Глава семнадцатая

Леката еле разлепила веки: отвар Садиса делал свое дело, боль почти прошла, правда, и забытье не отпускало. Склонившаяся над ней служанка, как обычно, ласково улыбалась, но сейчас ее улыбка вызвала лишь досаду, чужая радость раздражала. Леката потянулась. Сон принес облегчение телу, но на душе легче не стало. Заставила себя встать и отправилась принять ванну. Теплая вода окончательно вернула в реальность: защипало места с содранной кожей. Леката выкупалась, вместе со служанкой смазала раны и синяки оставленной лекарем мазью и облачилась.

Посмотрелась в зеркало. К счастью, ткань отлично прятала все следы утреннего падения. Оставалась ссадина на лице, но и она должна была скрыться за слоем пудры. Леката выпила обезболивающий отвар и уселась на стул в ожидании самого страшного испытания — прически. На этот раз служанка удивительно легко справилась с шевелюрой госпожи, и Леката потопала в дом наместника. В планах были легкий перекус и поход на торжество. Пусть танцевать она сегодня не сможет, но и давать повод говорить, что дочь Сотхаса испугалась приличного общества, она не собиралась.

Дошла до кабинета супруга быстро и легко. К вечеру стало понятно, что падение больше испугало, чем покалечило, и даже потеря ребенка хоть и отзывалась тупой болью в пояснице и внизу живота, гораздо сильнее ранила душу, нежели тело. О потерянном малыше думать не хотелось, терзала не только боль потери, но и едва заметное чувство вины: Леката, конечно, не знала, что ее ждет на вышке, но все равно могла бы и поберечься.

Остановилась в нерешительности перед приоткрытой дверью, втянула носом запах булочек с корицей: наместник пил чай в компании незнакомой женщины. Они сидели чуть сбоку от входа и если бы не были так заняты спором, заметили бы Лекату без труда. Но нет! Глаза обоих горели нехорошим огнем, а чашки сотрапезники сжимали так, что будь те помягче, давно бы превратились во что-нибудь непотребное.

— И что же я, по-твоему, должен делать, чтобы все было правильно? — ехидно поинтересовался Максис, приподнимая левую бровь. Поставил чашку на блюдце, и та издала резкий жалобный звон. Будто на помощь позвала.

— Развестись, — вынесла вердикт собеседница, отпивая из своей кружки. — И жениться на Маритте, женщине, которая для тебя действительно важна. С которой ты пробыл вместе несколько счастливых лет без ссор и нареканий.

— И которая по совместительству твоя подружка… — ухмыльнулся Максис. Открыл рот сказать еще что-то, но ему не дали.

— Мать никогда не хотела твоего брака с Сотхасами, — твердо перебила женщина. — Я удивилась, когда узнала, что отчим не прислушался к ее словам и состряпал этот союз. Поверь, никакое приданое не заменит благосклонность короля. А Русовус, думаю, еще найдет способ высказать свое отношение.

Леката тяжело проглотила слюну. Сжала кулаки. Чем дальше, тем интереснее. Она-то всегда думала, что для нее брак с Максисом — мезальянс, а на самом деле все наоборот. Оказывается, восхитительные Ларои не хотели этого союза. Ухмыльнулась и скрестила руки на груди. Похоже, кое-кого не мешало бы вернуть с небес на землю.

— Добрый вечер! — еле слышно шепнули на ухо голосом Фагара и тут же по-свойски схватили за плечи. — Присоединяйтесь, Леката, не стесняйтесь, — предложили уже громче, ровно так, чтобы сидящие в кабинете обратили на них внимания.

— Дружище, здравствуй! — Максис улыбнулся гостю так широко, что Лекате стало совестно за возникшую на мужа злость, видно было — он рад прервать этот неприятный разговор.

Наместник поднялся из-за стола и подошел к супруге. Взял за руку, провожая в кабинет. Чмокнул в щеку.

— Вижу, тебе лучше, дорогая. Выглядишь великолепно, сам себе завидую. Знакомься, — он указал на женщину, — моя сестра Арьяра. Поборник удобной жизни в столице и прочих радостей. Арьяра, — кинул выразительный взгляд в сторону собеседницы, будто призывая к порядку, — моя жена Леката. Рад, что вы наконец познакомились.

— А можно я обниму обеих? Или вместе, или по очереди, — подмигнул Фагар.

— Можно, только так, чтобы я не видел, и если они, конечно, не против, — с шутливым пафосом заметил Максис, звоня в колокольчик. — Главное — не помри, а то в твоем возрасте даже обнимать двоих уже опасно…

Фагар покачал головой.

— Всегда знал, что ты балбес. У меня, между прочим, жена молодая. Я еще ого-го…

Наместник только отмахнулся и закрыл глаза, давая понять, что можно приступить к объятиям. Фагар поспешил воспользоваться ситуацией: приобнял сначала одну даму, потом другую.

Через час Максис Ларой в сопровождении супруги и сестры появился на пороге дома советника Курта Толна. Вышколенный слуга встретил их и объяснил, как добраться до нужного зала. Наместник бывал тут и раньше, но во время предсвадебного ремонта дом основательно перестроили, да и Курт обещал удивить, поэтому, когда слуга направил их в большой зал на первом этаже, никто не стал возражать.

Вошли и ахнули. Стена, обращенная к саду, оказалась целиком из стекла, и сначала глаз воспринимал зал и внутренний двор как единое пространство. Просторное, полное воздуха и света. Здесь хотелось находиться, хотелось дышать полной грудью и кружиться под пение птиц. Многие из приглашенных уже были на месте, но молодые еще не прибыли с церемонии, и большая часть гостей бессмысленно шатались у столов с закусками под неспешные звуки оркестра, время от времени прихватывая что-нибудь или съесть, или выпить да отправляясь прогуляться в сад.

Максис осторожно взял Лекату за локоток — отчего-то опять вернулась былая нерешительность, будто сегодня ночью в его постели была другая женщина — и поинтересовался.

— Принести что-нибудь?

Леката посмотрела на него с тревогой и упреком: видно было, она не хочет оставаться одна. Наместник прекрасно понимал жену: разговор с Арьярой не клеился, а все остальные приглашенные даже ему время от времени казались чужаками, хоть и были знакомы довольно долго. Пусть шапочно, но все-таки. Слишком много народу собрал Курт. Приятель никогда не кичился богатством, какая муха укусила его с этой свадьбой, даже бездна не разберет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спасибо Макс, — покачала головой Леката, — не нужно.

— А я бы выпила, братец, — надула губки Арьяра. — Принеси мне пунша.

Максис кивнул и собрался было отправиться за напитком, но передумал. Краем глаза заметил приближающегося к Лекате смутно знакомого молодого мужчину. Тот хищно протягивал руки и нехорошо ухмылялся. Наместник еще успел шагнуть в его сторону, а вот остановить уже нет.

— Леката-мята! — почти взвизгнул тот и схватил госпожу Ларой за плечи. Она вздрогнула и обернулась. Недоумение на ее лице сменилось несмелой улыбкой.

— Орлой-котобой! — звонко поздоровалась она и расцеловала мужчину в обе щеки. — Какой красавец… — Зажмурилась: — А такой прыщавый был…

Максис нахмурился. Да, мужчину он знал, кажется, младший сын Крелесов, давних деловых партнеров дяди Лекаты. Наместник ухмыльнулся: надо же, как вырос! В нем никак не угадать того угловатого юношу, что наместник видел в последний раз. Когда это было? Лет семь назад, кажется.

— Позволь представить тебе, Орлой, — Леката взяла мужчину под руку. — Мой супруг Максис Ларой и золовка Арьяра, — неловко улыбнулась и поймала взгляд наместника: — Мой друг детства Олрой Крелес. Когда-то мы мечтали, что вырастем и будем вести совместные дела, как это делали наши родственники.

— Кстати, отец и сестра тут, — перебил ее Орлой. Поклонился Максису: — Господин наместник, могу я украсть вашу супругу ненадолго? Или, если желаете, составьте нам компанию.

— Крадите, но не уводите далеко, — благосклонно улыбнулся Максис. Хорошо, что Леката встретила знакомых, ей сейчас полезно отвлечься. — Буду ждать здесь же.

Орлой вернул улыбку и, подхватив Лекату под локоток, чинно повел ее в сторону сада.

— Какая ты элегантная и грациозная стала, — донесся до наместника елейный голос друга детства супруги, — а помнишь, как ты у деда моего какой-то кувшин для омовений разбила, а его чуть удар не хватил. Целое состояние стоил.

— Так то не кувшин был — чаша, — возразила Леката, — там было написано или «вместилище чистоты», или что-то похожее. Да и дядя вроде все возместил…

— Помнишь же… — удивился Орлой.

— Макс, — Арьяра тронула брата за рукав, отвлекая от подслушивания. — Принеси мне пунш, пожалуйста. Не уведут твою пташку, не волнуйся.

Наместник кивнул и пошел за напитком. Посмотрел в сторону супруги: Орлой подвел ее к пожилому хорошо одетому мужчине, стоящему чуть поодаль от других гостей. Максис выбрал глазами ближний к нему стол с чашей ягодного пунша и смело направился туда.

Не спускал с компашки глаз: Леката о чем-то весело беседовала с мужчинами, а потом в руке пожилого мелькнуло нечто, похожее на большую монету, и Максис затаил дыхание. Медальон с портретом отца Русовуса, Госиаса, служил опознавательным знаком среди заговорщиков. Кажется, пожаловали соратники Элиора Сотхаса. От монарха на сей счет были четкие указания: развеять сомнения, а после сообщить о выходящих на связь дознавателям. Максис вздохнул и покачал головой, еще не хватало, чтобы женушку впутали в политический скандал. Он ее, конечно, выдавать не будет, скажет: не заметил, но наверняка здесь есть еще заинтересованные.

Оркестр грянул туш. Максис вздрогнул и посмотрел на вход: так и есть — прибыли молодые. Оглядел парочку с ног до головы. Все-таки невеста у Курта хороша, повезло шельмецу, хоть он того и не заслуживал. Сделал отличную партию. Наместник не задумываясь кивнул хозяину дома и вернулся взглядом туда, где только что стояла супруга. Троицы на месте не оказалось. Ушли! Максис осмотрелся, но никого не нашел. Выругался и направился к чаше. Сейчас принесет Арьяре выпить, после отыщет жену, и они пойдут домой. На празднике отметились, а Леката нехорошо себя чувствует, и длительное пребывание здесь не пойдет на пользу. Да и он с большей радостью прогулялся бы с благоверной по побережью, без лишнего шума и посторонних глаз.

Пока Максис наливал сестре пунш, никак не мог выбросить из головы дружескую перепалку Орлоя и Лекаты. Что-то в их фразах смущало. Сначала наместник решил, что ревнует, но потом махнул рукой. Понятное дело, супруга к нему не прикована, но Орлой не из тех, кто может увести женщину у такого, как Максис Ларой. Вздохнул и направился к Арьяре. Как раз вручил напиток сестре, когда его вдруг осенило: чаша, упоминаемая в подаренном отцом свитке, и есть сосуд! Вечность и бездна! Он знает заклинание для разрыва связи между Лекатой и вратами! Осталось лишь одолеть его. Сияющий и самодовольный, он отправился в сад искать супругу. Как кстати, что Фагар в гостях, сейчас вернутся домой и во всем разберутся.

Сад опустел, большинство приглашенных осаждали молодых, желая поздравить их в числе первых. Лишь самые терпеливые изредка попадались то тут, то там. Максис скрупулезно заглядывал в каждую беседку, каждый закуток, но троицы нигде не было видно. Запаниковал. Зря отпустил женушку одну… Куда эти люди могли увести ее? Ускорился. Залетел в очередное укромное местечко и окинул пространство взглядом. В дальнем углу сидела Маритта. Заметив Максиса, она улыбнулась, поднялась на ноги и кинулась ему на шею.

— Безумно рада тебя видеть, дорогой! — произнесла с чувством, прижимаясь к бывшему всем телом.

— Прекрати, — одернул ее Максис, отступая. Высвобождаясь из женских рук и выходя из закуточка на свет. Отчего-то верилось, что на людях Маритта поутихнет. — Я, кажется, ясно выразился: все кончено, я не намерен изменять супруге.

— Тогда зачем пришел сюда? — нахмурилась бывшая. — Арьяра сказала, что пришлет тебя поговорить со мной.

— Искал жену, — прорычал Максис и сделал попытку уйти, но Маритта схватила его и развернула к себе. Он фыркнул и зло уставился на женщину. — А если ты так нравишься моей сестре, то пусть она и спит с тобой. Я не против. Все при делах, а главное — языки у обеих заняты и не жужжат у меня над ухом.

— Мерзавец! — Маритта вскинула руку, но Максис увернулся от удара. — Пользовался мной, пока тебе было удобно, а теперь делаешь вид, что я к тебе липну. И ведь жену тоже не любишь, так, балуешься новым телом. Тоже мне герой… Подлец, и только!

— Даже если я не люблю Лекату, это ничего не меняет, она моя жена, — твердо и четко произнес наместник. — И я не намерен иметь женщин на стороне, по крайней мере, пока. И тебе не советую зацикливаться на мне. Вокруг полно мужчин, а ты красива, молода и горяча. У тебя неплохое приданое, найдешь себе кого-нибудь по душе. А меня оставь, пожалуйста, в покое.

Максис развернулся на каблуках и тут же замер. Задор как рукой сняло. Он мысленно выругался и потер нос: «Только бы не надумала ничего лишнего», — пронеслось у него в голове, прежде чем он шагнул вперед.

*

Орлой подвел Лекату к отцу, и, поболтав недолго, они решили выйти в сад: в зале толпилось слишком много людей. Молодые принимали поздравления, подождать своей очереди подойти к ним можно было и на воздухе. Пахло свежей зеленью и предвкушением дождя. Еще хватало света, и сад казался сказочным: вот-вот из-за ближайшего куста выскочит неведомый, но очень добрый зверь.

Отец Орлоя, Крелес-старший, благодушно шутил и без конца улыбался. На мгновение Лекате показалось даже, что она вернулась в детство, в дни, когда они с Орлоем бедокурили у него в гостях почем зря, а его родители сквозь пальцы смотрели на все проказы. Дядя Герад воспитывал Лекату в строгости, и нанести визит Крелесам для маленькой дочери Сотхаса значило не только увидеть приятеля, но и повеселиться от души. За шалости в этом доме никогда не наказывали и не ругали.

Из воспоминаний вырвал невесть как оказавшийся в руке медальон с портретом короля Госиаса, двоюродного деда Лекаты и отца нынешнего владыки Земель Привратников Русовуса. Металл угрожающе холодил ладонь, и Леката, прочистив мгновенно пересохшее горло, пристально посмотрела на старшего Крелеса.

— Нет, — твердо сказала она, пытаясь отдать медальон. — Я еще в Южном Пределе отказала одному из вас, и сейчас повторю то же самое: меня не интересует возня вокруг короны.

— Но дитя мое, — протянул отец Орлоя, — подумайте хорошенько. С учетом сомнений в происхождении Русовуса, из ныне живущих вы самый подходящий кандидат.

— Нет! — Леката все-таки сумела всучить медальон обратно. — Сотхасы в моем лице вышли из игры. Дальше без нас.

Развернулась и поспешила прочь. Не хватало еще, чтобы и эти начали угрожать после переговоров, как тот, что приходил к ней в Южном Пределе. Русовус зря боится дочери Сотхаса. Если Леката и вернулась в Земли Привратников, то точно не для того, чтобы претендовать на корону. Возможно, она и предала чаяния отца, но даже ради его памяти лезть в межклановые распри не хотелось.

Прошлась по узкой аллее, обогнула фонтан и скамейки и вырулила на более или менее широкую дорожку. Застыла в нерешительности, не понимая, правильно ли идет. Сад у дома Курта походил на лабиринт: вдоль извилистых тропинок рос густой высокий кустарник, и сложно было даже угадать, что увидишь за поворотом. Откуда-то слева послышался знакомый голос. Обрадованная Леката поспешила на звук и только через несколько шагов разобрала, что именно говорит супруг.

— Даже если я не люблю Лекату, это ничего не меняет, она моя жена, — с решительной злостью констатировал Максис. Так, будто и рад был что-то изменить, но не может. — И я не намерен иметь женщин на стороне, по крайней мере, пока. И тебе не советую зацикливаться на мне. Вокруг полно мужчин, а ты красива, молода и горяча. У тебя неплохое приданое, найдешь себе кого-нибудь по душе. А меня оставь, пожалуйста, в покое.

«Ах посмотрите, какая жертва! — пронеслось в голове у Лекаты, и кровь прилила к лицу: — Надо же…». А потом сомнения кольнули ржавой иглой: неужели она плоха настолько, что верным ей можно быть только из-за обязательств? Дура! Расслабилась, разомлела, влюбилась. Забыла, что для наместника она — лишь навязанная родителями неизбежность. Ага! Навязанная неизбежность, которую еще и использовать можно по назначению. Сбросить напряжение при случае. Вспомнились слова Арьяры, и на глаза навернулись слезы. Бездна и врата, за что? Если до этого момента Леката еще верила, что у супругов Ларой выйдет настоящая семья, то теперь после сказанного Максисом приходило осознание неизбежного: для него их союз всегда останется браком по расчету, что бы он там ни плел, какую милую чушь бы ни нес.

— Леката! — заметил ее Максис и, протянув руки, направился к жене. — Стой!

Развернулась назад, краем глаза замечая чуть не плачущую Маритту. Тряхнула головой: чем она отличается от бывшей господина Лароя? Тем, что у них есть брачный договор? Скорее всего, Максис поведет себя так же, когда решит, что пора искать женщин на стороне.

Повернула в очередную неизвестность и очутилась в знакомой части сада. Надо вернуться в дом, попрощаться с хозяевами и отчалить. Визиты госпожи Сотхас на сегодня закончены. Не шла, летела, будто лань, за которой гонится охотник. Остановилась лишь в проеме одной из многочисленных дверей в сад. Оперлась на косяк, пытаясь отдышаться: все-таки еще чувствовала себя неважно и забег дался тяжело.

Из-за очередного куста вырулил Максис, сосредоточенный и злой. Порыскал взглядом в поисках и снова решительно направился к ней. Не тут-то было! Вышедший из других дверей подвыпивший мужчина подскочил к наместнику и, обняв его вместо приветствия, похлопал по плечу.

— Поздравляю, Макс, ты, говорят, себе приданое отхватил — на три жизни хватит… Подозреваю, счастлив, как мальчишка, — заглянул приятелю в глаза: — Не подскажешь, где водятся недалекие богачки?

Леката зажмурилась и покачала головой. Для нее на сегодня было достаточно. Она вошла в зал, пересекла его и отправилась к выходу. Максис нагнал у кареты. Придержал за локоток, пока она поднималась по ступенькам, и сам уселся следом.

— Позволь объяснить… — начал он вкрадчиво, когда карета тронулась. — Думаю, не все понимаешь правильно. К тому же ты расстроена потерей ребенка…

Хотел взять за руку, но Леката не дала.

— Вижу, что ты не расстроен, и этого достаточно.

— Прекрати, сладкая, — Максис покачал головой. — Пожалуйста…

— Ну прости! — зло выпалила Леката. — Кто ж знал, что денежный мешок окажется такой идиоткой, что захочет большего, чем мальчик готов ей дать. К тебе это не имеет никакого отношения. Чужие иллюзии — не твоя забота!

— Не начинай отвратительную сцену, я терпеть их могу, — одернул Максис и тут же спохватился. — Извини, думаю, мне стоит выслушать тебя…

— Нечего выслушивать… Сколько свиданий осталось? — Леката подняла голову к потолку кареты. — Учитывая наши постельные утехи, не больше двух. Тебе уже пора писать королю просьбу о расторжении брака. Тем более что личность я подтвердила и теперь точно могу претендовать на наследство. Приходи ночью, трахнешь меня еще раз. Еще ночь завтра, и в расчете! Не понадобится ни любить, ни уважать, ни затыкать недругов и просто хамов. Будешь свободен и при деньгах.

— Я не хочу быть при деньгах, — прошептал Максис. — Хочу быть с тобой.

Леката горько усмехнулась. Сердце сжалось, будто придавленное чьей-то сильной рукой. На глаза опять навернулись слезы, но, к счастью, солнце начало свой вечерний поход и была надежда, что в полутьме кареты Максис ничего не увидит.

— Я не хочу… — она потерла лицо ладонями. — Не хочу думать, со мной ли ты будешь завтра или с другой, не хочу гадать, ты в моей постели из-за денег, короля или потому что больше не с кем. Боюсь того дня, когда ты выкинешь меня, как ненужную игрушку.

— Ты просто ревнуешь, — тяжело выдохнул Максис. — Не нужно. Я серьезно отношусь к браку и никогда не стал бы изменять жене. Кем бы она ни была.

— Вот именно, — прошептала Леката. Если бы ей хотелось того же, все было бы проще! Но она жаждала большего, а сегодняшняя тирада Максиса лишний раз подтвердила, он ее не полюбит, а значит, все, что она себе надумала, — иллюзии, от которых следует немедленно избавиться. Вздохнула: — приедем, иди к Фагару. Я переоденусь, выпью обезболивающий отвар и присоединюсь к вам. О наших делах поговорим после его отъезда.

— Если бы твое здоровье позволяло, мы бы и сейчас не говорили бы, — решительно возразил Максис.

Леката только фыркнула и уставилась на улицу. На душе скребли кошки, и потихоньку разумом завладевала та же липкая тьма, что и отвоевывала пространство за окном.