Глава 23

Медсестра тащит меня в гостиную. Ей не нравится, что я сижу в спальне. А мне здесь лучше. Чтобы подышать свежим воздухом, можно открыть окно, на стенке висит плазма, пара книг лежит на нижней полке столика, еду мне приносят. Не хочу проверять, кто есть в квартире. Сколько охранников и где сейчас Чертов. Он не заходит ко мне больше, и мне этого достаточно. Неделя не самый большой срок, его можно провести в одной комнате.

— Так дело не пойдет, Татьяна, — упрямо повторяет медсестра. — Я попросила подать обед в столовой, там всё готово.

— Я не голодна, — вру.

Я не смогла проглотить завтрак.

Утренняя тошнота не проходила, и я не придумала ничего лучше, как сбросить содержимое тарелок в унитаз. Только чтобы не волновалась медсестра, от ее заботы, за которую она получает кругленький чек, хочется выть. Она пытается совмещать сиделку и психолога, и лезет, лезет ко мне с вопросами.

А мне нужно, чтобы меня оставили в покое.

Я устала от лицемерия. От чужих решений в моей жизни и от этих апартаментов, в которых пережила слишком многое. Я осталась в хозяйской спальне и сплю в той же кровати, в которой меня брал Чертов. С ума сойти, всего несколько дней назад мне было хорошо с ним. Я доверяла ему и позволяла то, что не позволяла ни одному мужчине до него.

Лучше не вспоминать. Иначе снова слезы, а я устала от них. Лучше думать, что пришел момент оплаты. Тот самый кругленький чек, который мне тоже придется погасить. За свою наивность и влюбчивость. За то, что справила тридцатилетие, а в сказки верить не перестала. И платить придется не только переживаниями… Мне кажется, я беременна. Я знаю только те признаки, которые знает каждая девушка, и они указывают на то, что это случилось. Я стала быстро уставать и тошнота не проходит.

Конечно, это может быть из-за нервного перенапряжения, мне нужен тест, чтобы узнать точно. Но я боюсь просить его. Я боюсь даже гуглить в телефоне информацию о ранних сроках! Вдруг охрана контролирует мой телефон? Вдруг они узнают и доложат боссу?

Мне страшно от одной мысли, что Чертову станет известно.

Я не знаю, как он отреагирует.

Я больше ничего о нем не знаю, так что не хочу даже предполагать его действия. Мне нужно выбраться из его квартиры, из петли его власти, а уже потом проверять свое здоровье.

Хотя я не могу запретить себе думать о ребенке. Я мечтала об этом последние годы, уже и возраст подходил, а у меня никак не складывалось в личной жизни. Лавров вбил в нее последний гвоздь, превратив меня в затворницу. А рожать для себя я не решалась. Я выросла в детдоме и холодела от мысли, что мой малыш повторит мою судьбу. Я же совершенно одна, у меня нет родственников, некому будет позаботиться о моем ребенке, если со мной что-то случится. Поэтому я тянула и ждала, что найду хорошего мужчину.

Дождалась.

— В квартире никого нет, — добавляет медсестра, она явно собралась сегодня вытащить меня из комнаты любой ценой. — Вся охрана осталась за входной дверью.

Мне кажется, она врет.

Апартаменты двухэтажные и тут полно комнат. В любой из них можно сделать пит-стоп для охранников. Мне вообще-то плевать на них, мне бы не видеть только одного человека.

— А Чертов тут?

— Нет, — медсестра качает головой. — Его нет уже три дня.

Я вглядываюсь в ее сухое лицо. Сейчас мне важно, врет она или нет.

— Вам нужно размяться, — добавляет она, пытаясь “дожать” меня. — На втором этаже есть беговая дорожка. Вы же были наверху? Там прекрасный вид, рядом балкон и оранжерея. Неужели вы не устали в одной комнате? Квартира огромная, красивая, столько занятий… Вам это нужно, Татьяна. Вам стоит переключиться. Вы на себя не похожи.

— Столовая, — произношу, устав от ее уговоров. — Мы говорили о ней.

— Да! — она вспыхивает от радости, когда понимает, что я согласна. — Пойдемте, я, если честно, ужасно голодна.

Она выходит из спальни первой и придерживает дверь. По ее напряженному взгляду видно, что ей не верится, что я, наконец, переступлю порог. А я иду и прислушиваюсь к тишине. Хоть бы она не врала, и в гостиной никого не оказалось. Даже охранников.

— Смотрите, какая красота! — давит жизнелюбием медсестра. — Как сервировали!

Маленькие стильные букеты стоят на обеденном столе, там же расставлены свечи и модные тарелки. Я оглядываю сразу несколько комнат, которые соединены и создают одно пространство, и выдыхаю полной грудью.

Без сюрпризов.

Горничную и ту выставили вон.

Я прохожу к столу и всем видом показываю, что не настроена на беседу. Медсестра предпринимает несколько попыток найти общую тему, но я смотрю в тарелку. Я не собираюсь заводить приятелей в доме Чертова. После обеда я загружаю свои тарелки в посудомойку и молча ухожу на второй этаж. Тихонько поднимаюсь по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Но размяться действительно хочется. Выйти на балкон и подышать простором.

Пока у нас с Чертовым длилась фальшивая идиллия, я успела заказать туда плетеную мебель и напольную вазу с цветками сакуры. Я поворачиваю к балкону и прохожу сквозь еще одну гостиную. Сегодня пасмурный день, воздух пахнет дождем и осенней свежестью. Я подхожу к стеклянному поручню и оглядываю беспокойный город. Поток машин горит красно-желтыми огнями, а соседние высотки кажутся неприступными бастионами.

Всё холодное, из камня и стекла, навечно чужое…

Я беру плед и сажусь на кушетку, подбирая под себя ноги. Надеюсь, эта “прогулка” мне зачтется, и завтра медсестра отстанет от моего затворничества. Я прикрываю глаза и просто дышу, вдох-выдох, вдох-выдох, еще один день на перемотке. Придет вечер, а потом утро, и с каждым таким кругом будет становиться легче. Ведь время лечит, все так говорят.

В кармане играет легкая мелодия сотового. Я достаю телефон, вижу, что звонит Артем и перебарываю желание сбросить звонок.

— Что-то важное? — спрашиваю вместо приветствия.

И не узнаю собственный голос. Сигнал двоится и я слышу свой голос в динамике. Со стороны он звучит ужасно — замученный и неживой, как будто я лежу в реанимационной палате.

— Здравствуйте, Татьяна, — Артем подчеркнуто вежлив. — У меня поручение от босса…

— Только не это.

— Оно в ваших интересах, — поспешно добавляет Артем. — Он приказал, чтобы я собрал для вас досье на Самсонова. Вы и сами об этом просили, помните?

— Да, ты тогда отказал.

— Мне нужно было разрешение. В общем, я сделал. Я могу привезти его, если вы не против?

С губ почти срывается “а прислать никак?”, но я не против увидеть Артема. На него моя злость почему-то не распространяется. Наоборот, от его мягкого, но не заискивающего, голоса становится теплее на душе.

— Привози, — отвечаю.

— Я тогда буду где-то через час. Тут пробки.

Я отключаюсь, провожу еще полчаса на балконе, а потом возвращаюсь в свою спальню. На тумбочке уже лежат дневные таблетки, которые каждый раз заботливо кладет медсестра. Я принимаю только витамины, а остальные выкидываю.

— Нужно переодеться, — советую себе, заглядывая в зеркало.

Вид, конечно, так себе. Почти как голос.

Три дня пустоты, слез и шока не прошли незаметно. Я пытаюсь переключиться, хотя бы нащупать развилку в сторону нормальной жизни. Нужно начать с простых действий, так можно постепенно вытащить себя из болота. Я иду в душ, где заставляю себя хорошенько напенить мочалку, а потом пройтись по коже скрабом. Сладковатый запах я едва чувствую, хотя помню, как он мне понравился в первый раз. Я не приду в себя сразу — не услышу прежние запахи и не вижу яркие краски — но пытаться надо. Я, как робот, наношу на волосы уходовый бальзам, расчесываю их и достаю баночку с патчами. Прячу круги под глазами гелевыми полосками, а на лицо наношу сыворотку.

В гардеробной нахожу оливковый домашний костюм известного бренда. Он помогает коже выглядеть здоровее, хотя это случайность. Я взяла с вешалки первый попавшийся комплект. Повезло.

— Артем приехал, — сообщает медсестра после стука. — Он сказал, вы разрешили…

— Да, я сейчас выйду.

Я снова смотрю в зеркало.

Стало на пять процентов лучше.

Но надо вытаскивать себя, Таня.

Может, в досье, которое привез Артем, даже дорога найдется.

Не может же случаться только плохое…

Я второй раз за день иду в гостиную и издалека вижу помощника. На нем красивый синий костюм в темно-серую клетку. Артем выглядит до преступного свежим, словно не забывает о патчах каждое утро.

— Я немного раньше, — произносит он, оборачиваясь на мои шаги. — Я всё привез.

Он не задерживается на мне взглядом, боясь смутить. Он сразу переходит к делу. Кладет кожаный портфель на стол, раскрывает его и достает увесистую папку.

— Там много фотографий, — Артем нажимает пальцами на папку и подталкивает ее в мою сторону. — Я бы не советовал переснимать страницы отсюда, это очень деликатная информация. Она может навредить Самсонову, если станет широко известна.

Я ничего не отвечаю, но он все равно отдает мне папку. Я подтягиваю ее к себе, садясь в кресло.

— Я отвезу вас к нему, — добавляет Артем.

— К кому? — я успеваю испугаться, прочитав его фразу как “я отвезу вас к Чертову”.

— К отцу. Босс распорядился, чтобы это был я, — Артем улыбается так, как умеют только деликатные люди. — Через четыре дня.

— Я тоже считаю, — я грустно усмехаюсь. — Ты не хочешь чай, кофе?

— Да, я сам налью, — он кивает. — Вы пока читайте. Если возникнут вопросы, я рядом.