Глава 28 Мира

Глава 28 Мира

Мой муж, оказывается, вполне сносно изъясняется по-французски. Мало ему боженька красоты и мужественности отсыпал, он ещё и полиглот! В чём он только не разбирается... И несколько языков знает.

Почему-то это сейчас злит.

Мы не виделись несколько недель, а он не соизволил за это время ни разу появиться. Совсем не скучал, наверное, по навязанной жене.

Поцеловал по-братски в щёку и как ни в чём ни бывало сидит, ведёт приятную беседу с хозяевами и даже на меня не смотрит. В два счёта очаровал стариков.

Хоть бы метеорит где-нибудь рядышком в поле упал. Или что-то случилось ещё. Потому что иначе я взорвусь сама. Меня просто распирает от желания вцепиться в него и расцарапать ногтями до кровавых борозд.

Интересно, чем он занимался всё это время? Не круглыми же сутками воевал с прокурором?

Работал, наверное. Ел. Спал. С кем-нибудь.

Бабке с дедом не пора прилечь? Уже стемнело.

Ну конечно. Самое время обсудить виноградники.

Мсье Беллероз замечает мои ёрзания и начинает лукаво улыбаться. Поднимается, потягивается, зевает.

Я помогаю убрать со стола и остаюсь мыть посуду, пока хозяева показывают Водзинскому дом. Знаю, что мадам Беллероз с мамой успели хорошо посплетничать, поэтому старики встретили Виктора, как родного. Что она, интересно, нарассказывала о нас?

Задумалась и едва не выпустила тарелку из рук. Пальцы дрожат от волнения.

Каким он сегодня будет со мной? Поцелуй в щёку – это намек на статус наших отношений?

Я на свадьбе выбрала другого мужчину. Потом отказывалась ложиться с ним в постель, но он всё равно взял своё.

Мы очень плохо начали.

А как только появился шанс исправить, вмешался отец и огорошил нас правдой. О том, что я всё-таки влюблена, и у моего мужа есть любимая девушка.

Представляю, что все эти недели он был с ней и плачу. Не могу сдержаться, аж трясёт всю.

У меня не получится быть с Водзинским друзьями, как предложил отец. Он – мой первый и единственный мужчина. Он – мой муж.

Но и измену я не стерплю. Не смогу быть с ним, зная, что он возвращается ко мне от другой.

Всхлипываю и вытираю распухший нос. Ну и накрутила себя...

Нужно успокоиться.

Накидываю палантин и выхожу во двор, стараясь не шуметь. Когда он только приехал, мне хотелось его внимания. Хотелось понять, кто мы друг другу.

Но теперь трушу. Боюсь остаться наедине. Вдруг скажет, что нашей семье больше никто не угрожает, и мы можем развестись?

Минут через пятнадцать голоса стихают. Наверное, хозяева поднялись наверх.

Этикет соблюдён. Сейчас Водзинский выйдет ко мне, и я узнаю, зачем он приехал.

Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить пульс. Но он лишь разгоняется сильнее.

Память издевательские подкидывает эпизод из прошлого. Его губы на моей шее, груди... его член, прижимающийся к голому животу... запахи, звуки...

Меня бросает в пот.

- Мира.

Оборачиваюсь. Он подходит.

До невозможности притягательный. И больше не чужой, почему-то. А я мысленно с ним уже развелась... дура.

Подходит и рывком притягивает к себе. Боже, моё сердце этого не выдержит!

В следующую секунду чувствую его губы. Он властно вторгается в мой рот.

Это как секс без прелюдии. Неожиданно и слишком грубо, но мне хорошо.

Дышать перестаю, ощущения сбивают с ног.

Целуемся, как озабоченные подростки. Трогаем друг друга, обнимаем сквозь одежду.

Но мне этого мало! Надышаться им не могу.

Всё, о чём я думала минуту назад, вдруг оказывается неважным. Главное – он здесь. Я чувствую, как нуждается во мне. Нетерпеливый, жёсткий... стискивает так, что не продохнуть.

- Виктор... – пытаюсь увернуться от поцелуя.

Не реагирует, снова впивается в мои губы.

Мне сладко от вина, вкус которого чувствую. И пьянит, словно я сама пила. И голова кружится от того, с какой жаждой он целует.

- Виктор, зачем ты приехал? – шиплю ему в губы.

Муж смотрит на меня несколько долгих секунд. В тёмном взгляде плещется безумие.

Мне вдруг становится страшно услышать ответ.

- Не мог без тебя больше.

Всё. Плотину, которая хоть как-то удерживала мои чувства, прорывает. Одна слезинка, вторая... И вот уже два ручья.

- Эй, малыш! – он гладит по щекам, целует. – Ну что ты? Напугал тебя? Идём.

Его дыхание сбилось, как и моё. Голос ласковый, в самое сердце проникает.

Мы заходим в дом, держась за руки. Свет не включаем и стараемся не шуметь.

Дверь в нашу комнату Водзинский сразу запирает изнутри. И бросается на меня.

Беспорядочно шарит руками, сминает.

Пищу, когда подхватывает под ягодицы и вжимает в стену.

Мамочки. Жар по телу проносится волна за волной.

Прижимаю его к себе, отвечаю на жадный поцелуй. И не думаю даже сопротивляться, когда несёт меня к постели.

Не видно ничего в темноте. А так хочется его рассмотреть. Убедиться, что это действительно он. Здесь, со мной.

Но тогда и он увидел, что со мной творится. Прочитает всё по лицу.

Я не уверена, что готова открыться. Пока не буду знать, что это взаимно. Иначе как потом пережить, если он снова меня оставит одну?

Падаю на прохладное одеяло.

Виктор наваливается сверху, разводит мои ноги и вжимается между ними твёрдым пахом.

Замираю, словно это будет в первый раз. И ругаю себя за это.

Ты же его хочешь! Так сильно, что пальцы дрожат и стук сердца в горле отдаётся! Незачем изображать недотрогу и мстить ему за то, в чём он не виноват!

Решаюсь и развожу ноги шире.

Чувств ещё больше. Желание уже едва выносимое. Хочется не только его язык впустить в себя, но и член.

Виктор жадным поцелуем прижимается к моей шее. Всасывает кожу, ниже губами ведёт.

Задирает платье и трогает везде. Но ему мало.

Не может расстегнуть мелкие пуговицы. И разрывает его сверху до низу.

Снова страшно становится. Слишком много ярости, мужской неприкрытой агрессии.

- Извини, малыш, – шепчет, целуя в висок. – Купим потом любое. Я с ним не справился бы сейчас.

Отталкиваю его и сажусь.

Вижу тёмный силуэт на фоне окна. Водзинский не шевелится, дышит тяжело.

- Мира...

Решил, что я включила заднюю?

- На случай, если ты и с этим не справишься, – завожу руки за спину и снимаю бюстье.

Муж начинает торопливо расстёгивать свою рубашку. Слышу, как лязгает пряжка ремня и начинаю дрожать крупной дрожью от предвкушения. Так это волнительно.

Он набрасывается и снова целует. Обхватывает груди, будто взвешивает в ладонях, гладит. Сжимает соски и трёт между пальцев.

Я не могу от стона удержаться. Льну к нему, выпрашивая больше. Вдыхаю его запах. Ласкаю плотную мягкую кожу на спине и плечах. Ложусь на спину и тяну его на себя.

Он наваливается сверху, продолжая поцелуй. Но вскоре отстраняется, чтобы стянуть с меня трусы и раздеться полностью самому.

Первое касание кожей к коже ошеломляет. Мурашки по телу бегут, я становлюсь сверхчувствительной.

Оба задыхаемся, сжимаем друг друга в нетерпении.

Чувствую его руку там и со стоном выгибаю спину.

Виктор замирает. Знаю, что смотрит на меня сейчас.

Я поглаживаю его по спине, показывая, что можно, что я готова. Целую в плечо.

Он направляет член в меня. Толкает бёдра и входит плавно, но сразу на всю длину.

Всхлипываю, невозможно такое выдержать молча.

- Тихо тихо... – шепчет сдавленно. – А то сверху прибегут.

Он во мне, и я не верю, что это происходит на самом деле.