Глава 22 Мира

Глава 22 Мира

Водзинский ушёл в душ первым, захлопнув дверь перед моим носом, чем взбесил меня ещё больше.

Вот, значит, как? Он меня наказывать собрался? Или просто пугает?

Лучше мне до утра вообще молчать, чтобы не нарваться опять на грубость.

Я села на кушетку перед кроватью и стала рассматривать мокрые следы на внутренней стороне бёдер, водя по ним пальцем.

Вот уж точно – детство кончилось.

Помылся он быстро и вышел, одетый в футболку и лёгкие домашние брюки. Не говоря ни слова и даже на меня не взглянув, скрылся в соседней комнате.

И больше до утра я мужа не увидела. На наше брачное ложе он не вернулся.

Зато утром соизволил разбудить. За полтора часа до сигнала будильника.

- Мира, вставай.

Открываю глаза и с трудом навожу резкость.

Водзинский стоит, сунув руки в передние карманы брюк.

- Зачем так рано?

- Я билеты поменял. Вылет через час.

- Как это – через час?! А завтрак с родителями?

- Хочешь встретиться с отцом? Серьёзно? Пресса не одну неделю будет его имя полоскать из-за твоей выходки. Не усугубляй ситуацию...

- Но...

- Не благодари. Сегодня ночью ротиком порадуешь меня, и мы в расчетё.

Точно, садист.

Как будто мало было, что он сделал со мной несколько часов назад. Теперь ему понадобился мой рот.

Но кое в чём с ним можно согласиться.

Как папе в глаза смотреть? Я вчера, перед тем как уснуть, полистала местные новости. Всё очень плохо.

Поговорю с ним по телефону, из Москвы. Постараюсь как-то загладить вину. И заодно задам тот же вопрос, что и вчера – была ли история с девушкой на самом деле? И точно ли причастен Водзинский? Может, папа меня неправильно понял?

Мне бы убедиться, что он никого не истязал.

Хотя опять собирается мучить сегодня. Медовый месяц же...

Виктор позвонил нашим родителям и извинился. Сказал, что пришлось перенести вылет из-за каких-то неотложных дел в Москве. Интересно, это правда?

До аэропорта ехали молча.

Водзинский вёл себя безупречно. Подавал руку, распахивал двери и поддерживал под локоток.

В самолёте я неловко плюхаюсь в кресло. Шов джинсов надавил на промежность, и я поморщилась.

- Больно, киска? – вдруг интересуется муж.

- Больно. Ты рад?

- Рад, – отвечает с прежним равнодушием на лице.

Изверг теперь и не скрывает, что ему мои мучения – в радость. Будем считать, что это месть за моё поведение. А не потакание каким-нибудь его садистским наклонностям.

- И что, у нас всегда так будет?

- Так – это как?

- Ты будешь делать всё, что захочешь, не спрашивая меня?

Он поворачивается всем корпусом ко мне и пристально смотрит. По его лицу вообще ничего не понять. "Морда кирпичом" это называется.

- Уже спросил один раз. Ты сказала "да". Потом "нет". Потом опять "да", но имела в виду "нет". Итог – мы в ненавистном нам обоим браке. Больше спрашивать не буду. Ты же всё равно сама не понимаешь, чего хочешь.

"В ненавистном браке". Так и есть, вроде. Я же знала, что он не от большой любви на мне женится. Но услышать это вот так прямо, от него самого... больно.

Чувствую, как глаза наполняются влагой. Чёртов Водзинский! Обида рвёт душу на куски.

- Я хочу, чтобы всё было по обоюдному согласию.

Не знаю, зачем говорю это. Он непробиваем.

- А я хочу, чтобы жена не выносила мне мозг. От тебя, как я смог уже убедиться, можно ожидать всякого. Поэтому, давай договоримся так... Ты не сопротивляешься мне, я не применяю силу.

- Это значит, что...

- Что как женщина ты мне нравишься. И я не собираюсь отказываться от того, что по праву уже моё, ясно?

Хочется перечить ему во всём и отомстить самой ужасной карой.

- Ты можешь вести прежний образ жизни. Водить девок в свой лофт. Нам даже видеться не обязательно. Я буду жить отдельно.

- Давай я тебе объясню кое-что. Когда девушка из провинции приезжает в столицу, а состоятельный мужчина покупает ей квартиру, это подразумевает...

- Я – твоя жена!!!

- Вспомнила, наконец-то. Так и веди себя, как жена! А не как жертва изнасилования!

Народ вокруг закопошился. Наш разговор привлёк внимание других пассажиров.

- Сейчас ты договоришься до того, что мне придётся навещать тебя в тюрьме! - замечаю злорадно.

- И не мечтай, - он ухмыляется.

- Точно. Пусть это делают твои подружки.

Время пути пролетело незаметно. Продолжая изредка переругиваться, выходим к парковке, где нас уже ждёт машина.

Виктор садится рядом со мной, водитель опускает перегородку.

Отвернулась от него и смотрю на мелькающие улицы за окном.

- Кстати, график овуляции мне скинь? – мужская ладонь по-хозяйски обхватывает коленку и ползёт по внутренней стороне бедра вверх.

Приятно. Но мы, вроде как, в ссоре.

- Зачем?

- В опасные дни буду кончать в тебя.

Он дразнит. Зачем ему так сразу дети? Знает же, как я мечтаю окончить мед и состояться в профессии. Он просто издевается надо мной.

Чувствую, как щёки полыхнули. Прижимаю холодные ладони к лицу, прячу глаза.

Ну и как нам ужиться вместе? Долго еще муж будет отыгрываться за мою ошибку?

Водзинский хватает за руку, тут же вырываю её. Хватает снова и подносит к своим губам.

- Мира.

Молчу и стараюсь не смотреть даже в его сторону.

- Мир, – зовёт тихо, целуя мои пальцы. – Мне было очень хорошо с тобой. И тебе, я уверен, до определённого момента.

Ну, предположим, так и есть.

- Посмотри на меня. Я сделаю так, чтобы в будущем тебе не было больно. Слышишь меня? Ну что ты, как маленькая?

Оборачиваюсь всё-таки, и наши взгляды встречаются.

Не знаю, что ему на это ответить. Зачем, вообще, такое обсуждать в машине при водителе?

- Я не хочу пока говорить об этом, – снова отворачиваюсь к окну. - Куда мы едем?

- В больницу ненадолго, потом домой. Миллер в аварию вчера попал. И Соня там же. Она плохо почувствовала себя, и её оставили там, в гинекологии. Марк так к ней торопился, не справился с управлением...

- Боже..

Наша глупая размолвка теперь кажется мне такой незначительной...

- Угрозы жизни нет. Всё не так плохо.. Не стал тебе ночью говорить, чтобы не переживала раньше времени. И правильно сделал, всё ведь обошлось.

Так вот что за новость пришла ночью. Поэтому он злился и бродил где-то несколько часов. Боялся за друзей...