Глава двадцатая

«Леката Ларой-Окран, урожденная Сотхас, уведомляем вас, что рассмотрение прошения вашего супруга о разводе состоится завтра в полдень, в ратуше города Фрес. Повелеваем прибыть лично и привезти с собой все документы, имеющие отношение к рассматриваемому делу».

Вместо подписи стояла гербовая печать.

Леката пробежала глазами по тексту, усмехнулась и посмотрела на курьера.

— Я непременно буду.

Мужчина поклонился и вышел из шатра. Леката вздохнула и вернулась к расчетам очередных бойниц. Немного раздражали изменения проекта на ходу, но Карлину виднее, что и как. Ее дело — молча учиться, слушать и помогать.

Цифры задорно играли в прятки друг с другом, но Леката никак не могла сосредоточиться на них. Сердце стучало набатом, и мысли заполняло глупое предвкушение. Завтра она увидит его! Со дня отъезда Максиса прошло чуть меньше месяца, и все это время она не получала от супруга никаких вестей. Сказать, что она скучала, — значит, не сказать ничего. Макса не хватало страшно. Хотелось всего: свиданий, разговоров, ласки, огня. Даже прогулку в его компании Леката сочла бы сейчас за большую удачу. Урвать бы хоть самую малость. Недолго побыть рядом. Пусть примирение не входило в ее планы, но все-таки завтра обещало принести какое-то облегчение.

Все шло, как и ожидалось. Днем Леката старалась всячески занять себя делами, чтобы не думать о муже. Занималась то работой, то расшифровкой записей в голубой книжице. Отец оказался страшным педантом и занес туда буквально каждую тарелку. На страницах не было ничего личного, лишь сведения об имуществе, но все равно Леката ощущала какой-то странный трепет, когда возилась с записями. Будто они с родителем после ужина у камина беседуют о делах.

Вечерами Леката с Карлином гуляли по побережью. Иногда они ходили в город смотреть на бродячих артистов. Ужинали дома. Хоть к наместнику архитекторов не приглашали, хозяин был в отъезде, но готовили для них исправно и так же вкусно. После трапезы Карлин уходил спать, Леката оставалась одна, и мысли о Максисе нападали обозленным псом на непрошеных гостей. Не мечты и не воспоминания, скорее попытки понять, почему все получилось так, а не иначе. Тысячи дорог, на которые уже никогда не ступить.

Засыпала плохо, даже подсчитываемые перед сном овцы блеяли о муже, чем изводили нещадно. Но в конце концов усталость брала свое и Леката проваливалась в забытье, чтобы завтра встретить новый полный бесполезных забот день.

Ночь перед отъездом во Фрес не ложилась. Боялась проспать и опоздать. Не хотела давать повода думать, что желает удержать мужа. Какие бы мысли ни одолевали вечерами, между ней и Максом все кончено, и пустые разговоры и перемывания косточек совсем ни к чему. Еще до рассвета разбудила Карлина, и, оставив ему указания по поводу школы, собралась уходить. Перед дверью вспомнила о бумагах для поставщиков белого камня, договорах, лежащих в запертом шкафу в шатре.

— Карлин, — позвала наставника, копаясь в сумке в поисках ключа. — В моем шкафу документы на камень. Надо будет отдать сопровождающему груз пареньку.

Мужчина кивнул и, понаблюдав недолго за ее поисками, махнул рукой:

— Беги, а то опоздаешь. У меня где-то был ключ.

Леката внимательно посмотрела на собеседника. Вот так новости! Была уверена, что заглянуть в шкаф может только она. А тут сюрприз… Но вслух ничего говорить не стала, можно и поссориться зря, и опоздать. Обдумает все в дороге, а потом и будет выяснять, что к чему.

Дежурно кивнула и вышла прочь.

Проспала всю дорогу до Фреса, тревога о возможном опоздании отпустила, и тело решило немного отдохнуть. Очнулась оттого, что слуга осторожно теребит ее за плечо.

— Приехали, госпожа. Просыпайтесь!

Леката кивнула и, потерев глаза, выбралась из кареты. Зажмурилась от яркого света. В разгаре был настоящий летний день! Пригревало солнышко, веяло разнотравьем, а легкий ветерок приятно холодил плечи. Показалось даже, что послышался запах моря, но Леката отмахнулась от этого странного ощущения. Фрес слишком далеко от побережья.

В ратуше оказалось темно и прохладно. Знакомым коридором Леката прошла в тот же зал, где ей отказали в признании брака недействительным. Усмехнулась. Все-таки у судьбы странное чувство юмора! Вошла. Сегодня народу было значительно больше. Стервятники пришли полюбоваться на представление. Лекату ждали. Все остальные, видимо, прибыли давно. Изотий о чем-то переговаривался с Максисом, а члены большого совета холодными взглядами прошивали пришедших зевак. Поклонилась королю-принцу и заняла отведенное ей кресло. Посмотрела на часы, висящие прямо над «одинаковыми»: до начала оставалось еще несколько минут.

Поймав ее взгляд, один из членов совета громко возвестил: «Начнем» и поднялся с места. В мгновенно наступившей тишине зачитали прошение Максиса. Сухое и настолько отдающее казенщиной, что сложилось впечатление: наместник не с женой собрался разводиться, а всего лишь настрочил очередной отчет о делах королю. Здесь не было ничего ни про ссоры, ни про разговоры и совместные ночи. Ничего о тоске, злости, ревности. Ни слова о любви. Только утверждение, что их сочетали браком, не заручившись согласием, и сейчас он жаждет исправить положение. Сейчас он, Максис Ларой, хочет свободы и выражает надежду на взаимность такого желания.

Леката украдкой бросила взгляд на супруга. Наместник сидел на стуле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Лицо его ничего не выражало. Холодный равнодушный пустой взгляд. Увидела в его руке носовой платок, и сердце сжалось от боли. Максис еще не пришел в себя после встречи с Гриммом. Как жаль, что она ничем не может помочь!

— У вас есть возражения, госпожа Ларой? — строго поинтересовался «одинаковый», отвлекая от мыслей о Максисе.

— Мой супруг, — Леката еле отлепила приставший к небу язык, — мой супруг, насколько я помню, озвучивал имущественные притязания. А в прошении их нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нам ничего о них не известно, — отрезал «одинаковый». — Возможно, он надеется разрешить имущественные вопросы отдельно. Есть ли у вас возражения по сути прошения?

— Нет, — покачала головой Леката, мысленно умоляя глупое сердце не стучать слишком сильно. — Я тоже хочу свободы.

— В таком случае объявляю брак Лекаты Окран, урожденной Сотхас, и Максиса Лароя расторгнутым. Подойдите к столу и подпишите бумаги. Остальные свободны.

Леката кивнула и поспешила исполнить приказание, краем глаза замечая, как разочарованные зеваки потянулись к выходу. Можно гордиться собой, она не дала повода для лишних пересудов, хотя развод сам по себе еще будут обсуждать. Недолго. Люди не любят события без скандалов.

Максис стоял у стола и чего-то ждал. Вероятно, все-таки намеревался обсудить денежные вопросы, пока не поставил подпись. Леката кивнула ему и поспешила подмахнуть документы. Он помедлил, давая ей возможность отойти на несколько шагов, словно опасаясь коснуться невзначай, и тоже подписал бумаги. Члены большого совета поставили свои подписи и выдали бывшим супругам их экземпляры.

Ожидала, что Максис скажет ей хоть что-то, напутствует на прощание, но супруг без промедления направился к Изотию. Леката отвесила положенный поклон и поспешила на выход. На душе было удивительно муторно.

Запрыгнула в карету, велела трогать, закрыла дверцу и разревелась, сама не зная отчего. Нет, она даже не надеялась, что он передумает, Максис был не из тех, кто сегодня говорит одно, а завтра другое, слова его редко расходились с делом. Да и Леката считала неправильным сходиться снова. Не находила в этих играх ничего занимательного. Но ей хотелось хотя бы ласкового слова на прощание, заверения, что он не держит зла, хотелось негласного разрешения на светский разговор при случайной встрече… Бывший не дал и этого. Наверное, правильно, если уж сжигать мосты, то дотла. Но как же больно, во имя бездны! Хоть на стенку лезь.

К счастью, дальняя дорога утомляла и, наплакавшись вдоволь, Леката заснула. Снился отец. В то злополучное утро перед казнью. Он смотрел на нее затравленными глазами и, еле шевеля разбитыми вконец губами, повторял: «не бойся девочка, все будет хорошо». А потом она увидела, как палач за волосы держит отцовскую голову на вытянутой руке, а где-то внизу лежит безголовое, уже никому не опасное тело.

Проснулась в холодном поту. Давненько не приходил этот кошмар. Обычно отцовская казнь снилась перед судьбоносными событиями, но сегодня ничего великого не предвиделось. То ли знак запоздал, то ли она чего-то не знала. Посмотрела в окошко кареты: ехать осталось недолго. Сейчас она перекусит и забежит на стройку. Если найдет силы, поговорит с Карлином насчет ключа, выяснит, зачем ему понадобилось брать ее зелья без спросу.

Подъехала к гостевому дому наместника как раз к вечернему чаю. Предвкушая небольшой отдых, Леката вышла из кареты и направилась к двери. На пороге встретила служанка: вручила письмо от дяди Герада и сообщила, что Эпрас Долтон с матушкой ожидают в столовой. Пьют чай. Неловко улыбнулась, поясняя, что гости принесли с собой торт и как-то само собой получилось усадить их за стол. Леката кивнула и отправилась выяснять причину такого любезного визита.

Завидев Лекату, гости прервали неспешную беседу и обрадовано поприветствовали хозяйку дома. Эпрас усадил ее за стол и налил чаю. Заверив, что торт превосходный, отрезал ей кусок с пышной кремовой розой и вручил ложку. Леката отхлебнула горячей жидкости, втянула носом запах мяты и выжидательно уставилась на визитеров. Интуиция подсказывала, зачем они пожаловали, но жутко хотелось услышать их версию.

— Поздравляю вас со свободой, — лучезарно улыбнулся Эпрас. — И прямо жажду ей воспользоваться.

— Каким же образом? — усмехнулась Леката и решилась-таки попробовать торт. Положила кусочек в рот и закрыла глаза от удовольствия. Бисквит казался совершенством, а крем лишний раз показывал: даже совершенство можно улучшить. Прожевала и пристально посмотрела на мужчину. — Изотий успел дать указания насчет меня?

— Нет, не успел, — покачал головой Эпрас, прикладываясь к чашке. — У него много забот перед коронацией. Но я всегда готов проявить инициативу. Особенно когда дело касается красивых и состоятельных женщин.

— Так вот в чем дело… — покачала головой Леката и поспешила добавить: — Но я пока только наследница.

— Когда вы получите свое, вокруг вас будет столько желающих… Не пробиться, — Эпрас отрезал себе очередной кусок торта. — А я надеюсь до этого момента стать вашим другом. Чтобы потом, когда вы созреете для повторного замужества, иметь преимущество перед возможными соперниками.

Леката хихикнула. Откровенность подкупала. Эпрас невозмутимо продолжил:

— Через неделю ужин в честь коронации Изотия, я хотел бы, чтобы вы были моей спутницей там. Клянусь, буду примерным кавалером.

— Соглашайтесь, Леката, — вступила в разговор Мера. — Эпрас великолепно танцует. Да и семьи наши всегда ладили. Вам все равно придется явиться остальным рано или поздно, так лучше сделать это в обществе кавалера, которого побаиваются, чем в обществе ловеласа и кутилы.

Леката пропустила шпильку в сторону бывшего мужа. Положила в рот еще кусочек торта. Прожевала с наслаждением и никуда не торопясь, пусть подождут ответ. В конце концов, коль скоро на нее будет очередь желающих, а собеседники хотят получить привилегии, пусть наберутся терпения.

— Я составлю вам компанию, Эпрас. Но без глупостей. Договорились?

— Конечно, — согласился мужчина. — Вы не только окажете мне большую честь, но и украсите этот прием. Такого великолепного цветка в том саду еще не было.

Леката покачала головой и улыбнулась. Бездна этих мужчин разберет! Он что, действительно думает, что она купится на примитивную лесть? Вздохнула и решила, что с нее хватит.

— Прошу меня простить, я очень устала с дороги и хотела бы отдохнуть.

— Конечно-конечно, — гости заторопились на выход.

— Мы просто привыкли, что дорога не занимает много времени, вокруг полно привратников, — попыталась оправдаться Мера.

— Ничего страшного, — улыбнулась Леката. Усталость и впрямь накатила волной, то ли подействовала еда, то ли просто тело наконец растеряло все силы.

Проводила гостей до дверей. Дождавшись, когда Эпрас отойдет немного, Мера посмотрела Лекате в глаза. Взяла ее ладони в свои и проговорила еле слышно:

— Спасибо, что навели порядок с Солечкой и Тантатой. После смерти Элиора только вы могли заявить, что сын Тантаты не Сотхас. Пока был жив Элиор, эта женщина не высовывалась, а после его смерти она вела себя очень нагло, и тех, кто знал о ней, коробило положение дел. Ее поведение оскорбляло нас всех.

— Я не понимаю… — нахмурилась Леката. — Отец был в курсе?

— Он подозревал, — вздохнула Мера. — Но пока ребенок был маленький, сказать что-то наверняка было невозможно. Элиор не решился. А когда мальчик вырос, Элиора с нами уже не было… Спасибо вам, что поставили эту женщину на место.

— Это не я, это Макс, — Леката почувствовала, что краснеет, — господин Ларой поговорил с Изотием.

— Значит, и ему передайте благодарность от друзей семьи, — улыбнулась Мера и поспешила вслед за сыном.

Леката посмотрела, как Долтоны шагнули в разлом, и собралась было закрыть дверь, но заметила подходящего к дому Карлина и повременила. Погода стояла отличная, может, удастся уговорить наставника прогуляться немного.

— У тебя очередной кавалер? — вместо приветствия проворчал наставник. — С родственницами пожаловал. Хитрый. От одного еле избавилась, зачем тебе еще?

— Карлин, — с упреком протянула Леката. — Он просто наведался попить чаю.

— Я мужчина, ты забыла? — усмехнулся собеседник. — Я знаю, о чем мы думаем, когда приходим пить чай. Я бы и сейчас не отказался от сладенького, хотя еле волочу ноги.

Леката нахмурилась.

— Опять плохо?

— Устал, — старик махнул рукой. — Это ты сегодня не работала, а я по этим лестницам целый день. Туда-сюда, туда-сюда.

— Пойдем, — Леката зашла в дом и поманила за собой наставника. — Там есть вкусный торт и скоро принесут ужин.

— Спасибо! — Карлин подошел и, приобняв ученицу, чмокнул ее в висок. — Даже страшно подумать, что со мной будет, когда кто-нибудь из кавалеров окучит тебя и ты займешься своей семьей.

— Не говори ерунды, я тебя не брошу, — Леката зашагала в столовую.

— Не спорь, — прервал ее старик. — Женщины так устроены, что как только у них появляются дети, они забывают обо всем. Ты же готова была даже прохвоста Лароя принять, только потому что забеременела.

Леката посмотрела на наставника и тяжело проглотила застрявший в горле ком. О ее беременности знали: она, Тюлетта, Максис и Садис. Никто из посторонних не болтал, откуда Карлин знает о ребенке, оставалось только гадать.

— С чего ты взял, что я была беременна? — осторожно поинтересовалась она. — У нас с Максом и не было ничего.

— Ну, мне так показалось, — махнул рукой старик и уселся за стол. — Что-то с ужином запаздывают, попробую торт. Чай еще не остыл?

Леката потрогала чайник. Внутри, конечно, уже был не кипяток, но пить вполне можно было. Погладила теплый бочок. Еле подавила в себе желание вылить содержимое Карлину на голову. Тело начала бить мелкая дрожь и пришлось вдохнуть глубже, чтобы успокоиться. Картина нарисовалась вдруг с омерзительной ужасной четкостью. Карлин, вероятно, полез к ней в шкаф за какими-нибудь документами, увидел отвар и порошки, забрал их выяснить, что это. Выяснил. И поняв, что ученица беременна, решил избавить ее от колебаний. Весьма экзотическим способом.

— Зачем ты это сделал? — поинтересовалась она, выдавливая из себя каждое слово. Язык повиновался плохо.

— Что «это»? — прищурился наставник, но Леката руку готова была дать на отсечение, он прекрасно понял, о чем она спрашивает.

— Подпилил опоры! — выпалила она на одном дыхании. Первый шок уступил место закипающей злости. — Если бы я что-то сломала? Раздробила бы кость? Осталась бы без руки или ноги… А если бы Далит свернул шею? У него семья, между прочим.

— Ничего бы не случилось, — отрезал Карлин. — Платформа падает медленно, сломать что-то сложно. А вот выкинуть ублюдка — самое то. Ты ведь сама не хотела ребенка… Видел отвары у тебя в шкафу. Я просто немного помог тебе.

Леката округлила глаза.

— Ты страшный человек, — прошептала она. Покачала головой, отступая к двери. — Никогда не думала, что ты способен на такое.

— Брось. Иногда жизнь требует от нас жестких решений.

— Не до такой степени, Карлин. Не до такой степени, — потерла лицо руками. — Вечно голодные и оборванные бродяги в Южном Пределе и то милосерднее. — Прости, мне надо прогуляться. Не знаю даже, что и сказать тебе.

— Прогуляйся, может, ума нагуляешь, — огрызнулся наставник, но Леката его уже не слышала. Она почти бежала на выход.

Остановилась в саду, не зная, куда двигаться. Сердце затаилось и стучало через раз. Вздохнула. Жаль, что Гримма больше нет, на Карлина можно было пожаловаться только ему. Посмотрела в небо — узнать, будет ли дождь. Ничего не предвещало. Леката вздохнула опять и потопала в сторону побережья. Врата еще не уничтожили, значит, с ней ничего случиться не должно, можно немного и прогуляться вечером в одиночестве. Усмехнулась. Какая ирония! Единственное, чего ей хотелось сейчас, — это по возможности безболезненно сдохнуть.