ГЛАВА 32

Отъезд королевы в монастырь и отбытие второго принца в гарнизон на границу королевства я пропустила. У меня были дела поважнее. Я до рези в глазах высматривала на дороге одну определенную карету.

Сначала топталась у самых пропускных ворот, но сильно там мешалась, поэтому вынуждена была немного отойти.

Аарон смотрел на мое нетерпеливое топтание на месте с недоумением.

– Вы виделись не так давно.

– Если я успела соскучиться, значит давно.

Зима окончательно вступила в свои права несколько дней назад. Утром, когда было оглашено решение по делу королевы и объявлено наказание, столицу замело. Снег лежал везде, дворники не справлялись. Кареты вязли в сугробах.

Многие ругались на злую погоду, но мне в этом виделся добрый знак…

Хотя сейчас, ощущая как под полушубок пробирается морозец, готова была ругать зиму вместе со всеми. Не помогали даже шерстяные чулки, многослойные подъюбники и зимнее платье из плотной темно-синей ткани с морозным узором по подолу. Вышитые серебряной нитью снежинки сияли в солнечных лучах.

Я была утеплена до предела, но все равно мерзла. И Аарон, стоявший рядом со мной в шерстяном пальто, с расслабленным видом, выглядел дико.

Он не мерз, а я мерзла. Это было несправедливо.

Дыхание паром вырывалось изо рта.

Я с запозданием заметила, что уши Аарона покраснели на морозе. Это немного примирило меня с реальностью.

– Вернись в карету. – предложил он, когда я в очередной раз подышала на озябшие руки. Тонкие перчатки никак не спасали от мороза.

Карета стояла недалеко от нас, на площади, где часто останавливались заезжавшие в город кареты и телеги. Совсем рядом был недорогой постоялый двор и трактир с приличной и дешевой едой… если разговорам проходивших мимо мужчин можно было верить.

Площадь располагалась таким образом, что заезжавшие в город кареты можно было увидеть только если бы они решили остановиться на самой площади, или поехали по западной дороге – крайней из трех дорог, что вели в столицу от ворот.

– Я не пропущу их прибытие! – решительно ответила я, продолжая дышать на руки.

Мороз мог бы быть и не таким беспощадным, конечно. От искрящейся белизны уже болели глаза. Я хотела поскорее вернуться домой, сесть с чашкой горячего чая у окна и наслаждаться безопасной красотой тенистой улицы. Но кареты маркизы Азари все еще не было видно.

А я рисковала в скором времени проиграть холоду и позорно спрятаться в карете, на радость Аарону.

Народу вокруг было много. Не только приезжих, но и городские жители присутствовали. Торговка с лотком на колесах предлагала усталым путникам горячие пирожки и чай, зазывалы стараясь перекричать друг друга, приглашали всех желающих снять комнату на их постоялом дворе или отобедать в их трактире.

Рестораны и кофейни в этой части города не приживались.

Все эти люди проживали свой обычный день. Будто бы ровно в это время, на другом конце города из таких же ворот сейчас не должна была выезжать лишенная всего и низвергнутая королева.

По официальной версии, которую должны были донести до народа, королева устала от дворцовой суеты и пожелала уединиться в одном из монастырей к югу от столицы.

Второй принц же, напротив, желая снискать славу и зарекомендовать себя как бравого война, отправился на границу.

Я не сомневалась, люди будут сплетничать, едва ли они поверят официальной версии, но вряд ли хоть кто-то из них хотя бы приблизится в своих размышлениях к правде.

Я попробовала спрятать руки в рукавах полушубка, но это была заведомо провальная затея.

Аарон, наблюдавший за моими попытками немного согреться, со смирением мудреца, познавшего тщетность бытия, вздохнул.

– Дай сюда. – он перехватил мои руки, и я не сразу поверила своим ощущениям. Ладони его были возмутительно теплыми.

– Как так-то? – с обидой спросила я. Ведь это меня заботливая Клара одела так, будто я собиралась в Снежную пустошь. Но тепло было Аарону. – Что за несправедливость?

– В детстве меня заговаривали от холода. – с едва заметной улыбкой признался он. – Старшие настояли. Я был единственным наследником мужского пола. Меня надлежало беречь.

ладони отогревались, а вместе с этим и внутри становилось теплее. Я смотрела на наши сцепленные руки и думала сразу обо всем.

Аарон не рассказал, что делал и как себя чувствовал в ночь, когда я не вернулась домой. Но и ругать меня за это не стал, хотя было видно, ему много хотелось бы мне сказать. Кронпринц сдержал обещание и принял весь гнев на себя.

– Тебя не злит, что королева так легко отделалась?

Аарон прекратил перебирать мои пальцы.

– Легко? Она лишилась всего, чем дорожила. Есть ли наказание страшнее?

– Ну… смерть? – не очень уверенно предположила я. Казалось, вопрос Аарона как бы подразумевал безоговорочное «Нет».

Он рассмеялся. Беззлобно, но я все равно смутилась. Словно глупость какую-то сказала. Но ведь это не глупость.

– Я хорошо знаю тетю, Роза. Уверен, она предпочла бы смерть бессмысленному прозябанию в монастыре. – заметив, что я нахмурилась, Аарон спросил. – Ты не согласна с этим?

– Разумеется! Да, сейчас королева не в самом выгодном положении, но пока жива, она способна это изменить. Хотя бы попытаться. В чем был смысл всего, что уже было сделано, если она так легко сдается? Не лучше ли бороться до конца?

Еще в той, обычной жизни, мысли о смерти посещали меня. Когда наступало лето и нужно было ехать к бабушке. Или когда я получила недостаточно высокий балл на экзаменах и расстроила родителей. Все это казалось невыносимым. Я не видела смысла в своем существовании и желала все прекратить.

Но что-то меня останавливало. Маячившая на горизонте возможность, которую я наверняка упустила бы, сдавшись так рано.

И это окупилось. Сначала я получила свободу, поступив в университет. А после, оказалась в незнакомом и невероятном мире, словно сошедшем с книжных страниц. Совершенно одна, не понимающая, что происходит, напуганная, на грани смерти – настоящей, а не той, что рисовало мое воображение в особенно тяжелые периоды, я наконец ощутила себя по-настоящему живой.

Начала бороться за жизнь, вместо того, чтобы плыть по течению, нашла людей, ставших мне родными, готовых принять меня, а главное – любить просто так. Без условий.

Я наконец стала не вечным разочарованием родителей, а собой.

И все лишь потому, что когда-то не сдалась.

Поэтому я не понимала какие причины могли бы заставить королеву предпочесть ссылке казнь.

– Мы не помешаем? – раздалось совсем рядом, ехидное.

От неожиданности я едва сдержала постыдный порыв вырваться и спрятать руки за спину. Увлеченная своими мыслями, я пропустила момент, когда в город въехала карета маркизы.

Фелиция не стала задавать ненужные вопросы. Она обняла меня, уткнувшись носов в мех воротника и что-то невнятно забормотала. Аарон отпустил меня и предусмотрительно отошел на несколько шагов. На его шее тут же повисла Грейс.

Райли с серьезным видом стоял рядом. Он изо всех сил старался быть невозмутимым, но даже не чуткий Аарон заметил, что ему тоже хочется немного внимания.

– Спасибо. – тихо прошептала Фелиция.

– За что?

– Помолвка была разорвана. Мне не нужно выходить за Луиса.

Мне хотелось самой сообщить ей эту замечательную новость, но родители Лии оказались быстрее. Впрочем, если бы я не надеялась рассказать все при личной встрече и отправила письмо, возможно, и оказалась бы первой.

– Я же говорила, что спасу тебя. – гордо произнесла я. Не стесняясь, прибрав к рукам все заслуги. – Разве я не самая лучшая подруга на свете?

Фелиция грустно улыбнулась.

– А ведь раньше это я поддерживала и всячески старалась тебя защитить.

В те времена Роза не могла позволить себе быть дерзкой. А может и не хотела.

Мне оставалось лишь надеяться, что этот мир она покинула мирно и тихо, до последнего не подозревая, что люди, которых она считала семьей, желали ее смерти.

Освободив брата, Грейс направилась ко мне, раскрыв свои объятия. Я не сопротивлялась, хотя чувствовала себя довольно странно, обнимаемая с обеих сторон двумя прекраснейшими девушками.

– Нужно заказать столик в ресторане. –спохватилась Грейс. – Мы должны отметить возвращение в столицу. Аарон…

– Да-да, все сделаю. – утомленно пообещал он. – А теперь, быть может, поедем? Роза замерзла.

Леди засуетились, не сговариваясь, подхватили меня под руки и повели к карете. Когда-то Фелиция даже подойти к Грейс не могла, а сейчас они действовали так слаженно и естественно, словно знакомы очень и очень давно.