Глава девятнадцатая

Максис выкрикнул слова, и свет побагровел, сверкнула изумрудная молния, и, вздрогнув, светлое пространство исчезло. Зато перед глазами снова встал подросший еще филин и с диким клекотом накинулся на Лекату. Боль пронзила тело. Леката выгнулась дугой и застонала, ударила птицу опять, но Гримм лишь разозлился. Он драл ее когтями, клевал и бил крыльями. Выронила нож и, не в силах бежать, закрылась руками. Раны жгло, казалось, старый друг решил разорвать ее на полоски, коль расчленить для врат не получилось.

Откуда-то издалека снова послышался голос Максиса, и птица поутихла. Удары хоть и не прекратились, но ослабли. А потом к голосу мужа присоединились два других, и филин, испуганно заклокотав, ринулся в атаку на их обладателей. Не помня себя от боли, Леката подняла глаза. Поняла, отчего Максису никогда не вернуться к привратникам. Другие тоже атаковали беспорядочно летающими кровавыми шариками, но те не могли ранить создателей, каждого из мужчин скрывал едва заметный щит. У супруга щита не было. Сколько бы заклинаний тебе ни покорилось, ничего не поможет, если даже твоя магия обращается против тебя. Нахмурилась. Муж давно затих, и сейчас, в освещении шариков, она никак не могла зацепить Макса взглядом. Знать бы, что с ним… Убедиться, что жив.

Гримм гаркнул, будто позвал на помощь. А потом, на миг превратившись в сгусток светящегося тумана, распался на множество одинаковых огромных птиц. Воздух наполнился клекотом и шумом от взмахов могучих крыльев. Леката инстинктивно закрыла голову руками, в намерениях филинов сомневаться не приходилось. Когти и клювы они пустят по назначению. Маги усилили напор, красных шаров стало больше. Не помогло. Птицы явно брали верх и начали теснить привратников.

Лекате доставалось нещадно. Два филина повалили ее на землю и накидывались каждый раз, когда она поднимала голову. Краем глаза она заметила выроненный нож и осторожно поползла в его сторону. Мелькали шары, шумели птицы, ругались и повторяли заклинания маги, а Леката методично ползла к ножу. Хотя бы одного крылатого, но она унесет с собой.

Уловила движение слева: Максис очнулся и, хватаясь за дерево поблизости, пытался сесть. Отвернулась. Незачем наводить на мужа птиц. Дернулась, стараясь дотянуться до ножа, и тут же получила удар клювом. Зато наместник заголосил заклинание. Нарочито громко, видимо, чтобы маги услышали его.

Привратники подхватили слова. Почему не применили раньше? Неизвестно. Шары ускорились, и духи, попадая под удар, издавали краткий «ух» и камнем падали на землю. Удерживающие Лекату птицы нацелились на Максиса. Атаковали наместника. Одну шары достали сразу, а вторая умудрялась уворачиваться и клевать и царапать мага. Максис закрыл ладонями глаза, но не сбился. Леката плюнула на осторожность, все равно про нее забыли. Схватила нож и ринулась в бой.

Ударить оказалось несложно. Филин был слишком занят наместником, чтобы увернуться. Леката с ужасом ощутила, как нож завяз в живой плоти и, выдернув его, ударила еще раз. Птица взвизгнула, точно обиженная псина, и тут же упала от столкновения с шарами.

Леката уселась на землю рядом с мужем с мрачной решимостью убить любую приставшую к нему тварь. Но заклинание работало: вскоре птиц почти не осталось. Поднялась на ноги, собираясь помочь супругу, когда прямо сверху на нее спикировал очередной филин. С неведомой для себя ловкостью ухватила за лапу и, рванув вниз, всадила нож. Птица замахала крыльями, раздавая удары один за другим. Леката сжала лапу сильнее и пырнула ножом еще раз. На мгновение показалось, что перед ней человек, и рука дрогнула, выпустив добычу. Филин рванулся ввысь. Напрасно. Шары не дали ему покинуть поляну. Поле битвы тряхнуло. По ушам ударило громким хлопком, и наступила тишина.

Леката устало плюхнулась на землю рядом с Максисом. Хотелось рыдать и смеяться одновременно. Он замолчал, и душу тут же заполнила тревога. Посмотрела вокруг. На поляне потемнело: исчезли и птицы, и шары. Подбежали маги. Их огни осветили двоих молодых мужчин: поцарапанных, испачканных в крови, но живых.

Рядом сверкнуло разломом, и оттуда вышли Фагар с Изотием.

— Тароль, Лоль, — еще не успев приблизиться, проревел Фагар, — что стоите? Вперед за лекарем!

Подбежал к Максису и, осторожно хлопнув того по щеке, пытаясь привести в чувство, осведомился:

— Как ты, дружище?

— Я не дал ему открыть врата, — хрипло ответил Максис и тяжело проглотил слюну. Закрыл глаза и облизнул губы. — А твой молодняк не знает заклинания уменьшения души.

— Его что знай, что не знай, — вздохнул Фагар, пытаясь поднять Максиса на ноги. — Применять могут единицы. То ли дело в твоей компании.

Изотий подошел и подхватил Максиса с другой стороны. Леката с перепугу поднялась сама, еще не хватало утруждать принца.

— Я, между прочим, тоже не филонил, — весело заметил Изотий, пристраивая Максиса так, чтобы можно было шагнуть в разлом. — Я не дал отцу заново выстроить связь и призвать другого духа, он как раз снизошел до беседы со мной. Я блокировал родительские силы. Это трудно, скажу я вам.

— Но окончательно-то угробила его женушка, — еле слышно сообщил Максис, и у Лекаты дыхание перехватило от страха. Зачем муж говорит так? Она и думать не знала, что среди птиц есть что-то, имеющее отношение к Русовусу.

— Примите мои искренние соболезнования, — выпалила она первое, что пришло в голову. Все вокруг менялось так стремительно, что мысли решительно не успевали.

— Это совершенно лишнее, — ухмыльнулся Изотий и, удерживая Максиса, шагнул в разлом. Фагар подхватил Лекату и отправился следом.

В доме наместника их ждали. Какие-то люди унесли Максиса, и Леката осталась в обществе Фагара и Изотия. Хвала бездне, принц очень быстро откланялся. Вздохнула с облегчением, без него на душе было спокойнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что с Максом? — спросила у Фагара, когда они вдвоем разожгли свечи и расположились на диване в кабинете наместника. Привычно пахло можжевельником и гвоздикой, вот только мужа тут не было.

— Сейчас его посмотрит наш лекарь и будет ясно, — мужчина потер лицо ладонями. — Это не обычные раны, и чем закончится — сразу не скажешь. Могу утверждать лишь одно — если за первую неделю не умрет, жить будет, но от магии надо держаться подальше. Чем дальше он от магии, тем лучше. Последите за ним. Пожалуйста… — тряхнул головой. — Не спрашиваю, как вы, потому что ваши врата еще существуют, второй человек не отказался от договора и пока с вами ничего серьезного не случится.

— Какой второй человек? — нахмурилась Леката. Ей жутко захотелось разреветься. Кошмар отчего-то не желал прекращаться. — Я ничего не понимаю. Ничего не закончилось?

Фагар покачал головой.

— Не знаю. Судя по виду духа, его призвали двое. Из того, что рассказывал Макс, могу предположить, что второй участник — ваш дядя, но это предположение, не более того. В любом случае, связь выстраивал Русовус, и без него правильно врата не открыть. Но пока второй не отказался от договора, все может быть. Так что предпринять что-то придется. И чем раньше, тем лучше. Я подумаю, как вам помочь.

— Спасибо! — Леката опустила глаза. Отчего-то становилось не по себе при мысли о помощи от постороннего человека. Хотя если учитывать все происходящее вокруг, это должно было смущать меньше всего. Встрепенулась. — А Русовус погиб? Мне не нравится то, что сказал Макс, ну, что я добила короля.

— Не волнуйтесь, — Фагар махнул рукой. — Это не буквально. Его убили врата. Просто вы, скорее всего, отняли у него последние силы во время борьбы. Вы же сопротивлялись?

— Да.

— Вот это его и добило, — мягко улыбнулся Фагар. Встал с дивана и, прихватив подсвечник, направился к выходу. — Пойдемте послушаем лекаря.

Леката последовала за ним.

У дверей спальни Максиса дежурила целая куча народу. Арьяра тихо переговаривалась с магом-привратником Таролем, тут же ожидал своей очереди посмотреть наместника лекарь Садис в компании своего ученика Леора. Завидев Лекату, Арьяра тут же направилась к ней. Остановилась почти вплотную, Леката даже уловила розовый запах ее духов.

— Он умрет из-за тебя, мерзкая вертихвостка! — прошипела Арьяра с такой злостью, что Лекате захотелось заткнуть уши.

Застыла в недоумении, возразить ей было совершенно нечего. Разве что сказать, что она не хотела, чтобы так получилось… Вот только что бы это изменило? Ничего.

— Держи себя в руках, Арьяра, — строго оборвал сестру наместника Фагар. — Максис и для постороннего сделал бы то же самое, а уж для супруги тем более.

— Если с ним что случится, виновата будешь ты, — выпалила золовка, но Леката ничего не ответила, а, как и прочие, встала неподалеку от двери в спальню, дожидаясь лекаря привратников.

Вернулась к себе поздно, не чувствуя ног от усталости, зато превосходно ощущая тупую боль в пояснице и внизу живота. Как прощальное напоминание о ребенке, разбитых надеждах и неиспользованных шансах. За время, пока отсутствовала, действие отвара Садиса закончилось, и тело тут же стало подавать тревожные сигналы. Выпила необходимое, разделась и улеглась в кровать.

Сон не шел. Мучили мысли одна страшнее другой. Что будет с Максом? Что будет с ней самой? Если муж умрет, кто поможет с вратами? Что, если не Русовус, а дядя Герат — инициатор договора? Сколько тогда ей осталось? Когда будет следующая попытка открыть врата? До сегодняшнего дня казалось, что магия и врата где-то далеко и никогда не уйдут дальше россказней. Разум не хотел верить в реальность происходящего. Пришлось. Всегда считала себя взрослой и самостоятельной, да что таить, такой и была, но сейчас пасовала, будто девчонка, совершенно не понимая, как действовать дальше.

Забылась беспокойным сном ближе к рассвету. Снился Макс, он обнимал ее, целовал и без конца шептал о любви. Проснулась в слезах, четко осознавая, что никогда не услышит от него подобных признаний. И надо либо смириться, либо расстаться и не мучить себя. И то, и другое казалось до ужаса болезненным, но Леката надеялась, ей хватит сил сделать выбор. Надо лишь побольше времени.

*

Неделю Максис был в забытьи. Все это время в его спальне неотлучно дежурили Фагар и лекарь от привратников. Пускали ненадолго, разрешали смочить тряпочку, чтобы положить на лоб, и выгоняли безжалостно. Не настаивала на большем, тоже тяжело залечивала раны. Не только на теле. Никак не могла смириться, что Гримм оказался лишь духом переходов, ожидающим своего часа. Верить в произошедшее не хотелось. Когда вечером седьмого дня пришедший за Лекатой на стройку слуга сообщил, что господин желает видеть ее, она жутко обрадовалась. Шла к наместнику так быстро, что мужчина еле поспевал за госпожой. Влетела в дом, добралась до спальни и застыла около дверей. О чем с ним говорить? Столько передумала всего за эти дни… Столько проревела в подушку.

Очевидно, муж ее не любит. Если бы он испытывал хоть что-то, кроме похоти, вел бы себя иначе. Но очевидно было и другое — Максиса Лароя устраивает брак по расчету и он готов договариваться. Существовала только одна загвоздка: Леката теряла голову рядом с ним и ее такое положение дел не устраивало, хотелось ответных чувств. Прекрасно знала: невозможно заставить кого-то любить себя, можно очаровать, соблазнить, но внушить чувства насильно нельзя. Помнила: если не сложилось сразу, дальше будет только хуже. Можно, конечно, дождаться, когда отношения с ней войдут в привычку, но Максис скорее пойдет налево, чем проникнется уважительной привязанностью. Вздохнула. Как ни крути, брак с Лароем ничего хорошего для Лекаты Сотхас не сулил. И чем раньше она избавится от навязанных уз, тем быстрее приведет себя в чувство. Побаловались, и ладно.

С другой стороны — муж чуть себя не угробил, пока помогал ей. Он, конечно, выполнял долг привратника, но тем не менее это заслуживало хотя бы элементарной благодарности. Да и чувствует Максис себя не очень. Значит, серьезный разговор следует отложить до лучших времен. Вот только чем дальше, тем меньше было желания отпускать муженька.

Отчего-то вспомнилось, как во времена бродяжничества по Южному Пределу кто-то угостил ее плодами донии: сладкие, похожие на малину шарики, манящий аромат. Они повергали разум в дурман и почти сразу вызывали привыкание. Леката знала: потом ей будет плохо и страшно, но все равно попробовала. Уж слишком сильным оказалось искушение. Расплата последовала ужасная, ту мучительную неделю и вспоминать без содрогания было невозможно. Но, к счастью, обошлось. Временами Максис напоминал ей именно плоды донии, и, признаться, она и сейчас не знала, откажется или согласится, если кто-то предложит попробовать их еще раз.

Глубоко вдохнула и махнула рукой, убедиться бы, что все в порядке, а остальное — мелочи.

Постучалась и вошла. Раздосадованный чем-то Фагар кивнул и вышел, оставляя супругов Ларой наедине. Леката поежилась, поймав взгляд мужа: явно пришла не вовремя, Максис был не в духе. Вероятно, Фагар озвучил-таки ему запрет на магию, как собирался.

Наместник поправил подушку, уселся удобнее и покачал головой.

— Так и будешь стоять? — спросил он устало. Закрыл глаза и прошептал: — Иди ко мне, сладкая женушка! Все время, пока тут мариновался, мечтал обнять тебя.

Забыла обиды, опасения, планы. Как в теплую воду, нырнула в нежные объятия.

— Я волновалась, Макс! — шептала она, покрывая поцелуями глаза, губы и небритые щеки. — Как рада, что с тобой все в порядке!

— И я рад, — он погладил супругу по голове. — Как у тебя дела? Чем занималась?

— Работала и переживала, — неловко улыбнулась Леката. Наваждение прошло, и снова появились сомнения. Зачем позвал ее? Поставить галку, что поговорил с женой? — Карлин болел, пришлось бегать и к крепости, и к школе. Даже уволила кое-кого.

— Ты молодец, — Максис чмокнул ее в макушку. Сильнее сжал в объятиях. — Хотел сказать тебе кое-что насчет Карлина… Пожалуйста, пойми меня правильно…

Леката насторожилась. В ее обычной жизни фраза «пойми меня правильно» ничего хорошего не предвещала.

— Перед твоим приходом разговаривал с дознавателями, которые занимаются твоим падением. Они говорят, что все указывает на причастность к нему Карлина. Только он знал, что ты будешь на этой вышке, у него плохое зрение, и это согласуется с распилами на опорах, и магия пусть не сразу, но показывает кого-то очень на него похожего около опор накануне вечером.

Леката высвободилась из объятий. Строго посмотрела на мужа.

— Ты говоришь ерунду, Макс. Зачем ему убивать меня? Или, может быть, он покушался на Далита? — пожала плечами. Слова Максиса казались злой шуткой. — Скорее поверю в то, что кто-то из рабочих хотел навредить ему, а я оказалась случайной жертвой.

— Наш ребенок оказался жертвой, и что-то мне подсказывает, что не случайной, — твердо возразил ей наместник. — Хочу, чтобы ты прочитала письма дознавателей. Фагар передаст. Я настаиваю.

Снова попытался вернуть ее в объятия, но Леката увернулась. Поднялась с кровати и отошла на два шага. Покачала головой. Забытье точно не пошло Максису на пользу.

— Чушь! Даже читать не буду. Ты просто ревнуешь, да и все. Он мне как отец…

— И тем не менее, я настаиваю, — повторил супруг.

Леката сжала кулаки. Да что он себе позволяет! Карлину незачем было убивать ее. Она не только его семья, но и хоть какая-то гарантия старости без нужды. Зачем рубить сук, на котором сидишь? Нахмурилась, хватила ртом воздуха, пытаясь совладать с собой. А может, дело вовсе не в Карлине? Может, это супруг боится конкуренции? И речь не о заботе, а о деньгах? Сложила руки в замок, пытаясь успокоиться.

— Макс, — проглотила застрявший в горле ком и проворковала как можно мягче, — если ты думаешь, что Карлин будет претендовать на мое внимание или деньги, ты ошибаешься, ему много не надо. Не стоит устраивать представление. Особенно если дело в деньгах… Их достаточно, на всех хватит.

— Что? — глаза наместника сузились, а на лбу проступили морщины. Лекате показалось даже, что он готов был кинуть в нее подушкой. — Ты совсем одурела со своим наследством! Может быть, Сотхасы и готовы на все ради кругленькой суммы, но Ларои в этом замечены не были.

Леката почувствовала, как кровь приливает к лицу и бьется в висках.

— Почему же? Один из Лароев даже готов был заделать ребенка страшной женщине, чтобы получить ее приданое…

— Я извинился за те слова и полагаю, этого достаточно, — Максис сверкнул на нее злым взглядом. — Если ты бесконечно будешь вспоминать старые обиды, у нас ничего не выйдет.

— Ну конечно! — разошлась Леката. Давняя обида так некстати выползла наружу. Бездна! Сколько раз она мечтала отчитать мужа за тот разговор, а познакомилась с Максом ближе и решила, что простила. Нет! Только загнала досаду глубже… — Давай, напугай меня тем, что ничего не выйдет! Ты же у нас прямо муж мечты! Девы в очереди толпятся, записки пишут, устраивают случайные встречи…

— Я не пугаю, — Максис, казалось, тоже распалился. — Говорю как есть.

— Вероятно, тем же тоном ты мне будешь заливать, про очередную измену… «Сладкая, дело прошлое надо забыть. Я извинился этого достаточно», — передразнила Леката. Посмотрела мужу в глаза. В голове снова забегали невеселые мысли о предстоящей семейной жизни. Набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: — Знаешь что? А катись-ка ты в леса! Хватит заниматься ерундой! Я хочу развода. Тем более Русовус умер, Изотий, подозреваю, еще никаких указаний не давал, вполне возможно, тебе нет больше причин быть моим мужем.

— Да неужели? — обиделся Максис. — Я из кожи вон лезу, чтобы хоть как-то тебе сгодиться, а ты… Хочешь развода — получишь развод. Послезавтра уезжаю в столицу, поговорю с Изотием. Получишь свою свободу.

Шмыгнул носом, втягивая потекшую снова кровь, и зло уставился на жену.

— А теперь уходи! Не хочу тебя видеть. Не все покупается и продается, в твоем возрасте уже пора с этим смириться.

Леката фыркнула и вышла, громко хлопнув дверью. Усмехнулась, мысленно обругав себя дурой. Грустно улыбнулась мысли, что был момент, когда считала эту спальню своей. Нет, дорогая, Максису Ларою ты не нужна, шей свои бусины в другом месте. Всхлипнула и поспешила к себе, ужасно не хотелось, чтобы кто-то посторонний видел слезы.

Подоспевший Фагар кинул на окровавленного Максиса укоризненный взгляд и молча налил очередной отвар. То, что творилось с наместником, ему совсем не нравилось. Пощупал его и раздосадовано цокнул языком: похоже, у подопечного снова поднималась температура.