Глава двадцать первая

— Воля ваша, госпожа Ларой, простите, госпожа Сотхас, но нынче такой вырез в моде. А вам не просто платье нужно, вас король увидит, — Тюлетта обвела карандашом глубокое декольте в форме сердца на эскизе наряда. — И цвет я рекомендую яркий, сочный. Скажем, красный.

Леката только вздохнула. Еще не успела проснуться, Тюлетта пришла слишком рано даже для себя. Леката плохо помнила последние полтора дня. Все виделось какими-то вспышками света, будто все и не с ней происходило. Сначала она до рассвета гуляла вдоль берега моря, потом весь день ругалась с Карлином на стройке, под вечер послала служанку с запиской к портнихе. И вот ни свет ни заря та явилась снять мерки и обсудить фасон.

— Уговорили, Тюлетта, красное платье под названием «Охочусь на нового мужа», — сонно съязвила Леката, но портниха и ухом не повела.

— Пожалуй, часть декольте прикроем сеткой, — задумчиво произнесла она, взглянув на рубаху заказчицы в районе груди.

— Это еще почему? — возмутилась Леката. Отчего-то показалось, что Тюлетта посчитала ее грудь недостаточно подходящей для декольте.

— Мужа же ищем, а не любовника, — улыбнулась собеседница.

Леката рассмеялась. Рациональное зерно в словах Тюлетты было. Только крошечное. Потерла глаза, пытаясь проснуться окончательно. Нет, для приключений время неподходящее: сердце еще кровоточит после развода, разум никак не может принять мысль, что ее смерти хотели существа, которых она считала самыми близкими, а душа хочет свернуться калачиком в темном месте и забыться сном. Надолго. Года на два. Чтобы проснуться, а вокруг все совсем другое и, хочешь не хочешь, надо отсылать прошлое в страну воспоминаний и начинать все заново.

— Знаете что, Тюлетта, — улыбнулась Леката, — делайте, как вам кажется подходящим. Оба ваших платья просто великолепны, уверена, третье будет еще лучше. Главное — успеть до праздника.

— Не волнуйтесь, госпожа Ларой, простите, госпожа Сотхас, уверяю, вы не пожалеете.

Леката кивнула. Тюлетта принялась собирать свои вещички. Закидывая сантиметр в сумку, она подняла глаза на заказчицу и глубокомысленно заметила:

— О мужчине все-таки подумайте. Когда вы были замужем, вы выглядели веселее.

— Непременно, — пообещала Леката, провожая ее до двери.

В коридоре появился Карлин, и Леката попыталась захлопнуть дверь, но не успела. Наставник удержал ее железной хваткой, будто он не старик вовсе, а вполне себе мужчина в рассвете лет.

— Я не хочу видеть тебя, — прошипела Леката. Ни разум, ни сердце никак не могли смириться с поступком Карлина и относиться к нему хотя бы равнодушно. От одного его вида Лекату трясло от злости. Пусть она сомневалась, нужен ей ребенок или нет, но решать за себя она никого не просила.

— Я понял, — холодно ответил наставник. — Раз ты такая неблагодарная лентяйка, я решил вернуться в Южный Предел. Откажусь от контракта. Посмотрим, как ты запоешь, когда тут не будет помощников. Доркут вряд ли будет отвечать на твои вопросы.

— Тебе нельзя одному, — возразила Леката. — Ты плохо видишь, может случиться непоправимое.

— Это уже мне решать, — Карлин смерил ее презрительным взглядом. — Не твоего ума дела. Пока не приедет Доркут, Далит вместо меня. Прощай.

— Прощай.

Леката кивнула и снова собралась закрыть дверь, на этот раз никто ее удерживать не стал. Заперлась и уселась на кровать. Нужно было бы жалеть об отъезде наставника, но ничего, кроме облегчения, она не испытывала. Да, Доркут тоже не сахар, к тому же в ней видит конкурента, но он не считает, что жизнь требует жестких решений. В этом плане он вполне безопасен.

Вздохнула, надо собираться на работу. Взяла штаны и принялась натягивать их. Из кармана выпало письмо. Леката подняла конверт и покачала головой. Карлин совсем выбил ее из привычного мира, она так и не прочитала послание от дяди. Распечатала и торопливо пробежалась глазами. Герад писал:

«Леката,

теперь, когда все позади, я могу признаться в страшном своем поступке и очень надеюсь, что ты найдешь в себе силы простить меня. Ты знаешь, что я безумно любил супругу, и поэтому, когда Русовус предложил воскресить ее, я согласился, почти не думая, решив отчего-то, что пребывание в качестве сосуда ничем тебе не угрожает. Я узнал, что натворил, лишь от Максиса, совершенно случайно. Гостил в доме его отца, а Ларой-младший готовился к экзаменам и попросил меня послушать ответ.

Я струсил тогда, смалодушничал. Не пошел к Русовусу, хотя должен был, не пошел к привратникам, хотя они могли тебе помочь, я не сделал ничего из того, что велел мне долг опекуна и ближайшего родственника. Ночами мне приходила сестра, она смотрела с укором и спрашивала, за что я так обошелся с ее дочерью.

Не знал, что делать. А потом у отца Максиса случились денежные затруднения, и я предложил тебя в жены его сыну. Я рассуждал так: Максис — подающий надежды привратник, он сможет защитить жену, а я вроде и останусь не при делах. Ты не хуже меня знаешь, насколько был мстителен Русовус, мне хотелось тебя спасти, но открытого противостояния с королем я, как и любой другой на моем месте, боялся.

Своим побегом ты спутала мне карты. Все эти годы я мучился, не зная, что с тобой. Успокаивало только одно: раз моя ненаглядная не вернулась ко мне, значит, врата не открылись и ты должна была быть жива.

Но все хорошо, что хорошо кончается. Принц Изотий объяснил мне последствия моего поступка, и вместе с ним мы отменили договор. Теперь тебе ничего не угрожает.

Надеюсь, ты найдешь в себе силы простить меня, и мы сможем, пусть и не сразу, но вернуться к теплым семейным отношениям. В конце концов, у тебя не так много родственников.

С великим почтением,

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Герад Окран»

Свернула бумажку и ухмыльнулась. Дядя — шельмец, делает вид, что ничего не знал. Вряд ли… Наверняка решил, что жизнь племянницы — ничтожная плата за возращение жены, а потом струсил. Силенок не хватило. А помощь Изотия — это дело рук Максиса, надо будет поблагодарить при случае. Пусть он не желает общаться, но это не значит, что она должна забыть сказать «спасибо» за спасение жизни.

Дождется возвращения наместника, там и поговорят. А сейчас пора работать. Здание само себя не построит. Вздохнула и продолжила одеваться. Карлина, конечно, нет, но это ровным счетом ничего не меняет.

*

На ужин в честь коронации Изотия Леката, как всегда, собиралась второпях. Натягивала платье и делала прическу, когда Эпрас уже сидел внизу на диване и ждал спутницу. Перед тем как спуститься, кинула беглый взгляд в зеркало и невольно улыбнулась. Хороша! И платье сидит необычайно. Элегантное одеяние из вишневого атласа, туго охватывающего стан; оно и открывало достаточно, подчеркивая достоинства, но в то же время выглядело прилично, почти целомудренно. Ни дать ни взять именно для поиска мужа.

Чинно спустилась по лестнице, наслаждаясь восхищенным взглядом мужских глаз. Когда приблизилась, Эпрас поклонился и, осторожно обняв за плечи, прошептал:

— Сегодня вы затмите всех.

А потом открыл разлом и вместе с ней шагнул внутрь.

Вышли прямо во дворце. Гости уже начали прибывать, играла музыка, в ожидании короля кто-то голодным зверем бродил вдоль столов с закусками, кто-то пытался танцевать, а кто-то просто болтал со знакомыми. Пахло цветами, свежими розами после дождя.

Леката смотрела вокруг с неподдельным интересом: она была во дворце двенадцать лет назад и сейчас ей хотелось понять, что изменилось за эти годы. Почти не находила различий: те же колонны из розового мрамора, те же великолепные люстры с множеством свечей и те же причудливые узоры на полу, тяжелые шторы, придающие помещению торжественный вид. А вот гости сегодня выглядели иначе: больше смеялись и вели себя раскованнее, будто уже почувствовали перемены с приходом Изотия к власти.

На церемонию коронации не приглашали тех, кто не имел отношения к управлению государством. Исключением были привратники: считалось, что маги могут защитить монарха от всех напастей, и многие получали заветное приглашение. По традиции король с ближайшим окружением присоединялись к празднующим уже ближе к концу приема, почти перед самой торжественной трапезой. До этого момента гостям, приглашенным на ужин, дозволялось развлекаться, как душе угодно. Что они и делали.

Эпрас и впрямь оказался чудесным кавалером. Не оставлял свою даму ни на мгновение. Танцевал, ухаживал, знакомил с теми, кого Леката не знала, напоминал о тех, с кем ей довелось встречаться. Некоторых она помнила, а о других он любезно и подробно рассказывал. Приятно улыбался. В общем, ничем не напоминал мужчину, который представился ей господином Долтоном при первой встрече.

Смотрела и не понимала, откуда взялись перемены, неужели Русовус был настолько грозен, что его придворные вынужденно носили маски? Может, и хорошо, что эти годы она провела вдали, неизвестно, чем бы все закончилось, останься она на Землях Привратников. Некоторые гости и сейчас смотрели на нее с опаской, но большинство приняли тепло или создали видимость, что тоже вполне устраивало. Особенно при знакомстве оживлялись неженатые мужчины: о разводе четы Лароев не говорил только ленивый, и почти каждый холостяк демонстрировал готовность утешить наследницу Сотхасов в такой тяжелый жизненный период. Лекату забавлял такой подход. Вряд ли она действительно была нужна хоть кому-то из них, но отлично читалось, насколько им нужны деньги.

Приход новоиспеченного короля со свитой внес сумятицу в веселье. Изотий явился чуть раньше обычного, и гости начали гадать: подадут ли ужин с опережением, или его величество пообщается с подданными. Оказалось второе: Изотий по очереди беседовал то с одним мужчиной, то другим, поэтому, когда слуга позвал к нему Эпраса, Леката даже не удивилась. Проводила взглядом, подошла к столу с закусками, налила вина и встала у большого окна, пытаясь разглядеть хоть что-то на начавшей темнеть улице. Разговор с королем обещал быть недолгим, и она надеялась, что не успеет заскучать.

— Ты настолько хороша, что пройти мимо молча просто невозможно, — раздался за спиной знакомый голос.

Леката почувствовала, как разгоняется сердце и ладони покрываются липким потом волнения. Поймала в отражении взгляд Максиса и опустила глаза. Пригубила вина и повернулась к бывшему лицом. Он предусмотрительно стоял в двух шагах от нее. Правильно, незачем будить напрасные надежды…

— Это все платье Тюлетты, — улыбнулась Леката. — Я, признаться, тебя не заметила, так непременно бы подошла поздороваться.

— Зато я тебя заметил сразу, — вымученно улыбнулся наместник. — Завидую Эпрасу.

Леката сделала еще глоток и решилась.

— Хотела поблагодарить тебя за Изотия и дядю, даже страшно подумать, чего тебе стоила такая услуга от короля.

— Обошлось и впрямь дороговато, — бывший пристально посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся. — Я присягнул ему. Перед тобой первый привратник, который служит не только жителям наших земель, но и монарху.

— Мне кажется, это не сильно страшно, — нахмурилась женщина.

— Поживем — увидим, — пожал плечами Максис, — обычно привратники независимы от власти, но я, как всегда, исключительный случай.

— Когда ты планируешь вернуться в Трамут? — поинтересовалась Леката и тут же мысленно обругала себя, нельзя, чтобы он знал о ее переживаниях. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Пока не решил, — бывший скрестил руки на груди, будто защищаясь. — К привратникам мне путь заказан, а Изотий предлагает хорошую должность в столице, и я в раздумьях, как поступить. Мне нравится в Трамуте, нравится место наместника, но столица имеет свои преимущества.

— Конечно, — Леката энергично закивала. Слишком энергично для естественности! — Хорошо, когда есть выбор. Я там застряла года на три, не меньше.

Максис шагнул вперед и слегка наклонил голову, будто изучая ее лицо. Лекате стало не по себе. Захотелось плюнуть на приличия, обиды, развод и прямо здесь упасть в его объятия. Поступить неправильно, глупо, недальновидно, но зато согреться в его руках, послушать биение любимого сердца и уловить запах гвоздики с можжевеловыми нотками.

— Я скучаю по тебе, — хрипло сообщил Максис и облизнул губы. — Очень.

— Это не беда, — развела руками Леката. Тяжело проглотила застрявший в горле ком. Уцепилась за последнюю соломинку. — Ты всегда можешь утешиться в объятьях других женщин.

— Нет, — бывший покачал головой. — Никого, кроме тебя, не хочется, — схватил за плечи и уставился в глаза: — Ничего без тебя не хочется!

— Как не стыдно, господин Ларой, только я к королю, а вы уже уводите у меня даму? — Эпрас осторожно тронул соперника за плечо и улыбнулся.

— Прошу прощения, — холодно улыбнулся Максис, поклонился Лекате и пошел прочь.

Она и сказать ничего не успела. Наверное, стоило его окликнуть и завершить разговор, выяснить, что именно бывший хотел сказать, но наваждение уже отпустило, а приличия требовали соблюдать дистанцию. К тому же решение давно принято, переигрывать поздно. Как бы тяжело ни давалось воплощение. Посмотрела на Эпраса: тот улыбался еще задорнее, чем до похода к Изотию. Вероятно, король пообещал ему что-то приятное или просто похвалил.

— Эпрас, — Леката с надеждой посмотрела на мужчину, — господин Ларой говорил, у вас редкий дар, вы можете подавлять волю другого и заставлять его забыть обо всем. Могу я попросить вас об одолжении?

— Боюсь, что нет, — спутник потянул ее танцевать. — Это опасная магия, и попусту я ее не применяю. Но я знаю более приземленный способ забыть обо всем, — становясь в пару, прижал к себе чуть сильнее, чем следует, и посмотрел в глаза. — Если он вас устроит, просто дайте знак.

— Подозреваю, никакие другие способы мне не помогут, — задумчиво изрекла Леката и покачала головой.

Эпрас лишь рассмеялся, увлекая ее в круг, уводя за мелодией и другими парами.

Танцы прервал король, вопреки принятому обычаю пожелавший произнести речь перед поданными. Леката не вникала в слова. Государственные дела ее и в лучшие времена волновали слабо, а сейчас и вовсе не было до них никакого дела. Следом пригласили на торжественный ужин. Эпрас по-прежнему был любезен и предупредителен, но Максис Ларой уже занял ее мысли. Она почти ничего не слышала, лишь в голове бесконечным эхом звучало хриплое: «ничего без тебя не хочется».

Вернулись домой поздно. Эпрас выпустил ее из рук около двери и дальше напрашиваться не стал. Леката вздохнула с облегчением, сейчас было не до пустых ухаживаний. Безжалостная черная тоска обняла за плечи, окутывая холодом и не оставляя надежды на избавление. Завтра наступит новый день, но сегодня не хотелось ничего.

Не спалось. Леката зажгла свечи и уселась за голубую книжицу. Оставалось прочесть меньше трети: хоть Фагар и оставил ключ к шифру, все равно работа продвигалась медленно. Но Лекате некуда было спешить, вряд ли даже полностью прочитанный текст вернул бы ей отца. Страница за страницей она читала о мебели, тканях и столовых приборах, пока в какой-то момент не поняла, что читает письмо. Не опись имущества, а обычное послание.

«Девочка моя,

Если ты читаешь это, то, вероятно, я уже давно где-то далеко. Мне жаль, что не увижу, какой великолепной красавицей ты станешь. Очень надеюсь, ты и дальше будешь походить на свою мать. Сотхасы тоже ничего, но среди Окранов полно умопомрачительных особ. Тебе дорога туда, в стан безжалостных похитительниц сердец.

Все, что ты прочла в этом блокноте, — ерунда, забудь. Мои дневники ты найдешь в своем детском тайнике под голубым фонтаном, расходные книги — в детском тайнике в зеленой беседке, ключи от хранилища фамильных драгоценностей в нашей с тобой комнате страхов, а указание, где именно эти хранилища расположены, на чердаке в том самом шкафу. Надеюсь, все это поможет тебе не задумываться о деньгах и жить так, как просит душа.

Помни, не всякий, кто был другом мне, станет таковым для тебя, не всякий, кто меня ненавидел, так же будет относиться к тебе. Не спеши судить, старайся давать окружению второй шанс, не все могут устоять перед искушением сразу, некоторым требуется время. Но и себя не давай в обиду. Ты достойна всего самого лучшего, близких людей это касается в первую очередь. Не оглядывайся на чужое мнение, особенно на мнение толпы, оно не всегда самое верное.

Мы с мамой всегда с тобой. Любим тебя и верим, что ты будешь счастлива, наша Леката-соната.

Твой папочка-шапочка»

Дальше снова шел список, на этот раз содержимого мастерской. Леката еще раз пробежала глазами расшифровку и разревелась. Не знала отчего. То ли сказалось напряжение последних дней, то ли облегчение от полученной от родителя весточки, то ли из-за Макса и его загадочных порывов. Рыдала, пока не оставили силы. Перебралась на кровать и заснула. Снился отец, он гладил по голове и пел колыбельную. Славную песенку про мышонка, отправляющегося на поиски приключений. В одном месте Леката всегда забывала слова, но отец не сбился, он помнил их слишком хорошо.

Проснулась от стука в дверь: служанка позвала к завтраку. Привела себя в порядок, облачилась и уселась за стол. Написала записку Максису. Второй шанс так второй шанс. Что-то подсказывало, он нужен им обоим. Как знать, может, отец прав, и в этот раз все пойдет как по маслу? Отправит записку Фагару, он знает, где искать приятеля. Свернула листок вчетверо и спустилась вниз.

*

Максис сидел в кресле у камина и без конца снимал перстень со среднего пальца правой руки и тут же возвращал его обратно. Он услал служанку за покупками до обеда, договорился с Далитом, что Леката не придет с утра на стройку, оставалось только убедить саму Лекату побыть рядом хоть немного. Ожидание тяготило. Ей не надо много прихорашиваться, отчего она так долго возится в спальне?

Шумно выдохнул и прикрыл глаза. Эту муку надо заканчивать, сил терпеть больше не осталось. Максис отчаянно хотел быть с бывшей женой. Он думал: все глупости, исчезнет с глаз, пропадет из сердца, но нет. Леката приходила во снах, не отпускала в мыслях. Он постоянно слышал голос, смех, мечтал о ее ласках. Прикидывал, что она скажет по тому или иному поводу. Каждую попадающуюся на глаза женщину Максис невольно сравнивал с ней. И всегда сладкая женушка брала верх. Что говорить, он даже на апельсины смотреть спокойно не мог!

Да, она была резка в тот день, но они на то и взрослые люди, чтобы уметь прощать и договариваться. К тому же он в долгу не остался. Но в их игре победителей не было, одни проигравшие.

На лестнице послышались шаги, и Максис затаил дыхание. Не сморозить бы какую-нибудь глупость! Не обидеть женушку невзначай. Леката заметила его и неловко улыбнулась.

— Меня не предупредили, что ты ждешь, — она прикусила губу и с тревогой посмотрела на собеседника.

— Я попросил не говорить, — наместник поднялся на ноги и подошел к бывшей. Остановился на расстоянии вытянутой руки, не хотел ее пугать. Пригладил шевелюру. — Собирался пригласить тебя сегодня ко мне на обед. Еще никто не знает о моем возращении и у меня полно свободного времени. Что скажешь? С Далитом я договорился.

— Даже не знаю… — замялась Леката.

Максис почувствовал себя зеленым юнцом, не умеющим ухаживать за женщиной. Глупая нерешительность завладела разумом и не собиралась выпускать из цепких лап. Еще раз посмотрел на Лекату и заметил записку в ее руке.

— Ты шла отправить письмо? Могу составить компанию.

— В этом нет необходимости, — Леката протянула ему листок. — Оно для тебя.

Наместник торопливо развернул бумажку и прочел вслух.

— Я задолжала тебе два свидания. Готова отдать в ближайшее время. Леката, — пристально посмотрел на бывшую.

Смутилась.

— Хотела написать «твоя Леката», но испугалась, что рассердишься.

Максис закрыл глаза и покачал головой. Какие же глупости приходят ей в голову! Рывком привлек к себе и заключил в объятия. С наслаждением втянул апельсиновый аромат и запрокинул ее голову для поцелуя. Помедлил.

— Я люблю тебя больше всего на свете, — прошептал он, бегло касаясь ее губ. — С некоторых пор жизни своей без тебя не представляю. Мучаюсь желанием, как мальчишка. Почему меня должно разозлить желание принадлежать мне?

— Не знаю… — Леката обняла бывшего и прижалась к нему всем телом. — Я тоже люблю тебя, Макс. Хочу, чтобы ты принадлежал мне.

Закрыла глаза, позволяя ему целовать, сколько вздумается. Но наместник не воспользовался случаем. Оторвался от возлюбленной и начал заранее заготовленную речь.

— Мой годовой доход чуть меньше двенадцати тысяч, но я гашу часть долга, и проценты с каждым годом все меньше. Теперь уже Изотий — мой поручитель. У меня нет незаконнорожденных детей, и последние пять поколений в моей семье без серьезных болезней.

— Макс, ты о чем? — ошарашено поинтересовалась Леката.

— Я делаю предложение, — невозмутимо пояснил мужчина. — Так, как положено. Я не претендую на твое имущество, но готов предоставить все свое нашим будущим детям, — прочистил вмиг пересохшее горло. — Что скажешь? Будешь моей женой?

— Опять? — усмехнулась Леката, снова ныряя в его объятия и нежно целуя шею наместника.

— Опять, — Максис нехотя высвободился из женских рук и полез в карман. Достал кольцо. — Ну, я слушаю…

— Я хочу быть госпожой Ларой, — рассмеялась Леката, протягивая руку и позволяя надеть украшение. — Какая красота!

— Да. Это работа Морже, старшего внука Тюлетты, он блестящий ювелир.

Максис поцеловал свою сладкую возлюбленную.

— Пойдем погуляем по побережью? Мы так этого и не сделали толком.

— Нет, — Леката покачала головой. — Сейчас я хочу получить свои свидания. Причем все сразу.

Погладила Максиса по щеке.

— Прости меня за резкие слова. Я была не права. Я ценю все, что ты сделал для меня.

Закрыл глаза и чмокнул ее в запястье.

— Я тоже во многом был не прав. Но такого не повториться. Поверь. Никому больше не позволю вмешиваться.

Подхватил на руки и понес из дома на улицу.

— Куда мы? — возмутилась Леката.

— Проводить свидания на побережье, я знаю там подходящее местечко, — спокойно ответил ей бывший супруг и новоиспеченный жених.

— Я еще не завтракала…

— Будешь питаться любовью, — отрезал наместник, перекидывая ее на плечо. До моря, конечно, не дотащит, но все равно она не сможет сказать, что жених не носит ее на руках. Нежно похлопал по обтянутым штанами ягодицам и впервые в жизни порадовался, что его женщина не в юбке.

На улице припекало летнее солнце, а у Максиса Лароя на душе была самая настоящая весна: пели птички, распускались листики, никогда еще он не чувствовал себя настолько счастливым.

*

Свадьба наместника хоть и не отличалась широким размахом, зато гостей собрала очень достойных. Титулованных особ было более чем достаточно. Даже король — и тот пожаловал на церемонию. Приглашенный скрепить союз глава города Трамута сперва немного оробел, заметив Изотия, но после взял себя в руки и начал знакомое действо. Запнулся один раз, когда, как и всем, вступающим в брак повторно, следовало напомнить об ограничениях. Он окинул внимательным взором держащихся за руки сияющих от счастья молодых и неуверенно возвестил:

— Напоминаю вам, госпожа Сотхас, и вам, господин Ларой, что по законам Земель Привратников заключать брак и разводиться с одним и тем же человеком можно не более трех раз. Прошу учесть это на будущее и не принимать скоропалительных решений.

Максис сжал руку невесты и посмотрел на нее с неприкрытой нежностью. Будто обнял взглядом.

— Учту.

Леката улыбнулась и залилась краской.

— Учту.

И довольный глава Трамута продолжил церемонию, мысленно прикидывая, что победит: приличия или страсть во время супружеского поцелуя. У него на этот счет была своя теория, и новобрачные Ларои пока тянули на «жили долго и счастливо и умерли в один день».