Глава 12

Утро началось со звонка. Захотелось сбросить вызов, но имя «Марина» на экране заставило ответить.

— Привет. Прости, что оставила тебя вчера, — тихо сказала подруга.

— Забыли.

— Ты уехала домой с вечеринки?

— Да, — соврала, не желая делиться произошедшим.

— Слушай, не дуйся. Мне жаль. Не знаю, что на меня нашло, — начала оправдываться Марина.

Я поняла, что всем вокруг меня жаль. Но легче не стало.

— Говорю же, проехали.

— Уверена?

— Да. Так куда ты исчезла в разгар вечера?

Подруга замешкалась. Казалось, она не могла решиться рассказать.

— Что-то случилось?

— Да.

— Не томи, — заволновалась, кусая губы.

— Я сделала глупость.

— Правда? — мои брови поползли наверх. Не представляю, чтобы Марина Романова позволила себе пойти на необдуманный шаг. Не в ее стиле.

— Даже не знаю как сказать…

— Как есть.

— Я переспала с нашим дизайнером.

— С Жозефом? Так он давно на тебя заглядывался… — вздохнула я.

— Нет.

— С Анри?! Он же женат!

— Да нет же! — вскрикнула она. — Мы переспали с Бертраном.

От этой новости я чуть не подавилась кофе, сваренным чтобы скрасить утро.

— Ты уверена?

— В чем?

— Что это был именно он.

— Ну, конечно. У меня же есть глаза, — прошипела подруга.

— Понравилось? — вдруг стало так смешно, что я не сдержалась и прыснула.

— Стыдно признаться, но да.

— Нет, я хотела спросить: ему понравилось с женщиной? — беззвучно хохоча, уточнила я.

— Ты что там, издеваешься?!

— Даже не думала!

— Теперь я не знаю, как смотреть ему в глаза…

— Как раньше. Вероятно, вы оба были очень пьяны. Возможно, он даже не вспомнит, что был с девушкой. Или не захочет вспоминать.

— Утешила.

— Подождем до понедельника, а там посмотрим, — резюмировала я. Марина согласилась, и мы распрощались.

Выходные провела в постели. Мне постоянно звонили, сообщая, что мои фото на первых полосах. Вот только далеко не все заголовки анонсировали коллекцию. Большая часть из них пестрила новостью о том, что Аркадия Орлова изменяет завидному жениху Максайму Бонне с неизвестным. Меня так взбесила эта новость, что я отключила телефон и целые сутки пролежала, глядя в потолок. Упиваясь чувством одиночества и зеленым чаем, присланным бабушкой в подарок.

***

— Выходные не удались? — вместо приветствия пробормотала Марина, встретившись со мной. Отмахнулась, располагаясь за большим столом, как и подобает руководителю.

— Как дела?

— Если ты о работе, то нас завалили заказами.

— Прекрасно, — побарабанила ручкой по столу, рассматривая кучи бумаг.

— А про то, что случилось…

Я подняла бровь, отрываясь от документов.

— Бертран ничего не помнит.

— Очень хорошо. И сама забудь, — посоветовала я.

Девушка выглядела расстроенной.

— Ты рассчитывала на что-то?

— Не знаю, — отрезала она и вышла из моего кабинета. Похоже, в ту ночь стало еще одним разбитым сердцем больше.

Я сосредоточилась на работе, стараясь выкинуть из головы мысли и переживания.

— Аркадия, есть разговор. — Бертран поймал меня за рукав и поволок в свой кабинет.

— Что за срочность? Дай хоть кофе налить.

— Принесут. Садись, — он указал на кресло. Послушно присела. Дизайнер начал теребить браслет от часов.

— К делу, у нас полно работы, — выдавила, косясь на выключенный компьютер. Вероятно, Бертран еще не приступал к выполнению своих обязанностей, пребывая в раздумьях.

— У меня деликатное…

«Да что б вас всех!» — мысленно выругалась, подбирая слова.

— Тебе нужен номер моего личного врача?

— Нет, конечно. Об этом бы я прямо спросил.

— А что тогда?

— У тебя было такое, что влекло к девушке? — осторожно поинтересовался он.

— Нет. Я люблю парней.

— Я тоже… Думал так.

— Боже, Бертран! Ты предлагаешь, чтобы я за тебя решила с кем спать? Хочешь парня — хорошо. Хочешь девушку — еще лучше! Хочешь обоих — сейчас и это вполне нормально. Не вижу проблем! — говорила, будто не знаю про их связь с Мариной.

— Значит, считаешь, что я здоров?

— Вполне. Вот если бы ты не хотел, стоило задуматься.

— Спасибо, дорогая! Знал, что могу к тебе обратиться, — он расплылся в улыбке.

— Так и кто же эта счастливица? — я не сдержала смешок.

— Не помню… — поник парень. — Но могу сказать точно, ни с одним мужчиной у меня не случалось ничего подобного.

— Как же теперь быть? — едва сдерживаясь, чтобы снова не хохотнуть, посочувствовала я.

— У меня кое-что осталось от нее. — Он аккуратно вынул из внутреннего кармашка кусочек ткани и помахал им. В нос ударили новые духи Марины, которые я привезла ей из Москвы по приколу.

— Чувствуешь? Божественный аромат… Я такого раньше не встречал…

— «Красная Москва», лайт версия, — вырвалось у меня.

— Ты знаешь этот запах?!

— Хотя, не уверена… — поспешила перевести тему, посмеиваясь в кулачок.

— Смотри, тут что-то написано!

— Похоже не салфетку от очков…

— Здесь вышита буква. «W»?! — Бертран побледнел. — Я что трахнул Вильму?!

На ум пришла одинокая дама преклонного возраста, наш бухгалтер, по забавной случайности носящая очки. Уже, не скрывая, я начала ржать.

— Тебе смешно?

— Теперь ты, как джентльмен, обязан жениться!

Бертран стал белее мела, сунув находку мне в руки.

— Нет уж, на такое я не подписывался!

В этот момент в кабинет заглянула Марина. Встретившись взглядом с дизайнером, она смущенно отвела глаза.

— Там к тебе Максайм рвется… Я не могу его выгнать, — виновато пролепетала она.

— Помочь? — предложил Бертран.

— Справлюсь, — я вернула ему салфетку.

— Ой, а я ее ищу! Посеяла где-то! Спасибо, что нашли, а то очки протирать нечем! — обрадовалась Марина, выхватив именной аксессуар у него из рук.

— Это твое? — удивился дизайнер. — Но там же написано…

— «М». «Марина»! — отрезала девушка и, поспешно забрав свое, пошагала из кабинета.

— М… Марина, — эхом повторил Бертран, рассеянно смотря на меня.

— Удачи! — подмигнула ему и пошла за подругой.

Приподнятое настроение испарилось, как только увидела Максайма. Он стоял, скрестив руки на груди и смотрел на меня, словно желая убить взглядом.

— Месье Бонне! — расплылась в дежурной улыбке.

— Аркадия! — резко ответил он, но не успел закончить.

— Поговорим в моем кабинете. — Затолкала его и закрыла дверь, не желая плодить сплетни.

Он был зол и раздражен.

— Чем обязана? — стерев с лица улыбку, поинтересовалась я.

— Ты понимаешь, что творишь?!

— Разъясни.

— Ведешь себя как шлюха! Все только об этом и говорят! — орал Макс, сжав кулаки.

— Не смей оскорблять меня! — прошипела, едва сдерживая себя в руках.

— Ты должна прекратить общение с ним! И сделать заявление, что все происходящее фейк. А завтра пойдешь со мной на прием, и мы официально объявим дату свадьбы! — перечислял Максайм, подойдя вплотную. Его скулы были напряжены, а на лбу выступили капельки пота. Видимо, он серьезно переживал.

— Успокойся! Прекрати устраивать истерику! — отчеканила, бросая на него ледяной взгляд. — Я никуда с тобой не пойду. Мы официально расстались. Хоть сейчас готова объявить это по всем каналам связи!

— Ты не можешь так поступить! Опозорила меня, в который раз ставишь под угрозу репутацию, наработанную годами! После твоей омерзительной выходки в меня будут пальцем тыкать! Я не позволю тебе! Не позволю! — орал он.

— Если не уйдешь прямо сейчас, придется вызвать охрану.

— Хорошо. Но ты об этом пожалеешь! — взревел Максайм и выскочил из кабинета, распространяя повсюду негативную энергию.

Я поежилась. В его словах была открытая угроза. Как далеко он может пойти, чтобы насолить мне? Подумала про коллекцию. Что если она останется невостребованной? Бросила взгляд на кучи бумаг на столе. Телефон в приемной разрывался, нами интересовались все. Вряд ли Макс сможет что-либо сделать…

И все-таки внутри засел колючий страх.

***

Chatoyer завалили заказами. У меня не было времени даже на обед, поэтому угрозы Макса забылись как неприятный сон. Вот только Ярослав никак не мог выйти из головы, но я упрямо гнала все мысли о нем, загружаясь работой.

— Видела время? Не пора ли домой? — в кабинете показалась взлохмаченная шевелюра Бертрана.

— А ты? Почему не ушел до сих пор?

— Вдохновение напало! Вот, взгляни, — протянул несколько эскизов с платьями. Я заметила, что несмотря на слабую прорисовку лиц, на всех моделях очки.

— Довольно мило. А что, плохое зрение — новый тренд? — хохотнула в кулачок.

Бертран покраснел.

— Решил подумать над дизайном оправ…

— Подумай. Этого мы пока не выпускали. Муза уже ушла? Или тоже «заработалась»?

Бертран еще сильнее покраснел.

— Ладно, иди. Продолжай вдохновляться.

Телефон на столе замигал. После показа я так и не выделила время на общение с бабушкой и жутко ругала себя. Но на дисплее высветилось не ее имя.

— Алло?

— Аркадия? Это Карина, помощница Виолетты Генриховны, — представилась женщина.

— Что-то случилось? — мое сердце ушло в пятки.

— Вы только не волнуйтесь.

— Говорите, что с ней?!

— Новый приступ. Виолетту Генриховну увезли в больницу. Я решила, что вы должны знать.

— Спасибо, что позвонили. Когда это произошло? Ей очень плохо?!

— После ужина. Она что-то читала и вдруг прихватило сердце. Я вовремя успела вызвать скорую… — запнулась она.

— Я вылечу первым же самолетом.

— Спасибо, — тихо сказала Карина. — Сообщите номер рейса, Сергей встретит в аэропорту.

— Что стряслось?! — Бертран схватил меня за руку.

— Бабушка в больнице. Мне нужно в Москву. Прямо сейчас.

— Я отвезу в аэропорт.

По пути мы прихватили Марину.

— Все будет хорошо, вот увидишь! — она сжимала мою руку, подбадривая и утешая. А я просто молчала, глядя в окно.

Купить билет удалось на удивление быстро, и уже через три часа я сидела в кресле, молясь, чтобы бабушке стало лучше.

***

— Вас отвезти домой или?.. — спросил Сергей, распахнув дверцу внедорожника.

— В больницу.

Ехали молча. Казалось, что мы собрали все пробки и светофоры, а время тянулось слишком медленно. Наконец, показалось здание кардиоцентра. Не помню, как нашла врача, о чем говорили. Только пугающие слова:

— К ней пока нельзя.

— Я летела из Парижа! Пустите, мне нужно ее увидеть!

— Пока нельзя. Ей установили кардиостимулятор. Если все будет хорошо, то к утру показатели нормализуются и ее переведут из реанимации в палату. Тогда и навестите, — сообщил врач.

Не найдя аргументов, я села в приемной и, опустив голову на руки, так и заснула, в ожидании утра.

— Девушка, вы идите на диван, — ко мне подошла санитарка, трогая за плечо.

Я вздрогнула. От неудобной позы шея затекла, а голова гудела.

— Вы к кому пришли?

— К Орловой.

Санитарка что-то посмотрела в журнале и, вздохнув, сказала:

— Сейчас узнаю, чего там.

Она удалилась куда-то в конец коридора, оставив меня в ожидании обкусывать губы.

Спустя минут тридцать, она появилась снова.

— Пошли за мной. Только тихо.

Женщина тайными ходами привела меня к палате и отворила дверь.

На койке лежала Виолетта Генриховна. Я сделала пару шагов, осторожно подходя к ней, чтобы погладить по руке.

— Она спит, на уколе после операции. Ты ее не тревожь. Посмотрела и хватит. Можешь на диване прилечь, подремать. А утром лечащий врач придет, все расскажет.

— Спасибо вам! Не представляете, как важно для меня было увидеть бабушку. — Я с благодарностью взглянула на санитарку, протягивая ей сотню евро.

— Этого еще не хватало! Убери, — отмахнулась она и вернулась на свой пост.

Удивившись, я присела на диван и задремала в ожидании доктора.

— Девушка! — меня потрясли за плечо, заставляя вздрогнуть. — Ваша бабушка пришла в себя.

Я открыла глаза. Снова увидев санитарку, улыбнулась.

— Можно к ней?

— Иди. Но недолго. Сейчас врач будет делать обход и заглянет к вам.

Получив разрешение, поторопилась в палату. Бабушка не спала. Увидев меня, она улыбнулась.

— Приехала?

— Да! — кинулась к ней, желая обнять.

— Не дам я тебе спокойно работать, то одно, то другое, — вздохнула Виолетта Генриховна.

— Главное, выздоравливай. Остальное неважно!

— Я очень рада тебя видеть, дорогая моя. Маме не звонила?

— Нет… не успела.

— И правильно. Не будем ее тревожить.

Я не ответила: согласиться с этим было довольно непросто.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Теперь точно пойду на поправку! — хрипло рассмеялась она.

Дверь скрипнула, в палате появилась молодая врач.

— Орлова? Виолетта Генриховна? — спросила, переводя взгляд с бабушки на меня. Сосредоточившись, вскинула брови: — Кеша?! Ты?

— Юлька? — посмотрела на девушку. Удивительно знакомые черты, только взрослее.

Она кивнула, расплываясь в улыбке. Я подошла, чтобы обняться.

— Вот так встреча…

— Да уж, хоть и в больнице, но я рада вас видеть, — поздоровалась она с бабушкой.

— Привет, Юленька. Давно не встречались.

— Когда увидела имя пациентки, сразу про вас подумала… Но знаю, что Кеша живет во Франции, а в Москве не бывает совсем.

— Прилетела первым рейсом, — пробормотала я.

— Так. Давайте я сначала вас посмотрю, а после уже пообщаемся, — Юля сделала сосредоточенное лицо и принялась расспрашивать о состоянии больной.

— И долго мне у вас койку занимать? — спросила бабушка, когда врач досконально изучила всю информацию.

— Пока не знаю, все зависит от того, как дело пойдет. Нужно собрать все анализы и постоянно контролировать самочувствие. Но не волнуйтесь, при первой же возможности переведу вас на домашнее лечение. А пока, под присмотром спокойнее. Нужно проверить, как будет работать аппарат и сердце. — Значит, я теперь с проводами? — невесело усмехнулась Виолетта Генриховна. — Похоже на то. Но это не повод унывать. Наши специалисты — лучшие в городе. Уверяю вас, все будет замечательно. Сейчас показатели в норме. Нужно будет немного понаблюдать, а потом снова начнете вести привычную жизнь. — Юля рассказала про то, как жить с устройством ЭКС, относительно успокоив нас. — Спасибо тебе. Уверена все будет замечательно! — попыталась приободрить бабушку. — А пока, я буду рядом. — Нет уж, мне нянек не нужно. Я и сама хоть куда! — запротестовала она. — Юль, ты ее убеди, что я самостоятельная. Скажи, чтообы не сидела тут. Вон какая бледная! А то досидится, рядом положат! — Да. Бабушка права. На это есть медперсонал. А тебе надо отдохнуть. Все хорошо будет, не переживай. Ты после рейса сразу сюда? — врач взглянула на меня, раздумывая над словами. — Угу. Но ничего, я не устала. Ты лучше расскажи, как живешь? Давно ведь не общались…

— Слушай, у меня обход сейчас, пациентов полно. Может, встретимся вечером? Раз уж ты в Москве?

— Знаешь, я бы удовольствием, да вот только не хочу ее оставлять. Особенно на первый день после операции… — Я перевела обеспокоенный взгляд на бабушку.

— Даже не начинай! — Виолетта Генриховна подала голос. — Не собираешься же ты здесь ночи напролет меня сторожить? Иди, и думать нечего. Ты вообще, когда ела в последний раз?

Я прикинула, что примерно сутки назад. На работе было не до еды, а в самолете кусок в горло не лез.

— У нас хорошо кормят, сейчас вам принесут. Обеим, — сказала Юля.

— Спасибо… — растерялась я.

— Вот мой номер, — она протянула визитку, — если что звоните напрямую. А по поводу вечера ты подумай. Я работаю до пяти, после свободна.

— Договорились, — вместо меня ответила бабушка.

Юля кивнула и убежала к больным.

— Как всегда, решаешь за меня? — кинула на бабушку осуждающий взгляд.

— Что ты, совсем нет. Сходи развейся. Нечего тут со мной тухнуть.

Я пробыла в больнице почти до закрытия и только убедившись, что с бабушкой все в порядке и она в надежных руках, решила уйти немного поспать.

Кинув сумочку на постель, вспомнила про визитку.

— Алло! — почти сразу сняла трубку.

— Привет, это Кеша.

— О, рада слышать. Все в порядке?

— Да, оставила бабушку отдыхать, и сама решила поспать немного. Слушай, давай перенесем на завтра? Если ты свободна. И если с нашей больной все будет хорошо.

— Да, без проблем.

— Отлично, тогда выбирай место и время. Я поддержу.

Мы условились встретиться в одном из баров Москвы и распрощались. Уставшая, без сил упала на подушку и забылась тревожным сном.

Весь следующий день меня дергали по делам. Пришлось ехать в московский офис, решать несколько вопросов, пока Виолетта Генриховна на больничном. К счастью, мою вахту переняла Карина. Она принесла много домашней еды и откармливала пациентку вкуснятиной, а еще строго следила за выполнением врачебных предписаний.

— Со мной все прекрасно. Сейчас капельницу сделают и буду спать. А ты готовься к встрече, хватит меня караулить, — распорядилась бабушка смеясь. — Кстати, сегодня дежурит очень привлекательный врач, а ты мешаешь мне строить ему глазки.

— Хорошо, — вздохнув, согласилась. Пусть строит глазки хоть всему отделению. Лишь бы скорее поправилась.

Такси притормозило у красивого входа, больше похожего на ночной клуб. Давненько не бывала в подобных заведениях.

Внутри играла музыка: выступала какая-то группа. Огляделась, почти все столики заняты, поэтому решила присесть у бара, в ожидании подруги детства.

Мы с Юлей были довольно близки в школьные годы, а потом мой переезд, недолгая переписка, обещания встретиться в Москве и потерянные контакты. Оказалось, что она сменила фамилию и удалила старые странички в социальных сетях. И вот, спустя десять лет, такая внезапная встреча.

— Чем вас угостить? — спросил бармен.

— Мартини со льдом, пожалуйста.

— Угощайтесь. От заведения, — протянул красивый бокал.

Я расплылась в улыбке и сунула в вазу для чаевых сотню евро, удивляя бармена.

— Хотел угостить симпатичную девушку, а она откупается.

— Не привыкла быть должна, — отрезала, заметив подругу, заходящую в зал. Помахала ей.

— Ты чего у бара? Для нас столик забронирован. — Девушка повела меня куда-то в темноту. — Кстати, не возражаешь, если к нам чуть позже присоединится мой муж с друзьями?

— Нет, — я покачала головой, не собираясь долго засиживаться. Пусть гуляют хоть всю ночь.

Мы уселись за большой столик в Vip-зоне.

— Бери что хочешь. Это бар мужа, так что мы угощаем.

Я округлила глаза:

— Ну, рассказывай.

— Помнишь Валеру из старших классов? Так вот, мы с ним! — хохотнула приятельница.

Валера был грозой всех хулиганов, и наводил ужас не только на учеников, но и на учителей. Ему пророчили уголовное будущее, и было трудно представить тихую отличницу Юлю Малышеву на пару с таким отъявленным отморозком.

Заметив выражение лица, подруга поспешила заверить:

— После аварии он изменился. Стал спокойным, уравновешенным. Наши хирурги его с того света достали. А я потом ухаживала за ним. Так и женился… Теперь ведет себя прилично, остепенился. Ну конечно, гуляет иногда, вместе со мной…

Я слушала, задумчиво попивая мартини. Чего только не бывает в нашей жизни!

— Ну а ты? Слышала из новостей, что встречаешься с богатеем из Парижа?

— Мы разошлись.

— Ясно… — между нами висело небольшое напряжение, барьер из стольких лет не давал чувствовать себя непринужденно.

— Лучше расскажи, как живешь, — перевела тему, стараясь внимательно слушать. Но мысли витали в бабушкиной палате.

— … И вот мы уже полгода муж и жена! — девушка выглядела счастливой, делясь со мной подробностями семейной жизни. — А вот и он!

Я повернулась. Вальяжной походкой к нам шел Валерий, в компании нескольких мужчин и девушки. За десять лет его внешность изменилась: стал матерее, мужественнее. Вспомнила, как он зажимал в туалете девочек из класса и поежилась. Однажды Валера распустил руки и по мою душу, но пока другие девочки плавились в его объятьях, я дала сдачи. Интересно, помнит или позабыл?

— Привет, Орлова! — муж Юли расплылся в улыбке, собираясь меня расцеловать. Я благовоспитанно подала руку. Валера хмыкнул и пожал ее, кажется, удовлетворившись.

Меня представили друзьям, и вечер продолжился.

— Больше никто не придет? — уточнила Юля.

— Придут, но опаздывают. Киса, как обычно, прошопилась весь день, — лениво развалившись на диване, протянул Гоша, друг Валеры, не переставая бросать на меня заинтересованные взгляды.

— Так ты, значит, одна? — в который раз спросил он.

Я кивнула, посматривая на часы. Гоша был не в моем вкусе: черные волосы, зализанные назад и крупные черты лица.

— Юль, спасибо за приглашение. Рада была увидеться, но наверно поеду. Поздно уже… — обратилась к девушке, весело болтающей с вновь прибывшей подружкой.

— Да ты что? А танцевать?!

— Сейчас устроим, — Валера сделал знак и к нему тут же прибежал администратор. — Нам музыку, медлячок. В честь встречи. Да, девочки? — подмигнул мне, совсем как в школе. Дамы захихикали, а я закатила глаза. Такие, как Валера не меняются.

Музыканты затихли, что-то настроили, и я услышала первые аккорды песни группы Баста, «Выпускной». Как забавно, трек вышел не так давно, а воспоминания унесли на десять лет назад, в школу.

— Потанцуем? — Гоша протянул руку. Замешкалась, но решив, что ничего не случится от одного танца, встала. К тому же песня была настолько душевной, да и ребята разделились на пары. Было бы глупо сидеть в одиночестве. Но в последний момент, к нашему столу подошли еще двое.

— А вот и вечно опаздывающая пара! — хохотнул Гоша, протягивая руку парню, который превратил мою жизнь в кошмар…

Перед нами стоял Карский с эффектной девушкой в коротеньком платье, обтягивающем аппетитные формы. Вспомнила фото в его телефоне, подписанное как «Киса». Значит, вот о ком речь, и парочка вместе!

— Познакомьтесь, Аркадия Орлова — известный модельер, — представил Гоша. — Ярослав и Кира — наши друзья.

— Привет! А я знаю тебя! — девушка помахала рукой, отвлекая на себя мой шокированный взгляд, прикованный к Карскому. Он тоже удивленно рассматривал меня с ног до головы, но довольно быстро принял свое обычное выражение лица.

— Правда? И откуда? — пробормотала, не зная, как реагировать на это заявление.

— Работаю моделью в Chatoyer в Москве, — похвасталась она. Я не нашлась с ответом, затягивая неловкую паузу.

— Потом пообщаетесь. Идем, а то песня закончится, — Гоша протянул руку. Из динамиков лился припев, музыканты играли очень старательно, натягивая нервы до предела.

— А мы потанцуем под Басту? — спросила Кира, хватая Яра за рукав.

— Не люблю танцевать, — бросил Яр.

— Прости, нужно отлучиться. — Я выдернула ладонь из Гошиной хватки и пошагала в сторону уборной, чтобы успокоиться и как можно быстрее уехать из бара.

— Чертова Москва! Куда ни пойди, всюду Карский! — стукнула кулачком по раковине, желая что-нибудь разбить. — Ну почему? Мало ли баров в столице?

— Сам не понимаю, — раздалось сзади. Подняла глаза, в отражении увидела Ярослава.

— Это дамский туалет! Убирайся отсюда! — процедила, едва сдерживаясь, чтобы не взорваться от переполняющих эмоций.

— Был дамский, стал общий, — он отодрал значок с двери, прилепив на соседнюю. Замолкла, не найдя логичного ответа. Но тут же спохватилась:

— Проваливай к своей модели! Бабник хренов! Ненавижу тебя! — взвизгнула, поняв, что он запер дверь и направляется ко мне.

— Уверена, что хочешь этого?

— Ты мне противен! Ненавижу!

Яр словно не слышал меня, подойдя вплотную.

— Что из моих слов тебе непонятно?

— Кажется, я разучился говорить по-русски, — прошептал на ухо по-французски, быстро подсаживая меня на столешницу у раковины, и заставляя раздвинуть ноги. Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его удары перебивали биты музыки.

— Перестань играть со мной! Это подло! Зачем ты так поступаешь?!

На секунду он замер, но затем снова принялся ласкать шею. Самое ужасное, несмотря на ненависть, обиды и понимание, что он подлец, справиться с влечением было невероятно сложно. Тело так сильно скучало по Ярославу, что плавилось от одного только взгляда. А он не смотрел, действовал. Его руки уже блуждали по спине, прижимая меня к своим бедрам. Я чувствовала, как напряжен его член, и стыдясь собственной реакции, была полностью готова его принять.

— Тебе же нравится, — повторился он, — отодвигая край трусиков, чтобы получить надо мной власть.

— Нет! Я не готова делить мужчину с другими. Мне не нужна случайная связь! — в сердцах кинула я, стараясь докричаться до парня.

— Другого я не могу тебе предложить, — произнес Яр, приводя в ступор своим заявлением.

— Но ты говорил…

— Что? Разве обещал тебе что-то? К тому же сама утверждала, все происходящее между нами — «всего лишь приятный, ни к чему не обязывающий секс», — Карский переврал мои же слова, брошенные сгоряча в момент одного из наших первых свиданий.

— Урод! Мерзавец! — Я влепила ему пощечину и, вырвавшись, убежала.

Меня бил озноб, а по щекам текли слезы обиды. Казалось, за всю жизнь я не пролила столько соленых ручьев, сколько заставил Карский. Сев в такси, строго-настрого запретила себе впредь даже мельком думать о нем.

***

Прошла неделя моих дежурств у бабушки. За это время она пошла на поправку, и Юля обещала отпустить ее на домашнее лечение. Мы не поднимали тему моего бегства из бара, я соврала, что резко заболел живот и пришлось уехать. Девушка вроде бы поверила моему оправданию, но на встречи больше не звала.

Я постепенно склеивала разбитое сердце валерьянкой и гиперзаботой о Виолетте Генриховне. Но как только ко мне вернулся нормальный сон, в дверь нашего особняка позвонили.

— Кеша, это тебе. — Карина указала на огромную коробку, заполненную розами.

Удивилась, найдя внутри маленькую открытку. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, пока я читала скупое послание:

«Прости, Птенчик».

Я разозлилась и потащила увесистую посылку на помойку. На глазах у удивленного курьера и Карины, выбросила подарок и убежала в дом. И все началось сначала: слезы, сопли и сожаление о потерянном времени.

Но бесконечно страдать невозможно. Слезы кончились, и я просто смирилась с фактом, что с мужчинами везет не всем.

Карина помогла мне с возвращением домой больной, и мы продолжили обхаживать бабушку. Впрочем, она с каждым днем самочувствие улучшалось и уже сама в состоянии была о себе позаботиться, поговаривая о том, что собирается выйти на работу.

— Как дела в Париже? Ты что-то подозрительно молчишь, — спросила она, намазывая масло на бутерброд.

— Все замечательно. Марина прекрасно справляется, у нас полно заказов.

— Она хорошая девочка, надежная, — согласилась бабуля.

Дела и правда шли неплохо, я расслабилась, отвлекшись от работы, чтобы все время проводить с бабушкой.

Но ненадолго: прошло еще несколько дней, когда видеозвонок от Марины вернул меня с небес на землю.

— Ты одна?

— Да, а что?

— Разговор не для слабого сердца.

— Тогда и мне нужно выпить валерьянки, — постаралась пошутить, но лицо подруги было слишком серьезным.

— У нас проблемы. Я тянула до последнего, чтобы не волновать, но сейчас ситуация выходит из-под контроля.

— Говори уже!

— С нами массово расторгают договора. Все началось с твоего отъезда: сначала от новой коллекции отказались небольшие клиенты, а сейчас динамика просто ужасающая! Мы теряем тех, кто был с нами с самого начала! Партнеры расторгают контракты…

— А юридический отдел? У нас же есть гарантии, страховки!

— Они работают день и ночь, но в каждом договоре находится какая-то лазейка, где можно долго спорить и остаться ни с чем. К тому же сама понимаешь, нам невыгодно судиться со всеми. Нельзя окончательно портить отношения с постоянными клиентами, которые нас кормят.

— А в чем причина отказов? Только недавно телефоны разрывались от желающих с нами работать…

— У каждого своя отговорка. Есть даже нелепые: «передумали», «взяли паузу», «временно разрывают договора из-за нестабильной ситуации вокруг бренда».

Я сжала кулаки, не веря происходящему.

— Что значит «нестабильная ситуация вокруг бренда»? — рявкнула в трубку.

— Успокойся. Только не нервничай. Бритни в больнице. И еще несколько девочек, наших моделей.

Я замерла. На лбу выступила испарина. Еще парочка новостей и кардиостимулятор понадобится мне.

— Что случилось?

— Передоз.

— Пере-что?!

— Опьянение наркотическими веществами, — объяснила Марина. Воцарилась тишина.

Сказать, что я была удивлена — ничего не сказать. Конечно, в мире высокой моды ходили слухи, да и грязи достаточно везде… Но все наши модели систематично проверялись на медицинской комиссии. А Бритни… Да это моя любимая манекенщица!

— Насколько плохи дела?

— Джесс и Кара получше, а вот Брит… В общем, это катастрофа! Но врачи делают все возможное. — поспешила добавить Марина.

— И что теперь будет? Полиция уже занимается нами?

— Да. Приходил следователь. Я сказала, что ничего не знаю, предоставила все документы с медицинских комиссий. Тебе нужно срочно приехать. Бертран подключил свои связи, пресса обещала, что не будет писать об этом. Пока…

— Черт. Не знаю, что сказать… — закусила губу, думая про бабушку.

— Я приняла меры: обзвонила лично всех крупных клиентов, провела дополнительные встречи. Результаты неутешительные. Большее, на что они готовы — подождать.

— Чего?

— Приезда руководителя. То есть тебя, — Марина казалась абсолютно подавленной. — Прости. Мы подвели Chatoyer. Думаю, отголоски нашего краха скоро будут видны в отчетах московского и миланского офиса.

— Я должна возвращаться в Париж как можно быстрее… Но бабушка… Ей нельзя волноваться, а она обязательно узнает, что происходит. У нее есть доступ ко всему!

— Нужно что-то придумать, и побыстрее! — Марина схватилась за голову.

— Ладно, бери билеты на завтра. С Виолеттой Генриховной улажу.

Подруга вздохнула с облегчением.

— Очень ждем.

***

— Ты совсем не хочешь есть? — поинтересовалась Виолетта Генриховна, поглядывая на меня.

— Нет. Слушай, мне нужно ненадолго уехать. Но я обещаю, что буду стараться прилетать в Москву раз в две недели на выходные.

В воздухе зависла пауза. Я ковыряла салат, смотря в тарелку.

— Что случилось? — поинтересовалась бабушка.

— У Марины проблемы.

— Правда? Могу чем-то помочь? Заболел кто-то из родственников? Нужны деньги на лечение? — заволновалась она, предполагая худшее.

— Нет. Она выходит замуж.

Бабушка выронила вилку.

— Разве это проблемы?!

— Ну, да, — врала я, кажется, неубедительно. — Свадьба через неделю, а еще ничего не готово.

— Так срочно?!

— Да, потому что залетела. Не хочет ждать, пока вырастит живот.

Бабуля вытаращила глаза.

— А кто отец?

Я пожала плечами.

— Она не знает?

— Бертран, вроде бы… — выпалила первое, что пришло в голову.

— Бертран?! Он же гей… Что-то я понять не могу… — Виолетта Генриховна прищурилась, прожигая во мне дыру. Щеки порозовели, но я стойко продолжила вешать лапшу на ее милые ушки.

— В том-то и проблема. Она не знает, кто отец, но думает, что Бертран. А он, как известно, любит мужчин. Но ребенку нужен папа, и им придется пожениться.

— Чудны дела… Не подумала бы про Марину…

— Только ты, пожалуйста, никому не говори об этом. Все держится в секрете.

— Понимаю. Действительно, непростая ситуация. И когда ты улетаешь?

— Завтра ночью.

— Ясно. Ну, раз нужно — езжай, — кивнула она, а после спросила: — А как у тебя в личных делах? Есть новости? Ярослав больше не присылал цветы?

— Нет. Наши пути разошлись. Окончательно.

— Мда. Мужики пошли, что за геев замуж приходится выходить… — задумчиво пробормотала бабушка. Я лишь пожала плечами.

Мы посидели еще немного и разошлись по спальням. Ругала себя за ложь, но тут же оправдывала. Так и уснула в борьбе и терзаниях.

— Обо мне не беспокойся, решай свои дела, — напутствовала бабуля, провожая на самолет.

— Береги себя. Хочу в следующий раз приехать домой, а не в больницу, — попросила, обняв на прощание.

— После двух недель режима во мне столько сил, что я горы сверну, — хохотнула Виолетта Генриховна. Мы с Кариной переглянулись, и она пообещала следить за здоровьем бабушки.

На том и порешили.

***

Меня ждал Париж. Был ли он мне родным? После поездок в Москву меня все чаще посещала мысль, что везде ощущаю себя гостем. У меня был дом, но недоставало того самого тепла и уюта… Может быть, семьи?

Посмотрела на пару с ребенком, проходящую мимо. Девчушка смеялась, повисая на руках у отца. Странное чувство мелькнуло внутри. Что это? Зависть?! Будет ли у меня когда-нибудь ребенок? Дитя от любимого мужчины… Сомневаюсь. После Карского вряд ли смогу довериться и полюбить.