Глава 28

Я не признаюсь отцу, что Чертов звонил мне.

К счастью, юрист не доложил ему, что странная организация с Муратовым во главе хочет, чтобы я лично явилась в их офис. Поэтому на горизонте пока тихо. Я немного успокаиваюсь и вспоминаю, что умею мыслить рационально. Истерить мне точно сейчас нельзя, мне нужно защитить ребенка. А если начнется новый раунд войны Самсонова и Капо, то о безопасности можно забыть. Там уже никто никого не будет слушать, тестостерон хлынет потоком и всё может кончиться очень плохо.

Нужно как-то договориться.

Усмирить бурю.

Я кручу эти мысли, спустившись на первый этаж. Большой холл выводит к террасе, а с другой стороны звенит посудой ресторан. Ко мне выходил их администратор минут десять назад и сказал, что они найдут столик для меня. Суббота, всё забито, но отец снял мне квартиру на верхнем самом лучшем этаже, и поэтому ко мне особое отношение. Я вежливо отказалась и продолжила разглядывать холл.

Бодигардов не видно.

Впрочем, жилой комплекс хорошо охраняется собственными силами. А Самсонов знает, что я плохо переношу грозных вооруженных ребят.

Я слышу приближающиеся шаги. Они приходят со спины, и через мгновение высокий силуэт в строгом костюме показывается справа. Я непроизвольно запрокидываю голову, смотрю на мужскую спину в темно-сером пиджаке и напрягаюсь.

Что-то не так… Знакомый?

Мужчина оборачивается и делает плавный шаг к креслу напротив. Он садится и снимает с лица солнцезащитные очки.

— Здравствуйте, Татьяна.

— Артем? — у меня схватывает горло от удивления. — Ты тоже тут…

— Да, прилетел с боссом, — он кивает и бросает напряженный взгляд на наручные часы; кажется, он нервничает. — У нас проблема.

— У нас? Артем, я понимаю, что ты выполняешь приказ, но тебе не стоило вот так приходить. Отец воспримет это как давление. Как угрозу, — я оборачиваюсь, понимая, что в любой момент может появиться кто-то из моей охраны. — И тогда станет хуже, мы не сможем договориться.

— У меня нет выбора, — отзывается Артем. — У меня всего пара минут.

Он судорожным жестом отбрасывает полы пиджака.

— Босс приказал, чтобы вас привезли к нему. Сейчас.

Что?

Я усмехаюсь на нервах. Не могу поверить своим ушам.

Он это серьезно?

— Машина уже ждет, — продолжает Артем. — Их там даже три, на случай сопротивления вашей охраны. Поэтому лучше не доводить до кризиса. У парней приказ привести вас к боссу, и они его выполнят любой ценой.

— Он совсем свихнулся?

— Он пьян, — Артем тяжело выдыхает и подается вперед, ловя мой взгляд. — Я не могу удержать его людей. Я смог уговорить их дать мне подойти к вам первым, но на этом всё. Больше меня слушать не будут.

— Я никуда не пойду, — я качаю головой, а ладонью нащупываю сотовый в кармане. — Потащите меня силой? Может, сразу тогда свяжите, чтобы Капо было удобнее.

— Таня, прошу… Подумай о ребенке.

— Это ты мне говоришь?!

Я срываюсь на возглас и резко отворачиваюсь к окну. Оно закрыто плотной шторой, но я упрямо разглядываю королевский орнамент на ткани. Вот и вся моя воинственность. Я спорю с Артемом, сжимаю в ладони сотовый… и ничего. Я остаюсь на месте. Я боюсь начинать войну так сильно, что боюсь звать на помощь.

— Успокой его, — совсем тихо произносит Артем.

— Я не лягу с ним…

— Я не об этом. Ты умеешь разговаривать с ним. Он сейчас сам не свой, не понимает, что творит. Он загоняет сам себя, в нем столько злости, что он не послушает никого, кроме тебя.

Я прикрываю глаза, не зная, что со всем этим делать.

— Ему плохо без тебя. Он завтра сам пожалеет, что отдал такой приказ. Но сегодня его несет.

Артем касается моей ладони. Его горячие длинные пальцы легонько сжимают. Он встает со своего места и ждет, когда я сделаю то же самое.

— Через минуту твой охранник придет на обход.

— Ты знаешь расписание моего охранника?

— Капо теперь знает всё.

Это звучит как приговор. В руках Капо теперь столько власти, что противиться ему невозможно.

Артем шагает в сторону. Словно исходит его время, и у него больше нет возможности меня уговаривать. Я отсчитываю секунду, другую и… поднимаюсь с места. Иду за ним, сохраняя небольшую дистанцию. Стараюсь не крутить головой, чтобы не привлекать внимание, но в то же боюсь не заметить охранника.

Вдруг отец узнает?

Я даже не хочу представлять, что тогда начнется.

У Самсонова тоже крутой нрав, и он в своем праве. Конечно, он будет защищать дочь. И внучку или внука. Он с ума сойдет, если узнает.

Лучше не думать об этом. Если я хоть что-то знаю о Чертове, если он не соврал и он действительно не монстр, я скоро вернусь назад. Можно будет вычеркнуть этот ужасный вечер из памяти и ничего не говорить отцу.

Артем раскрывает передо мной дверцу квадратного внедорожника. Он виновато кивает и выглядит, как человек, которому тошно от собственных действий. Кажется, Артем выполняет роль совести в команде Капо. Я сажусь на заднее сиденье.

— Не гони, — приказывает Артем водителю. — Она ждет ребенка от твоего босса, держи это в своей голове.

Рядом с водителем сидит охранник. Тоже квадратный. И ему явно не нравятся нравоучения какого-то помощника в очечках. Он цыкает на Артема, а потом хамовато закрывает тонированное стекло. Авто трогается с места, но обходится без резкого рывка и гоночных пристрастий. Слова Артема все-таки подействовали, и меня везут очень бережно.

Я набираю пару стандартных сообщений отцу — спрашиваю, как прошел его день, и добавляю, что пошла спать. Мне бы выиграть время до утра, поберечь его нервы и силы.

— Сзади, — подсказывает охранник водителю, — Вон наши, видишь? Заруливай туда.

Я узнаю здание пафосного отеля. Мы в самом центре. В том самом месте, куда меня привезли после известия о гибели Лаврова. Дежа вю… Словно жизнь зациклилась и вечно будет крутиться вокруг его появления в моей судьбе. Он заставил меня заключить брачный договор, а с Капо вовсе вышел “брачный” приговор. Не вырваться, не получить помилование. Как ни старайся.

— Прошу, — цедит охранник, заглядывая ко мне в салон.

Он отступает подальше, давая мне воздуха, а я вижу как у двери черного входа толпятся еще трое бойцов. Всё, как любит Капо. Много силы, мало маневра.

Я спускаюсь с подножки и иду к двери. А там холл с сильным эхо, стальная кабинка лифта и коридор с золотыми светильниками.

Номер тот же. Президентский люкс, в котором я провела одну ночь.

— В гостиной, — подсказывает незнакомый мужчина.

Он показывает ладонью направление и выгоняет прочь охрану. Сам тоже уходит. Я шагаю в заданном направлении, прорываясь сквозь давящую тишину. Я думала, тут будет вечеринка. Пьяное веселье, громкая музыка и вальяжные разговоры.

Хотя.

Вечеринка здесь была.

Я иду дальше и замечаю следы всего того, что успела себе представить. Вон и забитая пепельница, и недопитые стаканы, и женский парик кипельно белого цвета… Я отворачиваюсь, боясь увидеть что-то гадкое. Мне, наоборот, надо схватить поменьше впечатлений. Так будет легче забывать.

Дверь в гостиную приоткрыта. Я осторожно толкаю ее и делаю шаг внутрь, опустив глаза в пол. Как последняя секунда перед прыжком в бездну. Сердце начинает биться быстрее, а воздух кажется пустым. Весь кислород куда-то девается, и поэтому глотки приходится делать чаще. Чаще и чаще. Только вот толку ноль.

Хриплый выдох прошивает насквозь. Я слышу его и порывисто поднимаю голову, не желая больше прятаться. Наталкиваюсь на черные глаза Капо. Он смотрит прямо на меня, так жадно и даже безумно, что я едва узнаю его.

Это точно он? Тот мужчина, который просил называть его Сашей?

Он не шевелится, и кажется едва живым. Его лицо покрыто испариной, а в глазах плещется алкоголь. Да, он изрядно пьян.

— Приехала, — произносит он голосом босса.

Сколько я его не видела?

Три месяца? Больше?

Он изменился. Он вошел в пик своей карьеры, это сразу видно. Но власть сделала его грубее, черты лица Капо и так лишены изящества, но сейчас они как будто напитались чем-то темным. Нехорошим…

Странно.

Я представляла себе его иначе. Думала, что он купается в ликовании, счастлив и чувствует себя вечным победителем, разделавшись с Самсоновым и заняв главное место в столице. А у него вид человека, у которого внутри вот-вот лопнет пружина.

— Можно мне воды? — спрашиваю самое безобидное, что приходит на ум.

Я остаюсь стоять у двери. Мне не по себе от всей ситуации, от сумрака в комнате, от того, что я едва узнаю мужчину перед собой. Внутри начинает зреть страх.

Может, зря я?

Это же опасно…

Вдруг он сейчас абсолютно далек от адекватности?

Капо просыпается как от глубоко сна и идет к столику, он берет с подноса бутылку минералки и подходит ко мне. Мое самообладание проигрывает, когда ему остается последний шаг. Я машинально отступаю назад и вздрагиваю, когда наталкиваюсь спиной на дверь.

— Вода, — произносит Чертов.

Он подносит бутылку к моей ладони. Я сжимаю ее, но пальцы шалят из-за напряжения. И он замечает это, я вижу, как его острый взгляд падает вниз.

— Я пьян, но контролирую себя.

Он обхватывает мою руку, обжигая пламенем, и помогает сомкнуть пальцы как следует. И не отпускает, словно собрался напоить меня.

— Хорошо, — я послушно киваю, потому что не верю в его контроль.

Я пришла сюда с одной мыслью — просто переждать. Придет рассвет и можно будет говорить по-другому. А сейчас я готова быть самим послушанием. Я осторожно тяну бутылку на себя. Жду, когда Капо отпустит, и чувствую, что меня на самом деле мучает жажда.

Он разжимает хватку, но не отодвигается. Я делаю несколько глотков, стараясь не подавиться. Пить хочется, но в горло ничего не лезет. Тем более Капо продолжает рассматривать меня. Он молчит, и мне уже кажется, что ему больше ничего и не нужно. Только, чтобы я была перед глазами. Рядом.

— Ты изменилась, — его баритон играет хриплыми интонациями, как легкая вибрация, которая почти осязаемо расходится по коже.

— Это кажется, тут мало света. Я почти не вижу тебя.

— Так же лучше.

— О чем ты?

— Ты не видишь мою ненавистную рожу. Тебе должно быть легче, малышка.

— Капо, — я качаю головой, чувствуя, что разговор поворачивает в сторону ссоры. — Зачем ты приказал привести меня?

— Я соскучился.

Я обреченно выдыхаю.

Его логика хозяина жизни убивает меня.

— Я чертовски соскучился, — в нем что-то зажигает искру и он обхватывает ладонями мое лицо, так жарко и тесно, что я непроизвольно запрокидываю голову, как для поцелуя. — Моя малышка, моя сладкая…

Я успеваю выставить ладонь. Я царапаю его, не позволяя дотронуться губами до моих губ. А другой рукой веду по стене. Где-то должен быть выключатель… Я же помню, он рядом с дверью. Черт, да где он?!

Пальцы набредают на клавиши. Я бью по ним со злой силой и вижу, как лампочки под потолком “оживают”. Они не зажигаются сразу на всю мощность, чтобы не ударить по глазам, но проходит несколько мгновений и комната оказывает залита светом, напоминающим дневное летнее солнце.

— Не трогай меня, — я говорю ему в воротник, не хочу запоминать его пьяный оскал и поплывшие от похоти глаза. — Мы это уже проходили, Капо. Ты уже лез ко мне пьяный. В том коридоре, помнишь? Я помню. Я до сих пор всё помню. Это ты отряхнулся и пошел дальше, как ни в чем не бывало, а я так не умею. Мне каждое твое прикосновение, каждое слово… Я живая, черт возьми!

Я встряхиваю головой, но эмоции не отпускают.

— Ты привык, что тебе все в рот смотрят. Ты всегда можешь откупиться или заставить делать по своему угрозами. И ты близок… Я не исключение, я тоже сломаюсь, если ты продолжишь угрожать. Ради малыша я готова на всё! И ради отца! Ты забрал у него бизнес, осталось только добить.

Я киваю несколько раз. Его молчание только распаляет меня, я слышу, как сверху приходят его выдохи, и чувствую себя обезьянкой на сцене. Смешной и занимательной, которая неплохо развлекает его.

— Хорошо, давай, — я снова киваю. — Чего ты хочешь? Мне лечь под тебя? — я судорожным рывком прижимаюсь к его груди и трусь щекой. — Доставить удовольствие? Сколько раз, Капо? Сколько в тебе грязи?

Он просыпается и отрывает меня от пола. Я не решаюсь сопротивляться, только выставляю локоть в его грудь. Мы остаемся в кабинете, Чертов поворачивает и опускает меня на кожаный диван. Сам отступает на шаг, он тяжело дышит, словно пробежал марафон, а в глазах проясняется. Приходит осознанность, а вот алкоголь выветривается. Он опускает глаза на мой живот, который я прикрываю руками.

— Я… я…, — слова не идут к нему.

Он молча разворачивается к окну. Буквально одним рывком оказывается у него и дергает так, что едва не срывает полотно с петель. Свежий прохладный воздух входит в комнату, Чертов жадно дышит им, вбивая в легкие большими глотками.