мужской?

– Разумеется. – я широко улыбнулась.

Рассказать Грейс о том, почему я решила вдруг бросить ее и переехать в особняк герцога нам пришлось. Иначе она отказывалась меня отпускать

Грейс не стала отговаривать, только попросила меня обязательно взять с собой ручной арбалет и быть осторожной. Она и сама пыталась напроситься с нами, но получила неожиданно резкий отказ.

– Ты не умеешь держать себя в руках. – сказал тогда герцог. – И все испортишь.

Грейс обиделась, но спорить не стала, признавая его правоту. Взрывной характер был их семейной особенностью. Но герцог все же умел контролировать себя чуточку лучше.

Если бы при первой встрече я решила шантажировать Грейс, умерла бы значительно раньше, чем это случилось с Розанной в книге.

Грейс смирилась, но чуть позже предложила мне подобрать мужской костюм. Потому что, как и герцог, считала, что в платье на такое опасное дело лучше не идти. А я уже была привычна к мужским штанам и чувствовала себя в них комфортно.

Тогда я с охотой согласилась, а сейчас поняла как же удачно, что герцог не слышал нашего с Грейс разговора.

Для него мои слова оказались неожиданностью.

И пускай у меня все еще не получалось точно разгадать что скрывается за этим его непроницаемым выражением лица, мне показалось, что я заметила растерянность, тенью промелькнувшую в его взгляде.

Это придало мне уверенности. И время до назначенного герцогом срока пролетело незаметно.

⋄⋄⋄

За эти несколько дней я успела так соскучиться по уютной спальне в доме Грейс, что вернувшись в нее, чтобы переодеться, не смогла сдержать прерывистого, полного радости вздоха. Я словно вернулась домой после долгого отъезда.

Костюм, строгий, сшитый из приятной к телу, добротной ткани темных оттенков уже ждал меня в комнате.

Клара, которой пришлось помогать мне с переодеванием, лишь тихо, горестно вздыхала. Она с трудом смирилась с моим неподобающим видом во время утренних пробежек, но то, что я собиралась сделать сейчас, никак не могло уложиться в ее голове.

– Госпожа моя, зачем вам нужен жених, заставляющий вас творить такие непотребства? – стенала она, но послушно снимала с меня платье и расплетала собранные в аккуратную прическу волосы.

– Не драматизируй. Меня никто не заставляет. Я сама.

Клару едва не хватил удар, когда я облачившись в брюки и рубашку, потянулась за жилетом. Застегнув все пуговицы под несчастным взглядом, я несколько мгновений покрутилась перед установленным в углу комнаты зеркалом в пол, в резкой раме. Выглядела я непривычно, но неплохо.

Клара едва успела застегнуть ремешки арбалета, на моей руке, когда в дверь постучали.

– Роза? Ты готова?

Я ожидала услышать Грейс, но пришел ее брат.

Перекинув волосы через плечо, я приняла быстро их заплетать.

– Да. Входи.

– Как можно? – простонала Клара, прижав руки к груди. Все же порой она была излишне впечатлительной.

Герцог открыл дверь и остановился на пороге. Посмотрел на меня.

Молчал он долго, сжимая в руках сшитую из кусков ткани, будто состоящую из всех оттенков ночи, куртку. Я успела заплести косу и даже стребовать с остолбеневшей Клары ленту, чтобы перехватить волосы.

– Ту, черную, с вышивкой, – напутствовала ее я. Взгляд герцога почти не ощущался и на него было легко не обращать внимание.

Закончив возиться с волосами, я наконец обернулась к нему. Уперла руки в бока и спросила:

– Ну? Как я выгляжу?

Ни на что особо не надеялась, памятуя о том, как равнодушно он отреагировал на мое чудесное бальное платье.

– Это… непривычно. – произнес он, с трудом подбирая слова. Ступил наконец в комнату, подходя ближе. Я стояла и ждала, что будет дальше. Хотя бы такая реакция уже могла считаться прогрессом. Легким движением перекинув мою косу за спину, герцог добавил, с улыбкой. – Но тебе этот наряд идет, пожалуй, больше, чем многим мужчинам.

Я не поверила своим ушам.

– Это сейчас… – обернулась к Кларе, – ты же слышала?

Не дожидаясь ее ответа, задала вопрос уже герцогу:

– Ты же мне сейчас комплимент сделал, да? Это же можно считать комплиментом?

– Я полагаю, что так. – удивленно согласился он. И дрогнул, когда я радостно хлопнула его ладонью по груди.

– Комплимент! – кричала я, уже выбегая из спальни. – Грейс! Этот день настал, он сделал мне комплимент!

Маркизу я нашла на первом этаже, в коридоре ведущем на кухню. Грейс терпеливо дождалась пока я переведу дыхание и мягко спросила:

– Что случилось?

– Твой брат сделал мне комплимент. – с восторгом выдохнула я. – Не думала, что доживу до такого…

– И что же он сказал? – с улыбкой поинтересовалась Грейс.

Я успокоилась, задумалась и поняла, что хвастаться особенно нечем.

– Что костюм хорошо на мне сидит. – призналась я, уже не так радостно.

– Роззи? – из-за Грейс, держа в руке вилку, с нанизанной на нее долькой персика, показался Райли – пока его мама разбиралась с меню на следующий день, Райли угощался фруктами. Он вышел следом за матерью и потрясенно уставился на меня. – Ух ты.

– Ну как? Мне идет?

Думал Райли недолго и ответил со всей серьезностью, на которую был способен:

– Ты украсишь собой любой наряд.

И вот это уже был настоящий комплимент.

– Ох, Райли, мне жаль девушек, чьи сердца ты украдешь. – я потянулась к нему, чтобы потрепать по голове. Он вывернулся из-под моей руки, возмущенно напомнив о том, что уже не маленький.

А пригладив пряди, что я все же успела взъерошить, добавил:

– Меня не интересуют другие леди. Я женюсь на тебе. Поэтому не выходи за дядю…

– Как же так вышло, что все хотят украсть мою невесту? – спросил герцог. Он стоял у лестницы, и я не знала как много ему удалось услышать. Не успев еще свыкнуться с мыслью, что у меня появилась возможность претендовать на место невесты кронпринца, герцог узнал, что даже его племянник хочет на мне жениться.

Не дожидаясь ответа, герцог произнес, протягивая мне куртку:

– Нам пора.

И пока в пристройке грустил один рыцарь, которого я отказалась брать на подозрительную ночную поездку, мы покинули особняк. У дверей нас уже ждали всадники. Неприметные лица, простая одежда… я подозревала, что под их куртками, как две капли похожими на ту, что передал мне герцог, спрятано оружие, но не могла его разглядеть.

Эти люди не были похожи на рыцарей, которых я видела с герцогом раньше. Сейчас, глядя на всадников я испытывала неясную тревогу. Я была почти уверена, что имею честь видеть наемников рода Каллахан, но не могла набраться смелости, чтобы подтвердить свои подозрения.

Герцог подвел меня к одной из двух оседланных лошадей. Попытался помочь…

– Я в состоянии сама сесть в седло. – негромко возмутилась я. В присутствии этих молчаливых и зловещих людей мне было не по себе. Рядом с ними страшно было быть слабой.

Герцог не стал спорить и отошел к последней свободной лошади. Через седло была перекинута точно такая же куртка, которую он дал мне.

Как только мы двинулись, все четверо мужчин, как по команде расслабились и сгорбились. Теперь они больше походили на уставших путников. Немного подозрительных, но вполне обычных.

Мы ехали по центру дороги, стараясь избегать света фонарей. Я оказалась в центре группы и ехала сразу за герцогом. И всю дорогу смотрела ему в спину.

Мы скоро съехали с центральных улиц и освещения стало значительно меньше, а темнота сгущалась сильнее с каждым неторопливым шагом лошади.

Несколько раз у меня возникали сомнения в том, что моя идея была хорошей и я даже хотела отказаться от всего и вернуться к Грейс… но в то же время мне было важно увидеть графа. Как бы сильно оригинальный сюжет не изменился, некоторые герои продолжали играть отведенные им роли. И если я узнаю, какая роль была у графа…

Всадники передо мной остановились и мне пришлось натянуть поводья.

– Отсюда мы пойдем пешком. – пояснил для меня герцог.

Один из мужчин остался с лошадьми. Остальные двинулись по переулку, вдоль домов. Я вцепилась в рукав куртки, под которым прятался наручный арбалет. Это придавало смелости. Пластины к нему были пристегнуты к ремню на брюках и я немного об этом жалела. В куртке были глубокие карманы и добраться до них было куда проще.

Мужчины не разговаривали, но как-то понимали друг друга и действовали слаженно.

Когда впереди, в блеклом лунном свете показались две высокие фигуры, я испугалась, решив, что нас сейчас заметят и поднимется суматоха. И оказалась не права.

Мы приблизились. Две фигуры кивнули герцогу и отошли в сторону, тихо приоткрыв заднюю дверь, ведущую в дом.

Пока герцог нянчился со мной, его люди успели разобраться с охраной графа и открыть нам путь в его логово.

Первым в полумрак дома шагнул мужчина со страшным шрамом, пересекавшим все его лицо. За ним последовал самый молодой из наемников, а потом и герцог. Я хвостиком увязалась следом.

Темноту рассеял теплый свет фонариков. В них, за стеклом вместо настоящего огня были установлены круглые, граненые кристаллы, удачно имитирующие волнующийся свет свечи, но горящие намного-намного дольше.

Мы оказались в одном из ветхих домов, стоявших на границе бедных кварталов. Снаружи он ничем не отличался от соседних построек, казался ветхим и неказистым, но обстановка внутри разительно отличалась от внешнего вида.

Пол устилал дорогой паркет, стены укрывали шелковые обои и картины в резных рамах.

Мы прошлись по коридору до лестницы для слуг, ведущей на второй этаж. Узкой и темной. Со скрипучими и слабыми ступенями. Они шатались под ногами, а я не могла даже ни за что ухватиться. Только прижимала ладони к стенам и надеялась, что ступенька не подломится именно под моей ногой.

На втором этаже у меня появилась возможность немного осмотреться. Мне выделили один из фонарей и настрого велели не подходить к окнам.

Было обидно понимать, что меня здесь воспринимают как недалекую барышню, жаждущую получить немного острых ощущений. Можно подумать, кто-то в своем уме стал бы светить фонарем в окна, сидя в засаде.

Я прошлась по коридору, заглядывая в комнаты. Некоторые из них были обставлены и обжиты, другие оказались либо заперты, либо выполняли роль кладовок, в которые сгрузили весь ненужный хлам. В самой дальней комнате, поверх хлама лежало несколько тел. Я едва успела зажать рот ладонью и испуганный вскрик превратился в приглушенный вздох.

Не желая того, я нашла людей, которых граф оставил охранять дом. Аккуратно закрыв за собой дверь, я постаралась выбросить увиденное из головы.

Желание и дальше обследовать дом у меня пропало.

Кроме трех спален – одной особенно шикарной и двух победнее, уместивших в себе несколько скромных кроватей – обжитым выглядел еще кабинет. Там-та и засел герцог, поджидать свою жертву. Его люди разбрелись по дому и затаились.

Я вернулась к герцогу. Он сидел в углу кабинете, в глубоком кресле. Свой фонарь он выключил и теперь тот стоял у правой ножки кресла. Рядом валялась сброшенная на пол куртка.

– А граф даже скрываться предпочитает в комфорте, – заметила я.

Герцог хмыкнул.

– Поверить не могу, что ты действительно взял меня с собой.

Я не хотела тушить фонарь, поэтому оставалась рядом дверью.

– Ты попросила. – напомнил герцог. Будто это все объясняло. Но я не верила, что это единственная причина и испытующе сверлила его взглядом, пока он не сдался:

– У меня была возможность убедиться, что тебе доступны те знания, которые закрыты для меня. – сказал он, вероятно намекая на то, что я знала о нападении на Райли и своем отравлении. – Я не вижу причин сомневаться в тебе. Если ты захотела участвовать… что ж, значит это важно.

Я и представить не могла, что случившееся с Райли может так сильно укрепить веру герцога в меня. Это было странно, но приятно.

– Спасибо.

Мы немного помолчали. В кабинете было душно, и я тоже стянула с себя курту. Аккуратно сложила ее и положила у стены. Там же поставила зажженный фонарь. Не хотелось возвращаться в это место темноту, тут и при свете было не то, чтобы уютно.

Кабинет был обставлен с шиком, дорогие ткани обивки кресел, массивные добротный стол у окна, тяжелые, задернутые шторы красивого винного цвета. Мебель из мореного дуба глубокого темного цвета. По отдельности каждая деталь выглядела приятной глазу, но все вместе создавало довольно гнетущее впечатление.

Герцог сгорбился в кресле. Уперев локти в колени, он сцепил пальцы в замок и бездумно смотрел в пол.

– Этот граф… насколько близки вы были с ним? – спросила я.

Пока герцог молчал, подбирая слова, я приблизилась к его креслу и присела на подлокотник. Идти в другой угол кабинета, чтобы занять свободный стул с высокой резной спинкой показалось мне не самой лучшей идеей. В этом неуютном месте рядом с герцогом было спокойнее.

– Он поддерживал меня, когда наши родители умерли. Помогал разбираться с делами первое время. И был одним из тех, кто высказался против твоего устранения.

– Чего?

Как оказалось, когда я шантажировала герцога, я не учла одну важную деталь – он может пойти к своим подельникам и все им рассказать. Так он и поступил.

Заговорщики сменили место проведения собрания, но это им никак не помогло. Облава произошла, некоторых поймали, лишили титулов и сослали. Пытали их или нет, чтобы узнать имена не пойманных заговорщиков – неизвестно. Но официальных обвинений после случившегося никому выдвинуто не было.

Зато те из заговорщиков, кто все же сумел ускользнуть, обозлились почему-то именно на меня.

Если бы не герцог, который стал следить за мной сразу же после моего неуклюжего шантажа и подтвердил, что я ни с кем не общалась, а прислуга за пределы особняка выбиралась до смешного редко, и здравомыслие подавляющего большинства, умерла бы я далеко не от рук мачехи…

– Граф был одним из первых, кто отверг идею твоего устранения. – закончил герцог свой совсем не жизнеутверждающий рассказ.

Теперь по крайней мере мне стало понятно, почему моя жизнь вдруг оказалась в опасности лишь из-за того, что я потушила загоревшую принцессу. У заговорщиков и до этого был на меня впечатляющих размеров зуб.

– Ну… спасибо ему, конечно, – пробормотала я, – но былые заслуги не могут искупить его вины. Райли не сделал ничего, за что его можно было убить.

– Я это понимаю. – устало отозвался герцог.

Он казался разбитым.

Я подняла руку, желая коснуться его волос, в попытке подбодрить, и опустила ее. Райли всегда очень сильно возмущался, когда я касалась его головы, вряд ли герцог оценит этот жест. Быть может, даже обидится.

Я осмелилась лишь неловко похлопать его по плечу и нервно вздрогнула, отдернув руку, когда на первом этаже раздался шум.

Так громко и уверенно вести себя мог только хозяин этого дома.

Подскочив с подлокотника кресла, я на носочках бросилась к фонарю. Мягкие кожаные туфли с тонкой подошвой почти не издавали шума.

Заскрипела лестница под чужими шагами. Несмотря на нарочитый шик обстановки, дом был слишком старым и нуждался в основательном ремонте.

Я подхватила фонарь, закрыла клапан и свет тут же потух. Обратно к креслу я возвращалась в полной темноте, слепо шаря руками перед собой.

Шум все приближался. В какой-то момент стало возможный расслышать довольное мурлыканье. Граф напевал себе под нос какую-то мелодию, безбожно фальшивя.

Моя рука задела что-то теплое и ладонь сразу же обхватили пальцы, я не успела даже пискнуть. Вернуться на свое место – подлокотник кресла, по правую руку от герцога – он помог мне лично и не отпустил даже когда я села. Меня такое положение вполне устраивало. Так я чувствовала, что не одна.

Граф поднялся на второй этаж. Звук напеваемой им мелодии становился все громче, и я забеспокоилась.

– А что если он пойдет в спальню? – шепотом спросила я.

Герцог на мгновение крепче сжал мою ладонь, то ли подбадривая, то ли требуя соблюдать тишину. И коротко бросил:

– Он идет сюда.

На первом этаже было слышно несколько мужских голосов – охрана, сопровождавшая графа в его поездке. И если вдруг он сейчас пройдет мимо кабинета, зачем-то решит заглянуть в последнюю комнату, увидит тела… какая же неразбериха тогда начнется.

Но герцог знал этого человека достаточно хорошо, чтобы проблем не возникло.

Шаги остановились рядом с кабинетом. С легким скрипом опустилась дверная ручка.

Я затаила дыхание.

Немелодичное мурлыканье графа начинало действовать на нервы.

Вспыхнул свет.

Дальше произошло сразу все.

На первом этаже раздались звуки борьбы, граф увидел нас, перестал расслабленно улыбаться, мелодия застряла в его горле. Мгновение он стоял, потрясенный увиденным, после чего попытался выбежать в коридор, но мужчина со шрамом затолкал его обратно и вошел сам. Закрыл за собой дверь.

Граф не устоял на ногах и тяжело рухнул на ковер.

– Что такое Роберт, неужели не рад меня видеть? – хмуро спросил герцог.

Мужчина со шрамом отошел в угол, чтобы вытащить в центр кабинета стул с высокой спинкой. Молча, не меняясь в лице, он за шиворот поднял опешившего графа и усадил его на стул. Похлопал по плечу и так же молча вышел в коридор.

И каждый из нас знал, что он сейчас стоит за дверью.

– Мальчик мой, – хрипло выдохнул граф, – какая приятная встреча. Право слово, не ожидал тебя увидеть.

– Разумеется. Не для того ли ты забился в эту нору?

– Я не понимаю о чем ты.

Герцог поднялся, выпустив мою руку из пальцев. Порылся в ворохе, что собой представляла его куртка и извлек стрелу.

Спертый воздух комнаты быстро наполнялся запахом табака и спиртного, которым был пропитан граф. Ворот его белой рубашки оказался измазан помадой, пуговицы жилета застегнуты неправильно.

Он неплохо развлекся, пребывал в приподнятом и немного спутанном состоянии и на происходящее реагировал чуть заторможенно. Когда в подлокотник стула, рядом с его рукой вонзилась стрела с черным оперением, справиться с эмоциями граф не смог и предпринял еще одну безумную попытку сбежать.

Герцог швырнул его обратно на стул. Передние ножки на мгновение оторвались от ковра и с глухим стуком приземлились обратно.

Граф икнул.

Он был немолодым, полнеющим мужчиной, из последних сил пытавшимся сохранить остатки былой привлекательности. Напомаженные волосы были уложены на бок, чтобы скрыть разрастающиеся залысины, смазанная воском борода имела ухоженный вид. Он выглядел как множество других стареющих аристократов, но одно важное отличие у него все же имелось. Большое родимое пятно на виске.

Фелиция в книге сравнивала его со звездой.

Фелиция в книге очень хорошо знала этого человека. Он был одной из важных фигур, помогавших героям сближаться.

Но самым главным было то, что граф безоговорочно и безответно любил королеву всю свою жизнь. Его трагичной истории любви в книге отводилась целая глава.

Я медленно сползла в кресло.

Шум крови в ушах заглушал голос герцога и вялые попытки графа врать. От волнения, от осознания ситуации мне стало дурно. Тело Розанны, сколько бы я не пыталась его укрепить, все еще не умело справляться с сильными эмоциями. Это начинало раздражать.

Меня втравили в такое дерьмо и даже не дали нормального тела.

Дурнота прошла раньше, чем увлеченный допросом герцог успел что-то заметить.

Я сидела, откинувшись на спинку кресла и слушала, закрыв глаза.

Сначала граф пытался врать, но в какой-то момент сдался и признал свою вину.

Он сознался и в покушении на Райли и в покушении на кронпринца.

– Что тебе сделал ребенок? – глухо спросил герцог. Судьба принца Эвана его мало волновала.

– Вини во всем свою сестру. – угрюмо произнес граф. – Она забыла о семье и начала слишком много себе позволять.

Резкий удар точно в челюсть сбил графа со стула. Дверь приоткрылась, услышавший грохот, мужчина со шрамом заглянул в кабинет, чтобы убедиться, что все под контролем.

От сильного удара граф потерял сознание.

Пока люди герцога возились на кухне, набирая холодную воду, я ворчала:

– А если бы ты его убил? Кого бы мы допрашивали?

– Какой смысл дальше с ним разговаривать? – раздраженно спросил герцог. Он выглядел смущенным, но признавать за собой вину отказывался. – Мы узнали достаточно.

– Не слишком ли ты скор на расправу? – укоризненно спросила я. – У меня, к примеру, есть еще несколько вопросов.

Когда воду принесли, я не придумала ничего лучше, чем вылить ее на графа. Это возымело определенный эффект.

Когда люди герцога покинули кабинет, нас осталось трое и граф вновь сидел на стуле, но уже мокрый и побитый, к допросу присоединилась я.

– У меня есть предложение. Давайте лучше вы поговорите со мной, а он посидит вон там, – я подтолкнула герцога к креслу. Он вяло сопротивлялся.

– Роза.

– Иди, ты уже и так едва все не испортил. – строго велела я.

И мы оба удивились тому как властно прозвучали мои слова.

В сложившейся ситуации мне бы стоило испытывать что угодно кроме, пожалуй, уверенности. В моей жизни никогда не было настолько откровенного насилия. И жестокость не была для меня чем-то обыденным, но и тогда в бедных кварталах и сейчас здесь я просто делала то, что мне казалось правильным.

– Расскажите мне, как вы пришли к мысли, что смерть Райли поможет принцу Луису?

Граф посмотрел на меня с ужасом.

– Что? Вы действительно думали, что я оказалась здесь совершенно случайно и ничего не знаю о вашем заговоре?

– Аарон! – негодованию графа не было предела. – Ты выдал нашу тайну какой-то девке?

Мне понадобилось не больше секунды, чтобы нащупать в мешочке, висевшем на поясе, одну из пластин для ручного арбалета. Граф немного расслабился рядом со мной и не следил за руками. Ни за своими, ни за моими.

Он желал смерти Райли, а сейчас сидел передо мной такой надменный. Чем дальше от него находился герцог, тем наглее был граф. Он не чувствовал вины за содеянное. Такой чистенький. Не замаравший чужой кровью и пальца. Не видевший тела тех, кого приказал убить. Их мертвые глаза…

Острие пластины глубоко вошло в запястье его левой руки. Кажется, я угодила аккурат в зазор между лучевой костью и кистью. Сложно было сказать это мне так повезло, или не повезло графу.

Он взвыл. Дверь вновь открылась. Мужчина со шрамом оценил ситуацию, хмыкнул и скрылся.

– Роза. – с укором произнес герцог. Он сидел тихо, позволяя мне делать все, что вздумается, но сейчас почему-то возмутился. Будто ему стало жалко графа.

– Он назвал меня девкой.

Я не испытывала сожаления или ужаса из-за того, что сделала. Все мои чувства будто укрыл тонкий слой снега. От легкого холодка, разлившегося в груди меня немного морозило, но это было терпимо.

Граф быстро устал орать и лишь тихо поскуливал, как загипнотизированный глядя на пригвожденную к подлокотнику стула руку.

– Простите, забыла уточнить, вы правша или левша? Надеюсь, я покалечила не важную руку?

Граф с трудом поднял на меня взгляд.

– Ты… ты…

– Почему Райли? Отвечайте. Или предпочитаете умереть от потери крови?

Когда я достала следующую пластину, граф стал на удивление разговорчивым.

И чем дольше он говорил, тем мрачнее становился герцог.

Убить планировали не только Райли. Все знали, что Грейс, после смерти мужа, предпочитает лично сопровождать сына в поездках. Избавиться хотели от последних официальных представителей рода Азари.

– У почившего маркиза был младший брат. – говорил граф хрипло, не отрывая напряженного взгляда от пластины в моих руках. – Его изгнали из семьи после того, как стало известно, что он пытался убить брата. Хотел сам стать главой семьи…

Граф утверждал, что это он нашел опального Азари, и он же предложил ему вернуть титул и власть за одну небольшую услугу…

– Поддержка второго принца. – не дослушав произнесла я. Он мелко закивал.

Я боялась оборачиваться на герцога. Граф старательно не смотрел в угол, где тот сидел.

Все звучало довольно складно, но я не могла отделаться от мысли, что здесь что-то не сходится.

Герцог говорил, что этот человек был против того, чтобы избавиться от меня, то есть, жизни людей раньше он все же ценил… а после так легко принял решение убить сразу двоих. Как будто это было не в его характере.

– А теперь расскажите правду.

– Но я…

– Кто нашел Азари? Кто с ним договорился? Кто пообещал маркизат?

– Я!

– Простой граф? Давно ли у вас есть власть раздавать чужие земли?

Граф, и без того бледный, совсем уж побелел. Его глаза лихорадочно заблестели.

– Распоряжаться землями потухших родов может лишь корона.

Голос герцога пробирал до костей. Кресло скрипнуло, когда он тяжело поднялся на ноги. Все мы прекрасно понимали, что кронпринцу устранять Грейс не было смысла. В отличие от королевы.

И по совсем уж позеленевшему графу несложно было догадаться, как же ему не нравилось, что мы это понимали.

– А…а…аарон, все на благо короны… – прошептал граф.

– Моя семья, не станет жертвой амбиций королевы.

Мне все же пришлось обернуться к герцогу, о чем я почти сразу пожалела. Слишком много ненависти сейчас было в нем.

– Успокойся, пожалуйста. – мне потребовалось собрать все силы, чтобы преградить герцогу путь. – Он может еще пригодиться.

– Ты проткнула его.

– Не насмерть. А ты можешь обещать, что после общения с тобой он еще будет жив?

Грохот стула заставил меня обернуться. Граф, на подгибающихся ногах, бросился к шкафу. Это не имела никакого смысла. Казалось, от страха его разум помутился.

Задрожало стекло в порывисто распахнутых дверцах. Что происходит на самом деле я поняла довольно поздно.

Граф держал оружие не только в ящике стола. Маленький арбалет был спрятан в тайнике, за древними и явно дорогими книгами.

– О.

Мой ручной арбалет оказался быстрее. Я почти не думала, что делаю, тело действовало само – тренировки с Грейс даром не прошли. Плечи арбалета распрямились со щелчком и почти сразу же с тетивы сорвалась всегда заряженная пластина.

Мгновением позже выстрелил граф.

Я не видела куда угодила моя пластина, обзор закрыл герцог. Крепко сжал меня, до хруста костей, впечатал в себя. Благодаря чему я ощутила, как он вздрогнул, когда стрела угодила ему под лопатку.

Тяжело и громко на пол рухнул граф.

Мужчина со шрамом, не сразу среагировавший на шум, так как посчитал, что это мы продолжаем развлекаться, вид имел виноватый. Он не только ослабил бдительность, но и не заметил во время осмотра кабинета тайник.

– Мертв, – отчитался он, склонившись над телом графа. На герцога он старался не смотреть.

Выдернул мою пластину.

– А… куда я попала? – проверить самой не давал Аарон, уверенный, что мне не стоит смотреть на трупы. Даже если они были моего авторства.

– Шея.

Я хохотнула. Это получилось само собой, прерывистый, истеричный звук просто вырвался из груди. Через секунду я уже хихикала не переставая. По щекам текли слезы.

Холод в груди исчез, на его место пришла пустота, порождающая нервную дрожь.

– У меня определенно талант. – сообщила я Аарону. Он попытался меня обнять, но стрела сковывала его движения. – Я убила человека.

Это был не первый мертвец на моем счету, мне бы стоило уже начать к этому привыкать… так почему именно сейчас я не могла справиться с собой?

Аарон неуклюже приобнял меня за плечи.

Арбалет графа оказался двухзарядным. Новенькая, навороченная и практичная вещица. Из него можно было бы застрелить нас обоих. А мужчина со шрамом так небрежно, носком ботинка отшвырнул его к стене…

– Сжечь здесь все. – велел герцог. Бумаги в кабинете они просмотрели раньше, когда я изучала комнаты второго этажа. Задерживаться здесь дольше необходимого просто не было.