Глава 29

Я прошу его уйти.

Ему нужно проспаться, и лучше лечь сейчас, когда к нему вернулся разум. Неожиданно это действует, он словно сам понимает, что еще может натворить глупостей. Я остаюсь одна в кабинете и недолго раздумываю, что делать дальше. На препирательства с охраной сил нет, я тоже вымоталась и не могу спорить с организмом. Меня буквально тянет к подушке.

К счастью, на столик поблизости брошен фирменный плед отеля. Так что я кладу под голову декоративные подушки и накрываюсь найденным пледом. Нужно уснуть. Дождаться рассвета, о котором я думала с первой секунды, как вошла в этот номер.

И он приходит даже быстрее, чем я ожидала. Я выключилась, как перегруженное устройство. Просыпаюсь из-за раскрытых штор, яркое южное солнце бьет в большие окна и подсказывает, что нужно торопиться.

Ох.

На часах уже девять утра.

Я проверяю свой телефон. Уже есть пропущенный, помощница из команды отца звонила четыре минуты назад. Это хорошо, что прошло так мало времени. Я сразу набираю ее, попутно прочищая голос. Я сперва радовалась, что отец отправил со мной целый десант сопровождения в Волгоград, но сейчас это очень некстати.

— Мила, доброе утро, — стараюсь звучать максимально беззаботно. — Только заметила ваш звонок.

— Доброе утро, Татьяна. Вы просили напомнить о процедуре, вы сегодня записаны в центр на Пуга…

— Черт, — вырывается. — Придется отменить, Мила. Позвоните им, попробуйте перенести на следующую неделю. Я сегодня себя неважно чувствую, хочу остаться в номере.

— Что-то со здоровьем?

— Нет-нет, — я пытаюсь погасить ее тревогу на взлете. — Гормоны шалят, настроение скачет. У меня сегодня приступ мизантропии, не хочу никого видеть.

— Поняла, — она быстро понимает намек. — Я всё сделаю. Если будет что-то нужно, звоните.

— Хорошо. Спасибо.

Еще два-три часа я выиграла. Может, больше. Главное уехать до звонка отца, ему я не смогу врать бодрым голосом, как сейчас Миле.

Я поднимаюсь с дивана. Прислушиваюсь к номеру. Впрочем, он такой огромный, что в одном конце можно развернуть боевые действия, а в другом — заниматься йогой. И не мешать друг другу. Я иду в ванную, которая поменьше, я отлично помню расположение комнат и выбираю самый короткий путь.

После я возвращаюсь в коридор и встречаю его.

С его жестких волос капает вода. Они кажутся абсолютно черными, а вот в глазах прояснилось. Нет той пугающей тьмы. Я впервые в жизни замечаю замешательство на его волевом лице. Правда, Чертов быстро прогоняет все эмоции. В его бизнесе нельзя показывать слабость, а в мужском мире все эмоции, кроме агрессивных, как раз показатель слабости.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

Можно, конечно, огрызнуться. Но я понимаю, что он спрашивает о здоровье.

— Да, — я киваю. — Обошлось.

— Останешься на завтрак?

Ему сложно говорить. Я вижу, как он напряжен, как буквально выдавливает из себя слова. То ли не знает, как подступиться, то ли боится сказать что-то неправильное. И он по второму кругу проверяет запонки на рубашке. Они застегнуты, он вообще в полном порядке — свежий, выбритый и в отглаженной одежде.

Только в глазах тоска.

— Меня скоро будет искать отец, — я машинально поворачиваюсь в сторону входной двери. — Не знаю, что делать, если он узнает. Он взбесится, Капо, да и мне самой надо осознать… Какая-то часть меня считает всё это сном, я, может, поэтому такая спокойная.

— Ты боишься за ребенка, — неожиданно жестким голосом отзывается он. — Поэтому такая спокойная. Не провоцируешь, сглаживаешь. Ты боишься меня.

Я смотрю куда-то вниз.

Он прав.

Я замечаю, что он не приближается ко мне. Держится на достаточной дистанции, чтобы я размеренно дышала. И старается вообще не двигаться, ни одного жеста за весь разговор. Хотя Капо частенько оправдывал итальянскую кличку, взрываясь резкими движениями.

— Таня, — зовет он. — Это же мой ребенок? Мне не нужны тесты, ничего, просто скажи мне.

— А если я совру?

Я замечаю колебание в воздухе. Он все же наклоняется ко мне, пытаясь заглянуть в лицо.

— А ты сможешь? — произносит он, когда я сдаюсь и смотрю в его глубокие глаза. — Ты отвечаешь за хорошее в нашей…

Паре.

Там было слово “ пара”.

Чертов не договаривает. Искры, полыхнувшие в моих глазах, не дают. Он снова отклоняется назад, чтобы не давить на меня.

— Да, он твой, — выдыхаю после паузы. — Ты рискуешь собственным ребенком, когда устраиваешь эти безумства.

— Прости.

— Прости? Это все? Дай мне слово, что это не повторится. Слово Капо, которое так ценится в твоем бизнесе.

Я и правда сглаживаю углы. Ищу с ним диалога, хотя имею полное право на истерику. Но что она даст? Я выросла в таких условиях, что быстро привыкла жить головой. Когда у тебя нет родителей, готовых терпеть обычные детские капризы, ты учишься жить с оглядкой. На каждое свое слово и поступок. Ведь никто не подстрахует и не поможет.

Это уже в моем характере.

— Хочешь, чтобы я держался подальше? — спрашивает Чертов серьезно. — Уехал из города?

Он не хочет уезжать.

Я читаю это в его глазах.

— Так будет лучше, — я киваю. — Спокойнее для меня и ребенка… Хотя твои люди могут привезти меня куда угодно, если тебя вновь накроет. Расстояние не имеет значения.

— Тебя больше никто не тронет, — грубовато бросает Капо и тут же выдыхает, словно сам понимает, что вести нормальный диалог ему еще учиться и учиться. — Даю слово.

Мне так хочется ему верить. Я снова смотрю ему прямо в глаза и чувствую, как облегчение смывает другие эмоции.

— Я могу попросить об одной вещи?

— Говори.

— Ты можешь повысить Артема? Он вчера очень сильно помог, это он уговорил меня приехать сюда без столкновения с охраной. Если бы ко мне подошел кто-то другой, все могло случиться иначе, — я делаю паузу, показывая, что иначе значит «хуже». — Капо, тебе нужен человек, который будет тормозить тебя. Который скажет «нет» охране, не смотря на твои безумные приказы. Тебя же все боятся…

Капо усмехается, и я на мгновение сбиваюсь.

— В общем, я благодарна Артему. Он спас нас вчера.

Я тянусь к сотовому, проверяя время.

— Он в отеле, — произносит Чертов. — Он отвезет тебя назад. Тебе уже пора, я вижу.

— Лучше вызвать такси.

— Таня, — он понижает голос, из-за чего звучит с неожиданной нежностью, я даже на мгновение чувствую себя малышкой, которой пытаются объяснить очевидные вещи. — Твой отец узнает в любом случае. Его охрана упустила тебя вчера, но нет шанса, что они не заметят твоего появления утром. И такси тут не поможет.

— Я не смогу объяснить ему…

— Я объясню. Я позвоню ему.

Чертов приподнимает ладонь. Видно, в моих глазах загорается столько эмоций, что он немного придвигается. Мне чудится, что он сдерживается в последний момент, чтобы не дотронуться до моего лица. Он иногда касался меня, отбрасывая прядку волос, когда хотел сказать что-то важное.

Как вчера было.

Память странно устроена, она сохраняет некоторые вещи с невыносимой яркостью, достаточно малейшего совпадения и оживает вся картинка. А она живет в моем сердце. Я помню, как его крепкие пальцы гладили мою кожу. Как зажигали искры удовольствия. Я была такой счастливой тогда, такой беззаботной…

Неужели, он правда когда-то был моим?

Хотя бы на минуту? Секунду?

Он понимал, что творит, когда обманывал? Что ему будет нелегко потом. Ведь ему нелегко? Он весь стянут напряжением, как будто его тело из камня, и это не похмелье после вчерашнего кутежа.

С ним действительно что-то происходит.

Из-за меня.

— Войны не будет, — это тоже звучит, как обещание. — Самсонов должен хорошо понимать ситуацию. В каком-то смысле мы поменялись местами. Сначала у меня был его ребенок, теперь у него мой.

— Но мой отец не требует выкуп.

— Да, он нормальный, я подонок. Я помню.

Он говорит это без издевки.

Констатация факта и только.