Глава шестнадцатая

В столовой пахло кипяченым молоком и вишней: кормили кашей с сушеными ягодами. Сквозь окна заглядывало любопытное почти летнее солнце. Максис сидел за чистой тарелкой, вероятно, дожидался жену, а Карлин уже заканчивал трапезу. Выглядел наставник неважно: губы высохли, глаза лихорадочно блестели и слезились, а нос покраснел; судя по всему, и чувствовал себя архитектор также плохо.

— Дело ваше, Карлин, но я бы послал за лекарем, — спокойно и твердо настаивал наместник, — чем дольше тянете, тем сложнее потом выздоравливать.

— Сегодня много работы, болеть для меня роскошь, — отмахнулся мужчина и громко чихнул. Покачал головой и залпом допил содержимое чашки.

— Что у тебя срочного, кроме второго яруса? — нахмурилась Леката, усаживаясь рядом с Максисом.

— Срочного ничего, но работа сама себя не сделает, — строго заметил Карлин.

— Знаешь что, — перебила его ученица, прекрасно понимая, что собеседник настроен на нотации, — отправляйся к себе и отдыхай. На второй ярус я загляну. Если ты умрешь, работу и подавно никто не сделает.

— Не нравится мне это, — проворчал Карлин. — Но, может, ты и права. Возьми с собой Далита, он в курсе, что да как, а я пойду вздремну до обеда.

Прищурился, строго глядя на Лекату. Поднялся из-за стола:

— Больше, чем надо, на себя не взваливай. Приду после полудня, все сделаю. Поняла?

— Поняла, — вздохнула ученица, провожая его взглядом.

Максис велел подавать завтрак. Нежно гладил колено жены под столом и улыбался, пока слуга бегал туда-сюда. Лекате страшно хотелось обнять мужа, окунуться в аромат гвоздики и можжевельника и снова забыть обо всем. Но принесли кашу, кофе, печенье и следовало поесть. Впереди ждал хлопотный день, а вечером понадобятся силы на праздник Курта. Советник обещал нечто грандиозное. В конечном счете он и приданое брал неплохое, и получал в жены восхитительную юную прелестницу, так отчего б не отметить с размахом?

На торжестве Лекату Ларой-Окран ожидала собственная проверка на прочность. Это был ее первый большой прием после бегства от дяди, и как примет общество взрослую дочь Элиора Сотхаса, Леката даже гадать не бралась. Хорошо бы Максис повел себя, как подобает правильному супругу, и не оставлял ее одну надолго. Вряд ли кто-то решится на открытый конфликт в его присутствии, хотя, если честно, Леката готовилась ко всему. Самое обидное в этой ситуации было то, что она никогда толком не знала о планах отца и, даже для себя, ни оправдать, ни осудить его не могла.

— Если ты готова дать пару страниц из голубого блокнота Фагару, — прервал молчание наместник, когда слуги удалились, — я приглашу его в гости сегодня вечером. Пока мы будем веселиться, он посмотрит шифр.

— Почему я должна доверять вам? — поинтересовалась Леката и тут же испугалась, не обидела ли супруга. Протянула руку и погладила его по щеке. Максис чмокнул ее запястье.

— Потому что больше некому, — спокойно пояснил он. — Ты, конечно, можешь разыскать соратников отца и попасть под подозрение Русовуса, или поддаться обаянию Эпраса, или, чем бездна не шутит, попросить помощи у Изотия, но, поверь мне, мы с Фагаром — самые безобидные варианты. К тому же хочу не весь блокнот, а пару листков. Придем от Курта вместе и поговорим с Фагаром. Буду знать столько же, сколько и ты. Женушка, — упрекнул Максис и нежно поцеловал благоверную, — мечтаю помочь тебе. Не представляешь как…

— Даже страшно интересоваться причинами, — в тон ему прошептала Леката.

Максис окончательно отвлекся от каши и придвинул стул супруги ближе. Снова посмотрел в глаза.

— Я тебе ночью расскажу, — пообещал он и обжег губы поцелуем.

— Дам вам один листок, — улыбнулась Леката, когда горячее наваждение отпустило. Вздохнула и добавила: — Давай есть, сказочник. Остынет все.

Максис покачал головой и вернулся к каше. Супруга отодвинулась и тоже занялась трапезой, но надолго молчания не хватило, наместник вспомнил еще одну важную вещь и ринулся в бой.

— Скажи, а тебе никогда не казалось, что тебя преследуют какие-нибудь животные? Или птицы? Не попадался на пути, например, один и тот же полосатый кот или пес-альбинос?

— Котов и псов не было, — покачала головой Леката, доедая последнюю ложку каши. — Я вообще животных не очень люблю. Насмотрелась, когда бродяжничала в Южном Пределе, пока к Карлину не забрела. А собак и вовсе побаиваюсь.

— Вспоминай, сладкая, — выдохнул Максис. — Это важно. Пока не найдем духа переходов, все будет бесполезно. Вечером пристану снова.

Леката только головой покачала. Уточнять, пристанет супруг с вопросами или с чем-то другим, она не стала. Где-то в недрах разума возникла мысль о Гримме, но женщина отмахнулась от нее: в конце концов, друга она никогда не боялась, всегда пугал только ночной лес.

Позавтракали и разошлись каждый по своим делам. Наместник отправился на очередные переговоры, а Леката к крепости Карлина: лучше сначала осмотреть бойницы второго яруса, а потом уже вернуться к своей школе. Добралась без происшествий, отыскала помощника Карлина Далита, и вместе с ним занялась делом.

Крепость не школа, так легко к наружной стене было не подобраться, приходилось подниматься на деревянные вышки-туры и с них осматривать нужные части постройки. Не приняли еще и половины, когда Леката поняла, что устала от бесконечного спуска-подъема по лестницам. Вздохнула и махнула рукой, в движении вверх-вниз нет ничего страшного. Забралась на очередную вышку и впилась глазами в стену. Задорно пыхтя, к ней поднялся Далит.

— Может, после этой площадки сделаем перерыв? — предложил он, забираясь на ровную платформу и жутко раскачивая туру. — Я что-то устал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Леката кивнула. Шагнула в сторону, пропуская мужчину, и тут же в испуге ухватилась за стену. Руки бесполезно скользнули по каменной кладке, не в силах удержать тела. Со звонким треском опоры вышки сложись хрупкими соломинками, и платформа, накренившись, полетела вниз, увлекая к земле, как в бездну, своих незадачливых визитеров.

*

Наместник влетел в дом так стремительно, что вечно подремывавший старик, который забирал у гостей верхнюю одежду, встрепенулся в испуге: уж не напали ли враги ненароком. Максис хлопнул дверью и помчался наверх, но супругу в спальнях не нашел: ни в своей, ни в смежной.

— Госпожу отнесли в гостевое здание, — проблеял нагнавший слуга. — Лекаря отправили туда же.

— Спасибо, — буркнул наместник и также стремительно бросился вон.

Пока шагал, успокаивал себя, вспоминая давно полученные знания. Врата всегда защищают выбранный сосуд, чтобы он дожил до открытия, и ничего серьезного с женушкой случиться не должно. Скорее всего, именно поэтому она осталась жива и невредима, когда сбежала от дяди и подалась в Южный Предел. Это же правило должно было сработать и сегодня. Очень хотелось, чтобы сработало. Терять Лекату теперь, когда супруги Ларой наконец нашли общий язык, казалось немыслимым.

Человек, который сообщил, что рухнули опоры строительных лесов и Леката пострадала, ничего не объяснил толком. Может, он и пытался, но Максис не стал дослушивать — поспешил домой, своими глазами удостовериться, что с его сладкой женушкой все в порядке. Зря! Глядишь, и волнений было бы меньше, не стучало бы бешеное сердце и кровь не била бы по вискам.

В холле гостевого дома в окружении трех среднего размера сундуков сидел незнакомый наместнику молодой человек. Завидев Максиса, он поднялся и, одарив широкой мальчишеской улыбкой, протянул руку.

— Меня зовут Леор, я младший ученик лекаря Садиса. Он сейчас осматривает вашу супругу. Но, подозреваю, скоро закончит, — улыбнулся еще шире, когда наместник пожал ему руку. — Подождите тут. Госпожа Ларой жива и переломов вроде нет, напугана немного, но, учитывая какое было падение, ей повезло. Ее спутник, похоже, сломал руку и сильно ударился головой, но тоже по большому счету легко отделался.

Максис вздохнул. Ждать всегда самое трудное. Потер лицо ладонями и направился к комнате супруги.

— Постою под дверью, — кинул он пытавшемуся остановить его юноше.

Входить не стал, Садис считался лучшим лекарем в окрестностях и вряд ли стоило путаться у него под ногами. Собрал руки в замок и шумно вздохнул. Место женщины дома! Дети и брачное ложе — вот все ее заботы. Нечего позволять супруге мотаться по стройкам! Рано или поздно это должно было закончиться плохо. Покачал головой. Как-то увлекся и забыл о простых истинах. И тут же получил! Ничего, хвала бездне, обойдется, и он объяснит женушке, как следует жить.

Скрипнула дверь, и в коридоре показался Садис: тучный невысокий мужчина с чернильным облаком кучерявых жестких волос. Лекарь был младше Максиса на год, но выглядел старше и, общаясь с ним, наместник отчего-то испытывал легкое замешательство: держаться то ли как с приятелем, то ли как с уважаемым дальним родственником.

— Как она? — поинтересовался наместник без лишних церемоний: беспокойство делало расшаркивание пустой болтовней.

Садис махнул рукой, будто успокаивая.

— Испугана, подавлена. Немного ушибов, ссадины, но в целом терпимо. Я дал ей парочку отваров, к вечеру должно стать лучше. Завтра уже будет как новенькая. Единственное, — он замялся на мгновение, и Максису стало не по себе. Садис тряхнул головой и невозмутимо продолжил: — у нее боли в пояснице и слабое кровотечение, думаю, выкидыш. Точно будет понятно дня через два-три, когда выйдут части яйца, но пока желательно поберечь супругу. Вы понимаете, о чем я?

Наместник нахмурился. Он не понимал. Даже в голову не приходило тащить Лекату в постель сегодня, когда она в таком состоянии. Но Садис, видимо, встречал разных мужчин.

— Можно что-нибудь сделать, чтобы сохранить… — Максис запнулся: во рту пересохло и язык отказывался подчиняться.

— Ребенка? — подсказал лекарь. Покачал головой. — Думаю, нет. Мне жаль, господин Ларой, но подождать немного и приниматься за еще одного — самое разумное.

Садис положил руку на плечо наместника.

— К вечеру, думаю, все встанет на свои места. Ваша супруга — молодая здоровая женщина. Она быстро поправится. Я оставил ей отвары, но, если что, посылайте за мной в любое время.

— Конечно, — кивнул Максис.

— Счет пришлю завтра, — буднично кинул Садис, направляясь к выходу. Наместник снова кивнул.

Застыл перед дверью. В голове дятлом по дереву застучала досадная мысль. Вдруг Леката так легко пошла на сближение вовсе не потому, что он, Максис Ларой, весь из себя замечательный, а из-за ребенка? Женщина-то о беременности узнает почти сразу… Есть время смириться с обстоятельствами. Что, если он для супруги оказался неизбежностью, досадными оковами, которые благоверная с удовольствием сбросит сейчас?

Фыркнул и покачал головой. Снял перстень со среднего пальца правой руки и тут же надел его обратно. Значит, завоюет ее снова! Никому не отдаст свою сладкую женушку. Вдохнул побольше воздуха, взялся за ручку и толкнул дверь.

В нос ударил сладковатый запах багульника с едва заметной полынной горечью. Максис оторвал взгляд от резвящейся в воздухе стайки пыли и посмотрел на кровать. Леката сидела, опершись на подушки и, закрыв глаза, подставляла лицо проникающим сквозь окно теплым солнечным лучам. Выглядела она хоть и растрепанно, но обыкновенно, разве что на лице красовалась ссадина, глаза чуть припухли от слез, а губы раскраснелись — то ли от тех же слез, то ли искусала их от боли.

Наместник приблизился и уселся на кровать рядом. Осторожно погладил супругу по щеке.

— Леката, — позвал он, лаская на языке ее имя. Хотел поцеловать, но отчего-то не решился. — Рад, что с тобой все хорошо.

Она открыла глаза и посмотрела на визитера. Вымученно улыбнулась.

— Садис позволил даже на праздник вечером сходить. Только сначала поспать велел.

— Не думаю, что этот выезд необходим, — покачал головой Максис. — Курт переживет и без нас.

— Я хочу! — твердо произнесла Леката и пристально посмотрела на супруга. — Дочери Элиора Сотхаса давно пора положить конец разговорам.

Запрокинула голову и тяжело проглотила слюну.

— Он сказал тебе? Про ребенка? — поинтересовалась натужным голосом.

— Да, — выдохнул наместник и попытался поймать взгляд супруги. Надеялся уловить ее мысли. Понять, что она чувствует.

— Не хотела его, Макс, — Леката облизнула губы и закрыла глаза. — Злилась, переживала, даже отвар купила. Потом, когда мы с тобой сблизились, почти смирилась, подумала, что мне, наверное, тоже пора семью. Не девочка давно. А теперь его нет. И отчего-то так больно… — тяжело проглотила застрявший в горле ком и прикусила губу, роняя беззвучные слезы. — Думала, все по-человечески у нас будет… Не судьба, видно. Может, и впрямь, врата — мой удел, и здесь цепляться смысла нет?

Шмыгнула носом. У Максиса засосало под ложечкой.

— Какие глупости говоришь, — прошептал он и рывком прижал жену к груди. Хотелось защитить, согреть, дать понять, в конце концов, что рано вычеркивать его из жизни. — У нас все и так по-человечески, — поцеловал ее в макушку и погладил по голове. — Началось не с того, но теперь-то все как надо.

— Не знаю, Макс, — Леката уткнулась в его грудь и разразилась рыданиями.

Он поглаживал ее спину, прижимал к себе, стараясь окутать теплом, создать иллюзию защиты, целовал волосы, лицо, шею, но никак не мог отделаться от дурного предчувствия. Казалось, кто-то безжалостный запустил механизм, и еще немного, и они услышат бой часов. Что будет после, Максис даже предположить не брался.

Ушел, лишь когда Леката заснула. Договорились, что ближе к выходу слуги принесут одежду, приготовят ванну и разбудят госпожу. Она приведет себя в порядок, облачится и придет за супругом в кабинет. Максис ждал приезда сестры, тоже приглашенной на торжество, и после обеда не планировал покидать дом.

На выходе стоял Карлин, вид у него был обеспокоенный, но зато утреннюю болезненность как рукой сняло.

— Все хорошо, Леката спит, — наместник поспешил успокоить архитектора.

Карлин шумно вздохнул и покачал головой.

— Если бы я знал, никуда бы ее не пустил, — прошептал он. — Но хорошо хоть малой кровью отделались, все цело. Пугали, что у Далита перелом, но и там все хорошо, хвала труду. Платформа, видимо, падала медленно. Пойду работать, а то не разгребусь потом.

— До вечера, — попрощался Максис и потер лицо ладонями. Отделались немалой кровью, ох немалой, но обсуждать этот вопрос с наставником супруги не хотелось.

Вернулся к себе, пообедал и засел в кабинете с бумагами. Ближе к ужину принесли записку от дознавателей. Они утверждали, что опоры вышки были подпилены, причем весьма странным образом: распилы красовались чуть ниже или чуть выше оставленных меток. Поиск магией результатов не дал, слишком много вокруг народу, а строители никого чужого рядом с местом не видели. Максис только головой покачал: распилы будто слепой делал. Не самый лучший признак для поиска вредителя. На стройке у Карлина работает больше тысячи человек, поди разберись, кто из них хорошо видит, а кто нет. Да и характер у архитектора отвратительный, врагов небось хоть отбавляй.

В том, что покушались именно на Карлина, сомнений не было: никто, кроме него и Лекаты, не знал, что на стенах будет ученица, а не наставник. Стоило, конечно, рассмотреть еще вариант покушения на Далита, но вероятность этого события была настолько мала, что Максис отмел его почти сразу. Отписав дознавателям продолжать поиски, наместник вернулся было к бумагам, но поработать ему не удалось. В дверь кабинета постучались и, не дожидаясь разрешения, вошла молодая женщина. Ярко-одетая милая пышечка с огромными янтарными глазами и вздернутым носом. Максис улыбнулся и поднялся из-за стола обнять сводную сестру Арьяру.

— Страшно рад видеть тебя, — расцеловал он гостью. — Даже не гадаю, что побудило принять приглашение Курта, ты всегда терпеть его не могла.

— Это повод встретиться с тобой, — Арьяра, в свою очередь, расцеловала братца. — Вели принести чай и что-нибудь вкусное. Есть разговор.

Максис нахмурился и позвонил, вызывая слугу. Когда сестра говорила «есть разговор», ничего хорошего это не сулило.