Глава 13

Я всего три часа вздремнула после обеда, а по ощущениям – будто три дня отсыпалась! Либо мне круто повезло проснуться именно с той ноги, с которой я обычно не просыпаюсь, либо все это магия какая-то. Вопреки пережитому стрессу и возмутительно короткому отдыху я чувствовала себя свежей, бодрой и готовой к подвигам. Это было бы просто замечательно, не догорай за окном последние всполохи багряного заката. Еще пара-тройка часов, и наступит ночь – время, которое нормальные люди обычно проводят в объятиях Морфея.

Хотя о чем я? Где нормальность и где мы? Да и люди, если подумать, тоже тут далеко не все. Фамильяры, ундины, боги… кого еще ждать на огонек?

«Дворецкий – оборотень».

«Да ладно?» – Я даже обернулась, перестав изучать свое отражение в зеркале.

«Точно тебе говорю – я нелюдей за версту чую», – похвастался песец, делавший до этого вид, что дремлет, распластавшись белым облачком по спинке кресла, с которой свисала не только его передняя лапка, но и хвост. Да-да, он уже дорос до того состояния, что стало чему свисать. Еще немного, и что накручивать, тоже будет.

«Я все слышу!» – приоткрыл один глаз фамильяр.

«Вот именно… ВСЕ! Ты обещал придумать кодовое слово, отключающее нашу мыслесвязь», – напомнила я ему.

«Когда это я такое обещал?» – пошел назад пятками он.

«Перед тем, как мы волшебным образом уснули… оба. Оба же?»

«Да». – Зверек встал, балансируя на узкой опоре, потянулся, размял лапки, зевнул во всю пасть и только после этого тявкнул:

– Бекон!

– А больше тебе ничего не надо? – возмутилась я, решив, что его пушистому величеству приспичило червячка заморить.

«Мозги включи, маркиза, – хихикнул мохнатый паразит, хитро щурясь. Он фыркал, посмеиваясь, и опять разговаривал со мной ментально – видимо, чтобы можно было совмещать одно с другим. – Бекон – это особое слово для того, чтобы я свалил из твоей головы. Уяснила, Пышечка?»

«Уяснила, Пушистик, – ответила ему тем же тоном. – А какое особое слово надо произнести, чтобы ты ко мне вернулся?»

«Ну-у-у… – Эрн задумался, а у меня, глядя на эту деловую колбасу, так и вертелось на языке название вышеупомянутого деликатеса. Особенно после его заявления о беконе. – Колбаска, точно! – согласно закивал зверек и облизнулся. – Копченая, с дымком, ум-м-м! – протянул, мечтательно жмурясь. Вот вам и териоморфный дух! Вроде концентрированная магия, а слюнки по обычной еде пускает. Хотя у нас и призрачные крысы конфеты лопают – чему я удивляюсь? – Через недельку смогу уже кусочек отведать или даже два! – поделился гастрономическими планами фамильяр. – Ты же угостишь друга вкусненьким, Юль?»

«Друга? – Я улыбнулась, поворачиваясь обратно к зеркалу, возле которого прихорашивалась. – Всенепременно», – пообещала ему.

Эрн довольно заурчал и замолчал (ментально) – вероятно, окончательно потерялся в стране колбасных грез, забыв обо всем на свете. Я не возражала – у каждого ведь свои маленькие радости. У меня, к примеру, платье!

Довольно осмотрев себя в зеркале, в который раз восхитилась подарком богини любви. Несмотря на то что умудрилась уснуть прямо в одежде, ничего не помялось, не потеряло форму – более того, мой свадебный наряд, в котором я была за обедом, за эти часы преобразился, сменив цвет с золотисто-белого на дымчато-голубой с серебром. Платье по-прежнему было светлым, удобным и безумно красивым, но в то же время оно стало другим, будто у меня в гардеробе целая коллекция туалетов от божественной кутюрье, а не один-единственный наряд.

Невероятный подарок! Впрочем, не он один.

Эо подарил мне холсты и краски – решил, по-видимому, не только словом, но и делом поддержать мое хобби. Это был не просто набор загрунтованных и готовых к работе подрамников, а коробка, похожая на ту, в которой находилась настольная игра. Стоило вытащить из нее один холст и снова закрыть крышку, как внутри волшебного футляра появлялся второй – и так, подозреваю, до бесконечности. То же было с кистями и красками, коих, надо полагать, мне хватит до конца жизни.

Действительно божественные дары! Как после таких не вернуться к рисованию и не почувствовать себя принцессой?

«Маркизой», – на мгновение выпав из колбасного транса, поправил меня фамильяр.

«Маркизой», – охотно кивнула я, перекидывая распущенные волосы с одного плеча на другое. Заплетать их на ночь глядя не стала. По-хорошему мне бы следовало переодеться в приготовленный служанкой пеньюар, но… расставаться с даром Лу не хотелось. Особенно перед встречей с мужем.

Лео, кстати, от бога жизни тоже кое-что получил. Флакон с зельем, который случайно обнаружил в кармане своего пиджака. Правда, что это такое, нам бородатый демиург сообщить не удосужился. Мог бы и инструкцию приложить, как богиня к игре, а то надписи «Дар жизни» на пузырьке как-то маловато для понимания.

Вот что этот любитель загадок подсунул моему мужу? Зелье плодородия, позволяющее строгать детишек независимо от календаря зачатия? Или это какая-нибудь «живая вода», способная в считаные секунды залатывать раны? Или… да тьма вариантов! А какой из них правильный – бог знает. В том смысле, что именно он и знает, а нам, смертным, придется докапываться до истины методом проб и ошибок. Впрочем… все потом.

Сейчас же на повестке дня (то есть вечера) куда более насущный вопрос. Я о первой брачной ночи, если что, а не об истерике Сольвейг, которую она мне закатила, обвинив не только в глупости и доверчивости, но и в предательстве. О как! Когда, интересно, я ей клятву верности-то принести успела? Не припоминаю что-то!

Все началось с обеда, на который пришли как герцог с герцогиней, так и Эдвард с Ивом, очень вовремя вернувшиеся в поместье, чтобы поздравить нас с Леонардом и заодно поесть. Пятая принцесса Океаруса (покусай ее мурена!) тоже соизволила спуститься к столу, хотя ее, насколько знаю, не приглашали. Но наглость русалок (как и их хитрость с подлостью) во многих сказках не зря воспеты – Сольвейг с видом убитой горем (то есть измученной недугом) страдалицы присоединилась к праздничному столу, чем и испортила мне аппетит. Не то чтобы я сильно была голодна, но после явления ее подводного высочества кусок в горло лезть перестал окончательно.

Странная все-таки свадьба получилась, с одной стороны, шикарная и необычная, учитывая волшебство и встречу с настоящими богами, с другой – даже застолья почти в семейном кругу одна пучеглазая рыбина меня лишила! И вроде ж не говорила ничего плохого, скандалов, как мои родственники, не закатывала. Даже поздравила нас с мужем, пусть и с таким скорбным видом, будто эпитафию зачитала. Но само ее присутствие вызывало стойкий дискомфорт.

Про сцену после обеда и вовсе промолчу. Одна радость – разговор у нас был коротким, потому что Леонард не дал Сольвейг даже шанса остаться со мной наедине. Все, что успела принцесса, это нашептать (вернее, нашипеть) мне свои претензии, поднимаясь по лестнице, после чего мы разошлись как в море корабли.

Она, забыв об игре в бледную немощь, в раздражении отправилась в свое крыло, а мы с мужем пошли в свое, он остался в кабинете, ибо были кое-какие дела, а я заперлась с Эрном в спальне, надеясь, что ундина не придет пожелать мне сладких снов. Не пришла, слава тебе господи! А то я бы из нее точно уху сварила, ибо… достала! Жаль все-таки, что эту «заложницу» нельзя выставить из дома, как графа и графиню Элегрин. Мужу моему она еще нужна. Только он ей, похоже, уже не нужен. Иначе бы Сольвейг не пыталась уговорить меня на совместный побег.

Так, минуточку… он не нужен, зато нужна я? Так, что ли, получается? И зачем?

«Использовать нас с тобой хочет водянка зубастая, – заявил Эрн, который традиционно был в каждой бочке затычкой. – Если я затычка, ты, Юль, бочка, – фыркнул Пушистик ехидно. – Бочка, которая всем нужна. Маркизу, принцу, ундинам… и мне. Мне особенно».

Его признание вызвало очередную улыбку.

«Я в курсе, как хотел меня использовать принц, догадываюсь, что от меня надо Леонарду, но ундин-то я чем могла заинтересовать? Я не умею мастерить артефакты. Да и вообще мало что умею», – сказала, испытав укол совести. Стою тут, верчусь перед зеркалом, о свидании с мужем думаю, а надо книжку, одолженную Оскаром, изучать и вместе с песцом магические упражнения отрабатывать.

«Ух ты! Свершилось! – восхитился фамильяр, округлив в удивлении глаза. – За розовой хмарью из романтических сердечек и звездочек внезапно мелькнул ОН… здравый смысл!» – выдал паршивец, довольно скалясь.

«Не тебе меня судить, мой колбасный друг», – хихикнула я в ответ.

Мы еще немного поболтали, обмениваясь безобидными подколками, а потом пришел милорд, уставший ждать молодую жену, и забрал меня с собой.

Одну… без Эрна.

В спальне молодоженов…

Алые капли драгоценных камней сверкали на моей шее, рябиновой гроздью спадая ниже – в ложбинку между грудей. Ожерелье было великолепным, но слишком громоздким, как по мне, однако критиковать подарок супруга – последнее дело.

Холодный металл, едва коснувшись кожи, разбудил толпу мурашек. Или дело было не в украшении, а в мужских руках, мучительно долго возившихся с застежкой? Лишь когда Лео наконец закончил, я поняла, что все это время не дышала, глядя в зеркало на себя, на него… на нас обоих. И на крупные рубины на моей светлой коже, из-за которых голубое платье превратилось в бордовое.

Поймала себя на мысли о нижнем белье, идущем в комплект к божественному подарку, – и румянец на щеках стал ярче. Я смотрела на раскрасневшуюся себя, отмечая лихорадочный блеск глаз, в которых, как в ожерелье, мне чудились кровавые искорки. Лео стоял за моей спиной, не спеша убирать с плеч руки, и тоже смотрел.

Голодный взгляд, откровенный, жадный… и в то же время восхищенный, будто он видел перед собой нечто действительно прекрасное. Было чувство, что муж до сих пор не схватил меня в охапку и не утащил под балдахин только потому, что не налюбовался. Хватит ли ему терпения сделать все осторожно? Или наша первая близость закончится визитом к врачу? Может, именно поэтому Эо подарил то странное зелье?

Паника, предвкушение, возбуждение, страх и непонятно откуда взявшаяся стыдливость – адский коктейль из эмоций шипел и бурлил, кружа голову. А мой зеленоглазый змей, точно издеваясь, пожирал меня взглядом и… мучительно медленно поглаживал открытые плечи, едва касаясь кончиками пальцев края кружева… на глазах становившегося менее плотным, нежели раньше, даже полупрозрачным!

Какого лешего тут происходит?! Не только муж раздевает меня взглядом, но и сама богиня? Ау? Нам соглядатаи не нужны! Или это особенность платья такая – подстраиваться под ситуацию? А что будет, если волшебный девайс заклинит в самый неподходящий момент? Вдруг в следующий раз я окажусь в неглиже за обедом, а не в спальне?

Мысли метались, как оголтелые, цепляясь за что угодно, лишь бы не думать о главном. А платье продолжало меняться, на самом деле становясь пеньюаром. На диво многофункциональный подарок! Если он еще и походным костюмом в соответствующей обстановке оборачивается, зачем мне другая одежда? Зря портному кучу заказов сделала.

– Ты совершенство! – шепнул муж, касаясь губами изгиба моей шеи. Я вздрогнула, а мысли, только что активно искавшие подвох в метаморфозах наряда, будто парализовало. Как, впрочем, и меня всю. Я почувствовала себя кроликом, смотрящим в зеленые глаза удава, и… возмутилась.

– Несовершенное! Я все помню, – сказала, уворачиваясь от очередного поцелуя в шейку.

– Так это же прекрасно, Юленька! – не стал переубеждать меня маркиз.

– Что у меня хорошая память? – прищурилась недовольно.

– Нет! Что ты совершенство несовершенное, – пояснил Лео, улыбаясь. – Идеальные люди такие скучные.

«И подозрительные», – поддержала я его мысленно, вслух же сказала:

– Ах вот как! И какие же у меня недостатки? – Развернувшись спиной к зеркалу, уставилась на супруга. Тонуть в глазах оригинала, признаюсь, мне понравилось больше, чем смотреть в лицо его отражения.

– Мм, – протянул поганец, скользя по мне нарочито оценивающим взглядом. – Излишнее любопытство? – вскинул бровь он, заключая меня в кольцо своих рук, вроде не сильно сжал, а ощущение было, что фиг теперь вырвешься.

Хотя куда вырываться-то? Действовать пора! А то мы наш брак такими темпами неделю консумировать будем.

– Что еще? – шепнула я, приподнимаясь на носочки и плотнее прижимаясь к мужской груди, часть которой виднелась в вырезе полурасстегнутой рубашки.

Не удержавшись от соблазна, скользнула по ней пальчиками снизу вверх и задержалась на яремной ямке, чуть погладив ложбинку между ключицами. С удовольствием пронаблюдала, как дернулся кадык моего благоверного, когда он гулко сглотнул, прикрыв от удовольствия глаза. Теперь я верховодила в нашей игре, и мне это определенно нравилось. А то ишь… змей-искуситель нашелся!

– Еще… – Супруг вновь посмотрел на меня, и я опять с головой ухнула в колдовские колодцы его невероятных глаз. – Еще ты слишком соблазнительна, моя леди. – Голос милорда изменился, став хрипловатым и очень проникновенным. Он очаровывал не хуже его глаз, и я с досадой осознала, что проигрываю в нашем маленьком сражении. Решив, что в моем случае капитулировать вовсе не зазорно, хотела уже предложить мужу прекратить ходить вокруг да около и перевести наконец наши отношения в горизонтальную плоскость, как вдруг он сказал: – Опробуем подарок Лу?

– Который?

Я опустила взгляд на платье, кружевная часть его теперь напоминала крайне соблазнительную сорочку, в просветах между рисунком которой виднелось мое весьма смелое для околовикторианской эпохи белье. Шифоновый же верх, ранее имевший вид верхних юбок, теперь стал полупрозрачным халатом без застежки. И все это в сочных черно-бордовых тонах с золотой отделкой! Не очень-то подходит невинной девице, хотя… мне в самый раз!

– Оба, – мурлыкнул Лео, опустив ладонь, лежавшую на пояснице, ниже.

– Эй! – Я в возмущении хлопнула его по руке. Ну точно собака на сене! Сама же только что хотела решительных действий!

– Ты моя, – заявил нахал. – Имею право трогать, где хочу.

– Я тебе не кукла. Поэтому трогать, где хочется тебе, но не хочется мне, ты меня не будешь! – ответила с вызовом.

Еще и подбородок повыше задрала, демонстрируя свою решимость. Я будто специально провоцировала его на спор, закидывая дурацкими вопросами или противореча там, где можно было промолчать. Наверное, это какой-то защитный механизм, призванный оттянуть момент. Только надо ли… оттягивать?

– Юль, расслабься, пожалуйста. Я не причиню тебе вреда. Почувствуй меня, привыкни ко мне, позволь касаться там, где я хочу, – и эта ночь станет одной из самых лучших в твоей жизни, обещаю, – мягко, но серьезно произнес муж, переместив руку мне на спину. Проведя вдоль позвоночника до самой шеи, он запустил пальцы в мои распущенные волосы, чуть сжал их у корней, фиксируя голову, и, наклонившись, прошептал прямо в губы: – Доверься мне, колючка. Не обижу! – Он не столько просил, сколько требовал, и я, придушив всколыхнувшееся упрямство, подчинилась.

– Уговорил… – Сорвавшееся с губ слово потонуло в безумно нежном и волнительном поцелуе.

Лео действовал осторожно и медленно, будто правда давал мне время привыкнуть к себе и своим ласкам. Его руки скользили по моим плечам и спине, собирая складками ставший свободным наряд. Супруг пил мое дыхание, сводя с ума прикосновениями, и я растворялась в этих новых и таких долгожданных ощущениях, наслаждаясь первым уроком любви.

Голова кружилась, сознание плыло, а раззадоренное ласками тело требовало большего. Когда муж стянул с меня шифоновый халатик, я даже не заметила, когда же он начал снимать кружевную сорочку – послушно подняла вверх руки, позволяя тонкой ткани легко соскользнуть. Думала, супруг так же быстро избавит меня от белья, но он отступил на шаг, глядя каким-то диким взглядом, пробормотал что-то неразборчивое, хотя и одобрительное, после чего подхватил меня на руки и отнес на кровать, где медленно и с удовольствием раздел, оставив лишь ожерелье, кровавые капли которого сверкали на обнаженной груди.

Дальнейшее, признаюсь, я запомнила плохо, потому что стадия привыкания сменилась неистовой страстью, контроль отключился напрочь, а мысли, как и страхи, растворились в ночи, уступив место эмоциям. Ярким, как пламя магических свечей, неистовым, точно стихия, и новым! Доверившись мужу, я не прогадала. Эта ночь действительно стала волшебной. И даже боль от первого соития не смогла ее омрачить. Тем более неприятные ощущения очень быстро прошли, потонув в очередном потоке чувственных наслаждений.

Я столько лет фантазировала, как оно будет… мечтала, рисуя в воображении разные эротические картины со своим участием. Реальность же оказалась многократно круче, хотя знакомые девчонки, напротив, жаловались, что первый раз далек от идеала. Возможно, у меня все получилось иначе, потому что мне достался опытный любовник, искренне заинтересованный в том, чтобы удовольствие от близости получила прежде всего я, а уже потом он. А может, сыграла свою роль магическая привязка. Или, как вариант, нам и тут благоволила богиня любви.

Кто знает, какие еще функции есть у моего чудо-платья – вдруг оно афродизиак какой-нибудь выделяет, маскируя его под аромат стоявших в вазе цветов? Куда-то же делась моя паника! И неуверенность вкупе со стеснительностью тоже пропали! Да и от терпения Леонарда очень скоро не осталось и следа. Игры закончились, не успев толком начаться, и случилось оно… Как выражается мой фамильяр – «горяченькое»!

Муж не осыпал меня комплиментами и не услаждал слух романтическими признаниями, но он любил меня так, что слова были не нужны. Я видела, как сильно он меня хочет, как в коротком рыке наружу рвется его животная страсть, как напрягаются сильные мужские руки, способные неосторожным движением причинить боль… Видела и понимала, чего ему стоит сдерживать себя, чтобы не напугать и не оттолкнуть меня. Значит, я все сделала правильно, выбрав его. Триединый свидетель!

Мы так с ним и уснули в обнимку: уставшие, но счастливые, и, без сомнения, удовлетворенные. Точнее, он уснул, а я лежала на его груди с закрытыми глазами и глупой улыбкой, балансируя на грани сладкой дремы. Сыграть в настольную игру богини у нас так и не получилось, ибо не до того нам было. Поговорить мы с Леонардом тоже толком не успели… по тем же причинам. Но вот пожелать спокойной ночи моему Пушистику было жизненно необходимо – он же там переживает, поди, за свою хозяйку… в смысле за подопечную.

Все еще наслаждаясь послевкусием пережитой эйфории, я мечтательно прошептала: «Колба-а-аска!», потому что не знала, сработает ли особое слово, скажи я его мысленно.

«Все получилось, да? Завтра можем заняться магией?» – На меня посыпался град вопросов, в то время как над ухом задумчиво произнесли:

– Стесняюсь спросить, милая… ты это сейчас про еду?

– Ты не спишь! – Подняв голову, я в возмущении уставилась на мужа, будто он обязан был спать.

– Спал… почти, – улыбнулся Лео, хитро щуря свои невозможные глаза. Смотрела бы и смотрела в них, как влюбленная дурочка. Но я же не влюбленная… то есть не дурочка! – Но эта твоя «колбаска», еще и сказанная таким эротичным голосом… – начал подтрунивать надо мной муж, снова запуская руку в мои волосы, к которым явно был неравнодушен. – Что-то есть захотелось, – признался он. – Сэндвич бы.

– И я бы не отказалась, – призналась, чувствуя, как отступает сон, совсем недавно казавшийся таким желанным. – Душ тоже лишним не будет, а то мы до него так и не дошли после… ну ты понял, – смутилась я.

– Душ, говоришь? – Судя по тону и взгляду, думал милорд вовсе не о водных процедурах. Вернее, о них, но в несколько ином ключе.

«Душ?! – взвыл Эрн, слышавший если не слова маркиза, то мои уж точно. – Вы опять решили колобродить всю ночь? А днем ты дрыхнуть будешь, да? Как же обучение?» – начал заводиться он, что в сценарий моей волшебной ночи точно не входило.

– Бекон! – рявкнула я, обрубая его ментальную отповедь.

– Согласен! – кивнул мне Леонард с тихим смешком. – И с беконом бутерброды мы тоже сделаем, голодная ты моя. Идем?

В итоге одними бутербродами дело не ограничилось, хотя я и призналась, что это были вовсе не мои гастрономические мечты, а стоп-слово для фамильяра. Пробравшись тайком на кухню, вместо того чтобы разбудить прислугу, мы распотрошили оставшиеся после ужина запасы, а потом, слово за слово, вспомнили про блинчики, с которыми я явилась в этот мир и которые Леонарду так и не обломились.

Эх и дернул же меня черт пообещать мужу напечь их, чтобы показать, от чего он так опрометчиво в прошлый раз отказался!