Глава тринадцатая

Леката осторожно взяла Максиса за руку. Посмотрела на большой добротный дом перед собой и шумно вздохнула. Казалось, уж жилище дяди не оставило в ее душе никаких следов и воспоминаний, да и не задерживались они там надолго, много путешествовали, но нет. Ладони стали предательски скользкими, а со спины будто кто-то невидимый смахивал паутину. Отрочество не было безмятежным: воспоминания об отце терзали душу, дядя запрещал все и вся, учителя нещадно ругались за любую провинность, друзей почти не водилось, и родовое гнездо Окранов казалось символом всех этих неприятностей.

Фагар оставил супругов Ларой в лесу недалеко, и, условившись о месте и времени встречи завтра, они расстались. А сейчас Леката и Максис стояли рядом с особняком Окрана и не решались приблизиться, словно нищие, вынужденные просить милостыню в первый раз. Голод ужасен, но стыд протянуть руку сильнее. Леката тяжело проглотила застрявший в горле ком.

— Пойдем?

Максис чмокнул ее в висок и потянул за собой.

Дверь отворил слуга. Высокий статный незнакомец. Леката представилась, и он, отвесив почтительный поклон, проводил гостей в зал. Оставил одних, пообещав узнать, примет ли их хозяин. В огромной светлой комнате пахло воском. Леката огляделась и улыбнулась. Напротив, на широкой стене, висел знакомый портрет тетушки Талисмы в полный рост. Той самой, что была незаконнорожденной дочерью короля Русовуса и умерла незадолго до дня, когда дядя взял Лекату к себе.

Картина всегда была тут. Юная особа, легкая, прозрачная и нежная, смотрела на посетителей ясными голубыми глазами и улыбалась пухленьким ртом. Один известный художник написал ее сразу после женитьбы Герада Окрана, и с тех пор портрет украшал гостиную. Дядя души не чаял в супруге и тяжело переживал ее смерть. А судя по тому, что на стене ничего не изменилось за прошедшие годы, он не смирился с потерей до сих пор.

— Это она… — то ли усомнился, то ли подтвердил Максис, указывая глазами на картину.

Осторожно взял супругу под локоток. Леката кивнула. Его прикосновение оказалось неожиданно приятным, будто поддержка далекого друга. Как же хочется ему верить! Но можно ли?

Из двери в другом конце зала вышли трое мужчин. Дядя — хоть он и погрузнел за годы разлуки, но Леката узнала его без труда — кто-то незнакомый и тот самый «одинаковый», что просил предъявить доказательство недействительности брака на заседании. Представитель большого совета. Леката собрала руки в замок, чтобы унять дрожь. Вероятно, незнакомец — это поверенный отца. Значит, действительно сначала придется подтвердить свою личность.

Поздоровались, дядя даже обнял Максиса, заметив, как тот похож на родителя, а незнакомец без лишних предисловий извлек из сумки чистый лист и чернильницу. Леката уселась за притаившийся в углу небольшой стол и глубоко вдохнула, все еще пытаясь унять дрожь. Казалось, разбуди ее среди ночи — и она распишется правильно, но сейчас страх холодил плечи. Если она ошибется? Второго шанса не будет. Конечно, потом можно будет подать протест королю, но и там ее ждет то же самое. Выдохнула и с наскока, не думая вывела на разных местах листа четыре причудливых подписи. Отцовский поверенный достал еще один листок и, наложив его на собрата с подписями предполагаемой наследницы, поднес к стеклу окна, на свет. Все присутствующие как один уставились туда. Максис ухмыльнулся, а Леката вздохнула с облегчением: завитки букв были идентичны. Незнакомец кивнул и почтительно поклонился.

Леката, прекрасно понимая, что представление еще не закончено, расстегнула блузку и дала рассмотреть метку, располагающуюся прямо над подмышкой — упрощенное изображение герба Сотхасов, орла с добычей в когтях, и еще одну с витиеватыми вензелями на позвоночнике у основания лопаток.

— Документы я предъявлю королю, когда настанет срок вступать в наследство, — твердо и строго произнесла Леката, убедившись, что увиденное устраивает мужчин. — А от вас, — пристально посмотрела на члена большого совета, — я жду бумагу, что процедура подтверждения личности пройдена. И еще, — поймала взгляд опекуна, — дядя, у тебя были вещи отца, я хотела бы забрать их сегодня.

— Бумага будет через час-полтора, госпожа Ларой, — улыбнулся «одинаковый».

— Как ретиво взялась за дело… — ухмыльнулся родственник.

— Это семейное, — парировала Леката. — Хочу видеть вещи отца.

— Конечно, дорогая, — взял себя в руки дядя. — Часа через два. Они давно не нужны, спрятаны в надежном месте, сейчас же пошлю за ними человека. Надеюсь, вы останетесь у нас до завтра? Максис? Что думаешь об этом?

— Всегда рад видеть старого друга семьи. Мы с супругой предполагали короткий визит, но с удовольствием погостим немного.

— Вот и замечательно, — улыбнулся хозяин дома. — Я велел привести в порядок комнату Лекаты. Отдохните часок, мы пока подготовим бумаги. Потом закроем формальности и поболтаем за чаем.

— Отличная идея, дядюшка, — племянница вернула ему улыбку. — Провожать не надо, где спальня, помню.

Зашагала к еще одной двери из гостиной. Максис пошел следом.

— Зачем им столько времени? — поинтересовалась Леката, когда супруг запер дверь ее детской и они остались вдвоем. — Договорились и собираются добавить в пирог яд?

— Вряд ли… — ухмыльнулся Максис. Расстегнул куртку и повесил ее на спинку стула напротив туалетного столика. — Ты много где мелькнула. Все знают, что объявилась наследница Сотхасов, и случись что с тобой сейчас, люди легко свяжут одно с другим. Если есть смысл избавляться от тебя, то месяца через два: еще не примешь наследство, но сплетники уже успокоятся, и про тебя забудут.

Подошел к жене и обнял за талию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— К тому же большой совет ни под каким соусом не будет договариваться с поверенными. Даже если речь идет о деньгах Сотхасов.

— Может, ты и прав, — улыбнулась Леката. — Но мне все равно не по себе.

— Знаешь, — усмехнулся супруг, прижал ее сильнее и погладил по спине, — мне бы тоже было не по себе, если бы пришлось при муже раздеваться перед посторонними мужчинами.

— Хорошо, что у тебя нет мужа, — улыбнулась Леката.

— Согласен, — прошептал Максис. — Я могу раздеваться перед посторонними мужчинами без стеснения.

Убрал с лица Лекаты непослушную прядку и заправил за ухо. Улыбнулся и поцеловал жену в левый уголок губ.

Закрыла глаза. В комнате явно только что проветрили, но Лекате перестало хватать воздуха, захотелось раздеться и вдохнуть полной грудью. Утонуть в запахе гвоздики и прикосновениях этих рук. А потом, не одеваясь, прижаться к супругу и, насладиться, наконец, его ласками. Девственность беречь не надо, второй раз не забеременеть, а кошки-мышки надоели пуще смерти!

Муж будто понял ее мысли и потянулся поцеловать снова.

— Макс, — упрекнула Леката вполголоса, утопая в тепле его прикосновений. — Сейчас не время и не место для соблазнения. Не удивлюсь, если кто-то шпионит за стенкой.

— А кто кого соблазняет? — нахмурился супруг, но из объятий не выпустил. — Я просто поддерживаю свою жену в тяжелый для нее момент. Не умею произносить пламенных речей, зато знаю, как порадовать немного, — огладил ее бедра. Улыбнулся и заглянул в глаза: — Тебе ведь легче, когда я рядом?

— Не знаю, — покачала головой Леката, чувствуя, что желание поцеловать Максиса становится нестерпимым. — Мне кажется, рядом с тобой разум оставляет меня.

— Не верю, что это может случиться с такой, как ты. Твое утверждение требует тщательной проверки, — наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание на щеке, — очень тщательной.

Облизнулась, а Максис не стал продолжать разговор. Решительно коснулся губ поцелуем. Обняла в ответ и прильнула всем телом. Была не была, что будет завтра — неизвестно, но сейчас его тепла хочется так сильно, что готова отправить в бездну остальной мир.

Муж не подвел. Если бы у Лекаты когда-нибудь существовали мечты о минутах страсти с любимым, они были бы именно такими. Тонула в его настойчивой нежности и уверенных ласках. Терялась в бездне его взгляда и жадности поцелуев. Сходила с ума от накатывающего наслаждения. Все вокруг смазалось и перестало существовать.

— Убедилась, что рядом со мной легче? — поинтересовался Максис, когда они, еще разгоряченные, но уже получившие свое, улеглись в обнимку на узкой девичьей кровати Лекаты. Поцеловал жену в висок. Закопался ладонью в ее влажную от пота шевелюру. — И чем ты ближе, тем эффект сильнее.

— Чудодейственная магия в деле, — ухмыльнулась Леката, прикрывая глаза. В одном муж был прав: в опутавшей тело истоме хотя бы не мучило желание. И впрямь становилось легче.

— Да, — довольно улыбаясь, потянулся наместник и прижал жену крепче. — Вечером продолжим исследование.

— Посмотрим, — Леката высвободилась из объятий, поцеловала его в губы, уселась и оглянулась в поисках одежды. — Надо спускаться к чаю, а мы, боюсь, выглядим, как два изрядно потрепанных петуха.

— Не волнуйся, курочка моя, — Максис тоже сел на кровати, поднял с пола штаны и подал их супруге. — Есть у меня одно предположение насчет чая, и если оно верно, то наш вид — самое лучшее прикрытие.

— Вот только не говори, что взял меня с какой-то целью, — нахмурилась Леката, одеваясь. Неуверенность снова схватила ледяной лапой за горло. Зря она решила, что нравится ему. Глупая курица!

Максис шумно вздохнул, а потом схватил жену и повалил на кровать. Улегся сверху и подтянул за бедра. Слегка придавил. Приподнялся на локтях и поймал ее взгляд.

— Я взял тебя не просто так, а потому что с самого дня нашего нового знакомства мучаюсь юношеским желанием. И поверь, еще не раз воспользуюсь своим правом супруга. Потому что иначе рядом с тобой я потеряю голову от вожделения.

Жадно коснулся губами губ. Сквозь тонкую ткань панталон Леката отчетливо ощутила подтверждение его слов и поспешила охладить пыл мужчины.

— Нам надо идти, Макс.

— Ты права, — наместник поднялся с кровати и снова вернулся к одежде. — Опаздывать нехорошо.

Облачились. Леката раздосадовано цокнула, увидев в зеркале испорченную прическу. Максис усмехнулся, достал из кармана гребень и усадил жену на стул перед туалетным столиком.

— Дурацкую гульку и я смастерить в состоянии, — ответил он на немой вопрос супруги.

Ловко снял повисшую где-то в районе шеи заколку и, расчесав волосы Лекаты, собрал их в тугой пучок и заколол. Причем сделал это так быстро, что она и охнуть не успела.

— После смерти матери, — поспешил объяснить свои умения Максис, — отец женился второй раз. У мачехи была дочь на пять лет младше меня, а поскольку родителям было не до нас, они все больше веселились, частенько приходилось помогать сестренке.

Обнял супругу и поцеловал в висок.

— Я еще и косички заплетать умею. Правда, плохо.

— А где сейчас твоя сестра? — Леката погладила его по руке, поднялась со стула и направилась к выходу.

— Арьяра живет с мужем в столице. Он главный казначей короны, она держит школу для певичек. Все зовет к себе, обещает теплое местечко, но я не хочу. Еще надеюсь вернуться к привратникам. Там, по крайней мере, от меня есть толк.

Отпер дверь, взял жену за руку.

— Ничего не бойся, — прошептал на ухо и чмокнул в подвернувшуюся мочку.

В столовой уже накрыли стол, но хозяин дома еще не появился. Супруги Ларой встали неподалеку от входа в ожидании. Послышались голоса. Леката усмехнулась, уж слишком подобострастно звучали слова дяди. А потом заговорил его собеседник, и наместник нахмурился. Скрестил руки на груди и прикусил губу, раздумывая. Жена подняла на него вопросительный взгляд, Максис открыл было рот ответить, и тут на пороге появились они.

Дядя впустил в столовую высокого худощавого старика, разодетого так, что позавидует даже самая придирчивая модница. Максис почтительно поклонился. Леката подняла глаза на вновь прибывших и тоже склонила голову, попутно приседая в приветственном реверансе. Последний раз она видела короля Русовуса лет двенадцать назад, на празднике, посвященном юбилею коронации. В тот день опекун первый раз вывел ее в свет. За годы король почти не изменился, разве что стал еще суше. Тот же покровительственный взгляд ясных глаз, те же безупречные манеры, создающие иллюзию доброжелательности. И не скажешь сразу, что почти у каждого более или менее приличного члена общества есть на него зуб из-за неблаговидных поступков.

Русовус сдержанно улыбнулся, ровно так, чтобы Леката почувствовала себя свободнее.

— Рад приветствовать вас на Родине, дитя, — по-отечески нежно произнес он. — Не бросайте нас больше надолго, — улыбнулся Максису: — Господин Ларой, даю поручение государственной важности: удержите ее здесь.

— Вы знаете мою преданность короне, — поклонился наместник, — сделаю все возможное и невозможное.

Красноречиво взял супругу под локоток. У Лекаты мгновенно пересохло в горле: отчего-то показалась самой себе породистой гончей или племенной кобылой, которую обсуждают покупатель и продавец перед сделкой. Посмотрела на мужа, но его лицо ничего не выражало: равнодушная светская маска.

Дядя пригласил к столу. Подавали много вкусностей: сладостей, орехов и даже фруктов, но Леката не чувствовала вкуса, она никак не могла отделаться от мысли, что зря доверилась Максису, похоже, милость короля для него важнее всего. В разговоре почти не участвовала, на едва заметные прикосновения ноги мужа тоже не реагировала. Наконец, чаепитие подошло к концу и дядя поспешил проводить дорогого гостя.

На выходе из столовой Лекату ждал «одинаковый» с документом-подтверждением личности и слуга с небольшим деревянным ящиком. Максис принял груз и потащил его в комнату супруги. Не стала возражать. Общаться с дядей не хотелось, еще болела давняя рана, а времени до ужина оставалось как раз достаточно, чтобы ознакомиться с содержимым добычи. Супруг поставил ящик на туалетный столик, впустил Лекату в комнату и запер дверь. Обнял склонившуюся над столиком жену со спины и поцеловал в шею.

— Макс, — выдохнула Леката, — если ты это делаешь только потому, что просил король, то не нужно. Лишнее.

— Вот уж нет, — возразил наместник, прижимаясь сильнее. Снова окуная в аромат гвоздики с можжевеловым нотками. — Не думаю, что Русовус может приказывать и ему тоже.

Леката вздохнула и покачала головой. Того и гляди, муж опять отвлечет от дел.

— Не знаю, можно ли доверять тебе… — прошептала она еле слышно. — Ты так лебезил перед ним.

В зеркале Леката увидела, как Максис закатил глаза. Щелкнул пальцами и прошептал несколько слов. Восемь светящихся шариков, небольших, с кулак взрослого мужчины, поднялись над его головой и тут же разбежались по разным частям комнаты, окружая невидимым полем.

— Чтобы нас не слышали, — пояснил невозмутимо. Поймал взгляд супруги в зеркале: — Не сходи с ума, Леката. Русовус — король, причем не самый честный, перед ним все лебезят. А нам с тобой важно, чтобы Русовус ничего не заподозрил. Важно, чтобы он верил: супруги Ларой заняты друг другом.

— С чего это? — нахмурилась Леката. Такой глупой и несообразительной она давно себя не чувствовала. Хотелось разрыдаться от бессилия. Высвободилась из объятий и уселась на стул. — Ничего не понимаю, Макс. А ты не объясняешь.

— Как я могу объяснить, если у меня одни предположения?

— Хорошо, расскажи о них, — Леката покачала головой. — Лучше, чем ничего.

— Чаще всего врата открывают, чтобы воскресить мертвых, — Максис уселся рядом с ящиком на туалетный столик. — А когда приносишь первую жертву, желательно сразу же указать духу сосуд, в идеале он должен присутствовать при смерти договорной жертвы. Сначала я думал, это Карлин приспособил ребенка, чтобы воскресить семью, но потом понял, что знак появился раньше, чем ты познакомилась с наставником, и тогда я вспомнил о тетушке Талисме. Твой дядя в ней души не чаял. Опять же, он знал время казни Элиора Сотхаса, а над тобой и вовсе имел абсолютную власть.

— Но дядя далек от магии… — покачала головой Леката.

— Вот! — кивнул Максис. — Тоже об этом подумал. Они частенько кутили с моим отцом, и я ни разу не видел, чтобы Герад хотя бы интересовался вратами. Тогда-то и вспомнил о Русовусе. Король — маг-привратник, он мог провернуть это с легкостью, а тетку мою любил до неприличия. Бабка-то его на дух не переносила, но к девочке он наведывался частенько. К тому же Изотий всю юность жаловался, что отец считает его мать недостойной шлюхой, которую поимел по пьяной лавочке. Так что, вполне возможно, Русовус считал Талисму более достойным кандидатом на корону.

Максис вздохнул и наклонился поцеловать супругу в макушку.

— Тогда понятно, чего ради он заявился сюда, убедиться, что я — это я, — прошептала Леката. — И почему не тронул семейного состояния. Нужна была гарантия, что вернусь. Хотя бы за наследством.

— Остается одно «но», — покачал головой Максис. — Русовус верит в пророчество и не станет разбрасываться последним Сотхасом. Дети — это, конечно, хорошо, но пока ты забеременеешь и выносишь дитя, могут создаться врата, и останется король и без тебя, и без маленьких Сотхасов.

— А если он знает, что я не последний Сотхас? — Леката облизнула пересохшие губы.

— У твоего отца безупречная репутация, — возразил наместник.

— И все-таки?

— Тогда дело плохо, — выдохнул Максис. — Русовус — опытный и сильный маг, почти никогда не ошибается. К тому же нам его достать практически невозможно. Он король.

Леката посмотрела мужу в глаза, тяжело проглотила застрявший в горле ком. Получается, она умрет, и ничего нельзя с этим сделать? Уперлась лбом в ящик и разразилась рыданиями.