Глава 2.

Где-то на территории Академии, последний писк заговорщиков

Не слишком юная на вид, но все ещё ухоженная и прекрасная зрелой красотой снежная эльфийка, мастер Анильда Лавенталь, медленно поглаживала пальцами небольшой портрет.

Оттуда на неё глядел суровый красавец — снежный эльф с венцом на лбу, пронзительно-синими глазами и чуть более, чем положено по канонам красоты, широкой переносицей.

Казалось, он смотрит с неодобрением и даже брезгливостью, как будто губы скривит как наяву. Но для безумно влюбленной в мужа сестры женщины все это было мелочью. Тонкие пальцы погладили рамку портрета, эльфийка наморщила носик.

— Ты будешь моим, Лиаш, скоро ты будешь моим, — почти лихорадочно шептала она.

После таких слов обычно происходит какая-нибудь гадость, но злодеи частенько бывают не слишком предусмотрительны. Мол — кто же знал?!

— Мы подчиним ректора, изведем императорскую семейку Изменчивых, и дракон выполнит мое желание! Я знаю, знаю — сколько лет я искала сведения — что магия Метели способна связать нас с тобой истинной любовью! Только ради тебя я присоединилась к этой жалкой кучке заговорщиков, ради тебя пожертвовала будущим племянницы!

Эльф на портрете молчал. Ох, знал бы он правду, ответил бы на такие излияния куда как более крепким словом!

Но бедный король снежных эльфов даже не подозревал, какая гадюка вползла в семью, мечтая заменить собой его любимую жену. Что поделать, мужчины частенько бывают невнимательны к женщинам! Подумаешь, много лет взглядом прожигала? Так это она от сестринской заботы, не иначе! Да и вообще — взгляды и шепотки на ухо о том, как слаба её бедная сестра для такой ответственности, к делу не пришьешь! Заботится же! Как умеет, не щадя ни других, ни себя, ни уши короля!

В мечтах миледи Лавенталь уже давно примеривала корону, сокрушаясь о том, как же бездарно провалились другие заговорщики. Вот она точно все предусмотрела! И злобу, и ярость разожгла в племяшке к этой выскочке трау, на которую их желанный дракон глаз положил!

И даже нашептала своей девочке, чем адептка Дакари благосклонность зарабатывает. Племяшка девочка вспыльчивая, яду в ней не меньше чем в тетушке, просто поглупее пока… но знает, что делать.

В общем, все у последней заговорщицы было замечательно, пока дверь в её покои не распахнулась резко пинком, а воздух вокруг не загудел от поднятого антипортального купола.

— Тирра Лавенталь, именем Стихий вы арестованы по подозрению в разжигании ненависти между адептами Академии Сангрэ, нарушении клятвы преподавателя и покушении на жизнь и свободу лорда Неймира Айто и его супруги! Советую не оказывать сопротивления, — добавил холодно страж в форме Академии.

Неудачливая заговорщица лихорадочно зашарила по карманам. Что они себе позволяют! Чтобы её, почти королеву? Да чтобы она и не ушла?! Да как они смеют?

— Что вы себе позволяете, охранник? — Поджала губы и вытянула шею, становясь похожей на стервятника. — Меня? Арестовывать? Вы права такого не имеете, все профессора Академии защищены…

— Защищены контрактом до тех пор, пока не нарушают его, — эльфийка дернулась от знакомого голоса, но даже не успела шевельнуться, как на руках сомкнулись антимагические оковы, — Академия ничего вам не должна, тирра, — жестко закончил ректор, — а вот вы ей — очень даже.

— А-ах, — выпучила глаза обвиняемая, попытавшись аристократично уйти в обморок.

— Ловить не буду. Пол каменный, — оскалился дракон.

И было в его глазах что-то, что напугало прожженную интриганку до мозга костей.

Ярость стихии, ярость зверя, которому чужда человеческая природа и её условности.

Неймир Айто удовлетворенно хмыкнул, когда заключенная без возражений проследовала под стражу. Вот теперь точно все. Ещё немного — и он сможет вздохнуть спокойно и уделить все свое время жене. Любимой жене.

Стойкость, женская мудрость, озорная юность, светлая душа и преданное сердце — он мог бы долго перечислять, почему ему приглянулась именно эта девочка. Ведь кажется — они совсем не похожи. И одновременно с этим идеально дополняют друг друга.

Поэтому… все ещё впереди. И споры, и страсть, и полеты, и магия… Он сумеет дать своей семье самое главное — безопасность.

А потому — в заговоре пора ставить точку. Эльфийка сдаст всех, чтобы выторговать себе жизнь — в этом лорд Айто был уверен. А, значит, у его брата, того самого, который был Советником императора Изменчивых, и у самого императора будут развязаны руки. Пройдут аресты заговорщиков и империя успокоится… надолго успокоится.

До рождения очередных наивных, грезящих властью.

Но это будут уже не его проблемы — урчал внутри дракон. Они будут счастливы, они будут с их девочкой. У них будет семья… А потом — драконятки. Много дракошек, мальчиков и девочек.

Никогда ещё казематы Академии не слышали восторженного урчания огромного хищника в теле ректора Академии.

Где-то в Академии. Один магистр, он же состоявшийся отец семейства, и трау Заррас

Магистр Нир Ши ещё раз проверил тренажеры, установленные в зале для занятий огневиков третьего курса — боевые маги огня всегда отличались излишней вспыльчивостью, а потому помещения, где они занимались, обладали повышенной огнеупорностью и крепкостью.

Смугловатое лицо мага казалось почти расслабленным, диагностические искры легко слетали с пальцев, а мысли текли ровно и спокойно. Дочь. Дочь и сын. От нее…

Шаэнна Нерг Шад, наследница Пятого дома. Та, что нашла его после очередной безумной стычки с северянами.

Умирающего, не желающего больше цепляться за жизнь, в которой не осталось ничего дорогого, обледеневшего изнутри. Тогда, много лет назад, он только и жил от стычки к стычке. Горел местью — потому что больше в жизни бывшего генерала небольшого человеческого государства ничего не осталось.

Ни страны, которой он служил, ни дома, ни верных ему солдат и офицеров. Ни присяги — потому были мертвы те, кому он её давал.

Тогда, лежа в снегу посреди разбитой стоянки северян, он уже прощался с жизнью. Сожалел только о том, что не прихватил с собой побольше врагов. Он не услышал тихих шагов, но дернулся от голоса:

— Госпожа, здесь один выживший. Человек. Добить? — Судя по звенящим ноткам и чуть шипящему тембру, голос был нечеловеческим.

— Нет, Наэдир, — раздался другой голос.

И бесшумные почти шаги по снегу. И лицо божества, спустившегося к смертным с небес. Нежное лицо, величественное, одухотворенное как будто и восхитительно прекрасное. Чуть раскосые янтарные очи, длинные ресницы, розовато-смуглые лепестки губ, серая кожа, заостренные ушки и водопад белоснежных волос.

Тогда, в горячечном бреду, ему привиделось, что это сошла с облаков сама Дева-Воительница, чтобы почтить своим присутствием славную битву. Одетая в легкий пластинчатый доспех, трауресса как никогда походила на это божество из человеческих сказаний.

— Богиня пришла… — прошептал, закашлявшись, генерал Нир Ши — и над головой сомкнулась тьма.

Пришел в себя он уже в личных покоях Матери Пятого Дома трау. Очнулся — и устыдился своей слабости, всеми силами цепляясь за жизнь. Что за обряды тогда проводила юная Шаэнна, что вдохнула силы в изувеченное тело? Он не знал. Не спрашивал, зная, что ответа не получит.

Но постепенно страстное желание сбежать и продолжить бессмысленную войну — потому не было уже того, ради чего стоило воевать — исчезло. Он был покорен. Впервые в жизни у него появилось что-то кроме войны, впервые он был влюблен.

И его любили в ответ — в этом трудно было ошибиться!

И пусть о его присутствии знало только ограниченное количество доверенных трау, пусть он не покидал территорию Пятого Дома, но был счастлив. Они были счастливы. Расслабились. Упивались восторгом встречи, узнавали друг друга, привыкали к различию менталитетов и влюблялись ещё сильнее, споря порой до хрипоты и устраивая спарринги на радость воинам.

А потом Шаэнна забеременела. Неожиданно — потому что трау редко когда могли иметь детей от других рас, тем более, от людей. Это был мальчик. И первым звоночком стало то, что его пришлось выдать за ребенка одного из приближенных воинов Шаэнны. Никто не должен был знать, что Заррас — полукровка. Наступило тревожное время.

Вокруг Дома Шаэнны постоянно было какое-то шевеление. Начались покушения. По пещерам поползли слухи о том, что Мать Дома сошла с ума, окружила себя любовниками из людей и чуть ли не сама хочет бросить дом и сбежать на поверхность. Кто распространял эти слухи — найти не удалось.

Шаэнна перестала улыбаться и почти не приходила к нему по ночам. Старалась избегать его и днем. Стала тенью себя самой, вечно хмурой, жесткой и озабоченной. Он пытался помочь, у него был и опыт раскрытия заговоров, и навыки диверсанта — кем он только не был за свою долгую жизнь! Но ему велели не лезть.

Человек будет приметен. Старшие Дома поймают — и казнят без разговоров.

С каждым днем становилось все хуже, прокатились бунты — вроде бы бессистемные, предъявляемые бунтовщиками требования были абсурдны. Но… похоже все нити уходили к первым трем домам. Тогда генерал был в этом уверен. Он мог бы ответить! Мог бы организовать оборону! Мог бы защитить любимую женщину и сына! Но ему не дали.

Ещё через полгода в его спальню ворвался отряд трау, и ему заявили, что Мать Дома оскорблена его присутствием здесь и жалкого человека нужно выдворить из Подземья. Шаэнну он так и не увидел. От отряда, что вел его отнюдь не на поверхность — не такой уж он дурак, чтобы не понять подоплеки происходящего, мужчина сбежал.

Смерть или служение в качестве раба Старших Домов его не прельщали. Перетопчутся, серенькие и ушастые. Может, он бы и обрезал для профилактики парочку ушей, может, и попытался дознаться, чем таким прижали Шаэнну, что она от него избавилась…

Но это была не его территория. Устраивать рейды здесь и сейчас, без поддержки, без соратников — было бы немыслимой глупостью. И он отступился. Первый раз в жизни. Ушел на поверхность, выбрался из гор трау по другую сторону хребта, в государстве эльфов крови…

Много чего было, прежде он оказался преподавателем сначала во всемирно известной Академии Каэрта, а потом ушел вслед за Неймиром Айто в Академию Сангрэ. Много воды утекло, но он никогда не забывал о той, для кого пели в нем стихии. И о сыне, которого он помнил ещё смешным серокожим карапузом, сердито сопящим, если ему что-то не нравилось.

И вот теперь, спустя много лет, пришло понимание — Шаэнна испугалась не за себя. За детей. И за долгожданную дочь, которую, видимо, так и не увидела вживую. Потому что слишком хорошо знал генерал свою трау — та не отдала бы ребенка. Кусалась бы, царапалась, насмерть схватилась… но не отдала. А, значит, девочку выкрали. Скорее всего, матери сказали, что не выжила. Может и подсунули мертвого младенца. Матроны Старших домов способны на многое.

Мужчина задумчиво провел пальцем по идеальной поверхности тренажера. Теперь у него есть дочь. И сын объявился именно здесь каким-то чудом. Упускать такой шанс бывший генерал не собирался. И глубоко ошибались те, кто считал, что у него по-прежнему нет ни кола, ни двора, ни покровителей.

Теперь у него было все, чтобы устроить некоторым трау веселые игры на выживание. Не хватало лишь одного. Одной. Его прекрасной Шаэнны и её разрешения. Насколько она изменилась за эти годы? Сумели ли Матроны изменить её под себя?

Мужчина нахмурился, синие глаза потемнели до черноты. Что будет дальше? Обязательно что-то хорошее. И это «хорошее» он готов построить сам, своими руками…

Тихий шорох был бы для любого другого почти не слышен, но архимаг стихий резко развернулся, парируя удар кинжала наручем и мгновенно активируя клинок из чистой стихии льда. Упрямые глаза, так похожие на его собственные, только привычного для трау янтарного цвета с лиловыми отсветами, с интересом посмотрели на магистра.

— Значит, вы мой отец? — Не снижая напора, поинтересовался высокий гибкий, как змея, парень в форме стихийного факультета.

— Да, Заррас, — легко уклонившись от удара, согласился Нир Ши, — и имя тебе дал именно я, — усмехнулся, наблюдая за искренним удивлением в живых, подернутых лишь легкой ледяной пленкой глазах.

— Почему ушел? — Коротко и по существу.

Не обвиняет, слишком разумен для этого. Возможно, уже и сам многое раскопал. Мальчишка умен не по годам.

— Потому что меня хотели убить. Тогда было тяжелое время, на твою мать давили. Мы, люди, для трау в те времена были просто низшими существами. Таким не место рядом с Матроной, — ухмыльнулся Нир Ши, ловко уводя обманным выпадом сына в сторону.

Тот о выставленные маты не споткнулся — перекувырнулся и снова оказался на ногах. Но теперь осторожничал, не шел в лоб. Все же есть в трау что-то звериное. Вот это желание прощупать соперника, точно знать, что ты покоришься самому сильному.

— Собираешься вернуться? Быть с матерью? — Короткая атака-прощупывание.

— Да. Шаэнна часть моей души. Для неё поют стихии. Я не верю, что она отказалась бы от меня, — Нир Ши предпочитал быть откровенным. Не ребенок уже, поймет.

Удар. Атака. Поворот. Подсечка. Выбил? Есть, минус один кинжал у Зара. А сын силен!

— Я держал тебя на руках. Я охранял твой покой в первый год твоей жизни. Я всегда помнил, что у меня есть сын. И нет большего счастья, чем узнать, что есть ещё и дочь, — дыхание не сбилось. Нир Ши продолжил разговор, как будто они с сыном всего лишь прогуливались по набережной, а не скакали по залу подобно двум маэканкам из южных широт.

— И правда рад, — задумчиво заметил Заррас, снижая темп. Но Нир Ши не обманывался — сын был великолепным стратегом для своего возраста и точно знал, что делает и зачем, — это редкость. Что же. Мне хотелось бы, возможно, познакомиться с вами поближе, отец…

Буквально после этих слов, магистр каким-то немыслимым образом вывернулся, ушел от резкой колющей атаки и вдруг оказался за спиной сына, приставив ему кинжал к горлу.

— Сдаешься? — Шепнул в дернувшееся острое ухо с теплой усмешкой.

— Достойному противнику сдаться честь, — церемонно склонил голову младший трау.

— Тогда брось-ка дорогой сын ту скляночку с ядом, что ты пытаешься достать из-за пазухи и не тянись к ножу в поясе. Молод ты ещё слишком, чтобы отца вокруг пальца обвести. Не «сдаюсь» а согласно вашим обычаям… — Нир Ши подавил улыбку, чтобы совсем уж не обидеть гордого сына.

Хорошая попытка, мальчик, но он на такое лет с шестнадцати не ведется. Школа у будущего генерала была жесткая.

— Aarre donere as magika! — Неохотно поклялся магией, произнося традиционную формулу сдачи, юноша.

Отбросил ненужное теперь оружие и развернулся, делая шаг в сторону. Благо, оружие от его шеи Нир Ши убрал.

— Сделали вы меня, магистр… — Заррас усмехнулся, так знакомо кривя губы, что Нир Ши невольно прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Как же он похож… его ребенок похож на него.

— Отец, — невозмутимо поправил.

Теперь ритуальный поединок проведён, вертикаль власти установлена, и отец имеет право сыну указать. Сложно все у трау! Подземная логика пытливому уму поддается с трудом!

— Отец… — пропел Заррас, сверкая глазами.

Протянул руку, чуть отставив локоть. Магистр протянул свою в ответ, заставляя сцепить полусогнутые руки локтями. Такое вот ритуальное приветствие. Знак уважения.

— Трога-утельные и неу-жные отношения-у подземнико-ув! Обожа-умс! — Сообщила пустота в зале, а потом проявился кот дочери, дух зимы. Буран, кажется?

Лениво вылизал грудку, оскалился острыми зубками и как ни в чем не бывало заметил:

— Ветра зимние поу-ют интересную песнь… серенькие выбра-улись из своих пещеу-рок и целая-у делегация-у мчится сюда-у…

И снова принялся за лапки.

— А вот и мать спешит, — ухмыльнулся Заррас, — хотя может и не только. Возможно, что до трау дошли вести о молодой не принадлежащей вроде бы ни одному дому полукровке…

— Что же, — взял себя в руки магистр, — я всегда рад видеть Шаэнну. Что же касается других Матрон…

— Их ждет тот ещё сюрприз в виде раздраконенного лорда Айто, — без всякого пиетета расхохотался Заррас.

Нир Ши улыбнулся уголком губ. Он был с сыном согласен. Ректор свою добычу не выпустит, коли уж добрался. К тому же трау ждет ещё и второй сюрприз — долг целой расы перед той, которая разбудила источник Силы в древнем храме.

Магия наверняка уже начала заполнять пещеры, и главы Домов не могли этого не ощутить. А, значит, что? Ох и жаркая пора вас ожидает, серенькие друзья! Ох и получите вы, дамы и господа за все и сразу с довеском!

Отец и сын предвкушающе улыбнулись, переглянулись и пожали друг другу руки.

Весело будет в Академии на Зимнем балу!