Глава десятая
Леката не стала дожидаться завтрака: ближе к обеду день обещал много суеты, а до него надо было успеть кое-что. Перехватила хлеба с сыром и отправилась на стройку. В рассветной тишине идти по пустырю в одиночестве было страшновато, постоянно казалось: кто-то топает следом и протягивает к ней свои потные лапы. Ускорила шаг. За три с лишним дня плохие воспоминания еще не успели отступить, но Леката запретила себе бояться. В конце концов, нельзя же вечность трястись из-за перепивших скотов!
Убедилась, что у школы магов-привратников все идет своим чередом, и отправилась на рынок за отваром. Успела к открытию — торговцы уже разложили товар, но зазывать в лавки не спешили, лишь вяло топтались за прилавками. В воздухе еще витала утренняя прохлада, однако от запахов Лекате становилось не по себе: то ли из-за безветрия, то ли из-за ночного дождя они усилились и раздражали нос чуть ли не до тошноты.
Проигрывая в борьбе подступающей дурноте, Леката подошла к заветному сердечку вместо вывески. Дверь в лавку оказалась закрыта. Дернула ручку сильнее, но та не подалась.
— Не трудись, госпожа, — отозвался толстый торговец из лавки с травами напротив. — Захворала хозяйка, а дочка ее родила позавчера, некому тут крутиться. Дня через три приходи.
Леката поблагодарила и поспешила убраться восвояси. Через три дня, так через три дня, время еще есть.
Вернулась на стройку раньше, чем рассчитывала. Решила воспользоваться моментом и поговорить с рабочим, плетущим веревки. Выяснить, не заходил ли кто в шатер в день, когда пропали пузырек и порошки. Работы у него было немного, станок смонтировали неподалеку от шатра, и если кто заходил туда в отсутствии Лекаты, он должен был обратить внимания. Особенно если наведывался кто-то незнакомый. Она подошла, как раз когда этот сухой небольшого роста мужчина вручил доделанную веревку другому строителю. Улыбнулась и кивнула в знак приветствия. Рабочий был из местных и почтения гильдийцев не разделял, но ответил вежливо. Леката мысленно ухмыльнулась: здешние, хоть и отличались желанием усадить женщину дома с детьми, за деньги легко отодвигали свои убеждения.
— Скажите, любезный, — прошила его внимательным взглядом, — позавчера, когда меня не было, никого постороннего тут не заметили? Или, может, свои глаза мозолили? — деланно вздохнула и на всякий случай пояснила: — Кто-то забыл перчатку у меня на столе, ломаю голову, как вернуть…
— Кто ж в такую теплынь перчатки-то надевает, госпожа? — ухмыльнулся рабочий. Нахмурился, стараясь припомнить: — Чужаков точно не было, а из своих хаживал рядом господин Карлин да слуга господина наместника, из тех, кто к вам среди дня забегает. Больше вроде никого.
— Странно, — Леката пожала плечами. — Спасибо, любезный. Выручили.
— Не за что, госпожа Ларой, — развел руками рабочий. — Я ничем не помог.
«Как знать, — пронеслось у Лекаты в голове, — как знать…» Вернулась в шатер и подошла к шкафу. Еще раз внимательно осмотрела его со всех сторон. Не похоже, что его открывали без ключа. Значит, у того, кто украл отвар и порошки, он был. Нахмурилась. Вряд ли ключ мог добыть Максис, для этого следовало разобраться, для начала, какой именно из связки, лежащей у нее в сумочке, нужный. Замок у шкафа без особенностей, человеку несведущему ошибиться очень легко, к тому же сумка у нее почти всегда с собой. Оставался Карлин. Но к чему наставнику ее запасы? Да и ключа у него тоже не было. Потерла нос, пытаясь вспомнить обстоятельства появления шкафа, поймать за хвост ускользающую мысль. Или все-таки был?
Постучавшись для приличия, в шатер зашел слуга Максиса. Поздоровался, поставил на стол корзину с едой и собрался было откланяться, но Леката остановила его.
— Что вы делали в моем шатре позавчера днем? — прямо и строго поинтересовалась она. Посмотрела пристально. Как ни крути, а формально она жена его господина и перечить ей он не должен был.
— Знамо дело, госпожа, — слуга посмотрел ей глаза. — Обед приносил. Господина Карлина на месте не застал, сказали, он здесь, вот сюда все и принес. У меня приказ от хозяина, еду отдавать только в руки. Я так же корзину поставил и ушел по делам. Ждать, пока закончит трапезу, не стал.
— Спасибо, — кивнула и мягко улыбнулась, этот малый отчего-то внушал доверие. — Вы свободны.
Мужчина поклонился и вышел. Леката вздохнула и привычно запустила руку в корзину в поисках записки от мужа. Извлекла сложенный вдвое бумажный квадратик, и развернула. «Без тебя завтрак оказался невкусным. Расстроен твоим бегством и спешу напомнить: ты уже замужем, сопротивляться бесполезно. Все утро мечтал поцеловать свою женушку. Страдал. Но вечер мой. Хочу свидание и совместный ужин, приду встретить. Твой Макс».
Леката ухмыльнулась и сунула записку в карман. Достала из корзинки горшок с грибной похлебкой, приборы и сырный пирог. Сняла крышку, удовлетворенно втянула носом запах: грибы что надо, из местных. Белые, крупные, красивые. Даже сушеные хороши. Зачерпнула ложкой теплого терпкого бульона и вспомнила: кажется, еще в первый день знакомства открывала шкаф при супруге, так что он вполне мог заметить, какой ключ нужный. Зачем Максису брать отвар и порошки, тоже понятно. Надеется, шельмец, что жена не устоит, и он под шумок заделает ей ребенка. Не выйдет! Одернула себя и грустно ухмыльнулась. Уже, конечно, вышло, но они еще посмотрят, кто кого.
Как раз покончила с едой, когда пригласили осмотреть очередной ярус башни. Поднимаясь по доведенной до ума винтовой лестнице, Леката с досадой подумала, что оценивать построенное без нее неправильно. Но что поделать, проект башни согласовывался только с привратниками, и возведение началось еще до того, как король решил построить тут школу магов и объявил конкурс. Пришлось довольствоваться только заключительной частью.
Особых нареканий не было, что-то Леката велела перемерить, некоторые вещи проверила сама, но в целом осталась довольна работой. Поднялась наверх и посмотрела вокруг.
Башня еще не набрала задуманной высоты, но уже давала хороший обзор. Вдалеке виднелось море. В этот солнечный день оно казалось нежно-фиолетовым, теплым и ласковым, как в детстве. Леката дежурно пробежала глазами от побережья до башни и застыла, не зная, как поступить: то ли сразу сорваться с места, то ли просто постараться проследить, оставшись незамеченной. Прямо по краю стройки шли двое прилично одетых мужчин, один из которых походкой страшно напоминал того самого гостя Курта, что отдал ей записку про отца.
Решилась. Кивнула сопровождающим мужчинам — все хорошо, продолжайте — и заторопилась вниз по лестнице. Балансируя, стараясь, чтобы поспешность не была заметна со стороны, и пытаясь не упустить из виду огибающих стройку незнакомцев. Ближе к выходу спутники-строители окончательно отстали на два-три пролета, и Леката ускорилась, не опасаясь, что кто-то поймет, куда она бежит.
Вылетела, толкнув тяжелую дверь, резко развернулась и зацепила стоящее у входа ведро с раствором. Неудачно. С грохотом они оба повалились на землю. Леката тут же поднялась, поморщилась и с сожалением констатировала, что для нее погоня закончилась. Наступить на правую ногу оказалось почти невозможно. Боль пронзала иглой до самой шеи. Скорее всего, не случилось ничего серьезного, через час-другой отпустит, но сейчас передвигаться быстро Леката просто не могла. С тоской посмотрела на башню: останься она наверху, увидела бы, куда шел незнакомец, — махнула рукой и заковыляла к себе в шатер. Обещали привезти счета за материалы, нелишне было бы проверить, все ли в порядке.
Максис, как всегда, подкрался незаметно. Леката еще возилась с цифрами, пытаясь свести воедино количество белого камня, его доставку и стоимость всего этого добра, когда супруг осторожно чмокнул ее где-то за ухом. Сердце отозвалось задорным стуком, и на щеках выступил румянец. Леката едва уловимым жестом поправила прическу, прикидывая, не сильно ли замученной выглядит под конец дня. Непонятно отчего хотелось понравиться супругу.
Напустила на себя серьезный вид, но подняла глаза на Максиса и не смогла сдержать улыбку. Муж напоминал кота по весне: тот же предвкушающий взгляд, томные глаза и плавные движения охотника, казалось, еще чуть-чуть, и замяучит страшным голосом.
— Прогулки не выйдет, — вместо приветствия сообщила она, откладывая бумаги. — Я столкнулась с ведром и потерпела сокрушительное поражение. На ногу наступать еще больно.
— Жаль, — Максис наклонился и обнял ее за плечи. — Но скоро лето, нагуляемся еще, — поцеловал в макушку: — пойдем домой, сегодня я велел приготовить праздничный ужин.
— И что празднуем? — ухмыльнулась Леката. Надо было бы высвободиться из этих цепких объятий, но отчего-то не хотелось этого делать.
— То, что ты со мной… — прошептал Максис едва слышно.
Леката закрыла глаза. Ведь врет, шельмец, но так сладко! Как хочется отбросить сомнения и насладиться его ласковыми словами, нежными поцелуями и твердокаменной уверенностью, что «супруги Ларой» — это навсегда. Бран, когда они встречались, тоже старался понравиться, но будил лишь терзавшее плоть желание, а с Максисом хотелось быть вместе не только телом… Тряхнула головой, отгоняя нарисованные разумом иллюзии. Муж — лишь соглядатай короля, и незачем разрешать себе напрасные надежды!
Выпутавшись из паутины его рук, встала из-за стола. Вдохнула поглубже, твердо намереваясь сменить тему.
— Завтра вечером приедет человек, разбирающийся в шифрах. Посмотрим твой блокнот еще раз, — опередил ее Максис.
— Очередной шпион Русовуса? — нахмурилась Леката. Отчаянно нуждалась в помощи, но мысль, что в записях отца будут копаться люди короля, заставляла кровь кипеть от негодования.
Муж покачал головой.
— Очередной привратник, пытающийся помочь женщине с меткой сосуда. Не путай… — поправил он строго, но поймав ее взгляд, быстро смягчился.
Улыбнулся и предложил руку. Леката с благодарностью оперлась на нее. Втянула носом ставший привычным запах гвоздики, приправленной можжевельником, и поняла, что жутко соскучилась. Одернула себя: просто сказывается, что муж крутится рядом постоянно, вот и ощущается его отсутствие, как если бы не хватало мебели или одежды.
До дома добрались быстро. Даже слишком. Ужин еще не был готов. Нет, уже привели в порядок стол в кабинете Максиса, расставили посуду, принесли вино, салаты, заправки, а вот с основным блюдом вышла накладка. Запоздали с началом готовки. Слуга извинился, заверил, что к закату ужин будет, и супруги уселись на диванчике в ожидании.
— Как же ноют ноги, — простонала Леката, укладывая голову мужу на плечо, с наслаждением погружаясь в его тепло. — Вроде и ходила немного, а кажется, что за день не присела.
Максис чмокнул жену в висок, встал с дивана, подошел к двери и запер ее изнутри. Скинул куртку и, прихватив со стола бутылку с виноградным маслом, вернулся к Лекате. Опустился перед ней на колени, разогнал с ее лица непослушные прядки и горячо поцеловал в губы.
— Что ты задумал? — прошептала Леката, когда эйфория поцелуя отпустила.
— Ничего из того, о чем можно будет пожалеть, — усмехнулся Максис и, прихватив супругу за бедра, потянул к краю дивана.
Развернул, чтобы пристроиться поудобнее. Снял с нее туфли и осторожно развязал шнурки, собирающие низ штанин. Закатал шаровары жены до колен.
— Мне не по себе, — еле слышно призналась Леката. — Последний раз, когда ты разувал меня, это плохо закончилось.
— Разве? — Максис отвлекся от ног и посмотрел супруге в глаза. Прикусил губу и покачал головой. — Отлично помню, что тебе понравилось. Но если ты вдруг забыла, мы можем повторить…
— Не надо повторять! — испуганно выпалила Леката, отгоняя воспоминания о том вечере. Думать о нем, как о чем-то хорошем, не хотелось.
Максис рассмеялся в голос.
— Чую, ты насладилась сполна, раз не желаешь больше… — покачал головой. — Вероятно, я где-то недоработал. Исправлюсь, — перешел на шепот: — потому что я в тот вечер себя забыл от удовольствия. Пребывал в мальчишеской эйфории, оттого что мне досталась ты, такая нежная, трепетная, но очень жаркая…
Вылил в ладонь немного масла и, захватив в плен правую ногу Лекаты, принялся массировать ее. Он начал со ступни: уверенно и жестко растирал, гладил, мял. Задержался на пальцах, приласкав каждый в отдельности. Уделил внимание пятке. Размял сухожилие сразу над ней и занялся голенью. Леката прикрыла глаза. В его прикосновениях не было никакого кокетства или заигрывания, но в теле разгорался огонь. Страшно хотелось ощутить эти руки на груди или бедрах.
Запрокинула голову на спинку дивана, облизнула пересохшие губы. Муж не ласкал, скорее просто помогал расслабиться, но с ней творилось что-то неимоверное. Сердце колотилось как бешеное, дыхание сбилось, а губы изнывали, требуя поцелуя.
— Макс, прекрати, — призвала она к благоразумию еле слышно, но муж лишь покачал головой.
— Как же я одну ногу оставлю без внимания… Так не делается, госпожа Ларой.
Переключился на левую ступню. Леката еле сдержала стон. Лучше бы муж лез в панталоны, был бы законный повод его отшить. Посмотрела на Максиса. Ему, похоже, тоже приходилось несладко: глаза лихорадочно блестели, часто вздымалась грудь. Зажмурился и облизнул губы, когда дошел до икры. Леката глубоко вдохнула и застонала в голос. С предельной четкостью вспомнился тот их вечер, и до боли в груди захотелось повторить. Еще раз ощутить горячее единение тел и погрузиться в жаркое безумие.
— Не надо, Макс, — взмолилась она, защищаясь нападением, — я не готова.
Супруг поднял на нее масляные сумасшедшие глаза и ухмыльнулся:
— Не готова? — отозвался хриплым шепотом. Выпустил ногу и прижался так, чтобы у Лекаты не осталось сомнений в его желании. — Ты предлагаешь подождать, пока мы разорвем друг друга на части? — сжал в ладонях ее ягодицы и склонился к шее. — Это последний раз, когда я отпускаю тебя, женушка, — добавил он, целуя где-то за ухом.
— Хорошо, — еле слышно прошептала Леката и обняла ногами его бедра.
— Бессердечная женщина… — тяжело выдохнул Максис.
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, громко осведомились:
— Мясо готово! Прикажете подать?
— Да! — ответил наместник и поднялся на ноги. Накинул куртку и направился к двери.
Леката обулась, развернула штанины, подвязала их и уселась за стол. Сейчас принесут воду, они вымоют руки и немного поболтают. Максис устроится напротив, и его близость больше не будет будить совершенно неприемлемые для ее положения желания. Из соблазнителя он снова превратится в милого собеседника, и им обоим полегчает. Куда проще общаться, скрываясь под маской благовоспитанных равнодушных и расчетливых супругов.
Уже притащившись в свою спальню после ужина, Леката поняла, что массаж задурил голову и она так и не рассказала Максису про свои подозрения насчет духа переходов. Про куклу, что сопровождает в неприятностях и мучает в воспоминаниях. Вернулась в дом наместника, договорить, дообсуждать столь важную для нее деталь, но попавшийся на пути слуга сообщил, что хозяин в срочном порядке отбыл по делам. Леката ухмыльнулась, ругая себя за мысль о походе супруга к любовнице, и отправилась восвояси. Завтра будет еще один день, и они смогут переговорить о духе без спешки и суеты.