Глава 27 Мира

Глава 27 Мира

За происходящим в Белоярске я по-прежнему наблюдаю издалека. Что-то рассказывают подружки, что-то появляется в новостях.

В прошлом месяце мы с мамой объехали пол Европы и остановились в тихой французской деревушке, в доме у милейшей пожилой пары.

Побыв со мной некоторое время, мама вернулась домой к отцу, хоть он и возражал.

А мне по сей день строго настрого запрещено появляться в Российской столице, не говоря уже про малую родину.

В первые пару недель после моего "побега" было по-настоящему страшно.

Прокурор Дубравин задействовал всё своё влияние, подключил связи. И на администрацию Белоярска посыпались проверки одна за другой. То подозрение в растрате, то обнаружившиеся вдруг неточности в каких-то бумагах.

Папа успокаивал и убеждал, что физически устранить мэра они посмеют, но будут пытаться посадить на его место своего человека.

Тем более, мой муж тоже времени зря не терял.

Я боялась, что Водзинский не захочет лезть ради меня в эти разборки. Но поджог дома, в котором могла погибнуть его мама, не оставил выбора.

- Я не знаю, что здесь творится, Мир! – недоумевает Ленка во время очередного нашего созвона. - Но на строительную кампанию Стаса Дубравина всерьёз наехали контролирующие органы. С самого верху, из Москвы вроде как! И это - не взирая на прокурорскую крышу! Ему завернули разрешение на строительство стадиона, веришь?! И по завершённым объектам шарятся, выявили кучу нарушений! Поговаривают, что это твой так после происшествия на свадьбе осерчал и мстит теперь.

Испытываю невероятную гордость. Вот такой вот он, мой муж! Навёл шороху во вражеском лагере!

Но подругам никак эти события не комментирую.

***

Жизнь во французской провинции течёт очень медленно. Здесь тихо, безмятежно.

Чета Беллероз приняла меня как родную. По легенде я вовсе не прячусь от маньяка убийцы и его властного папаши. А праздно путешествую по Франции, пока супруг работает в далёкой холодной России. Почти правда.

В безделье и полном неведении проходит ещё пара недель. Я читаю, слушаю музыку и слежу за новостями. Но они и в половину не отражают масштаб того противостояния, которое разворачивается сейчас в Белоярске.

Водзинский, как и подобает внимательному мужу, звонит по вечерам или пишет. Интересуется, как провожу время. И услышав каждый раз один и тот же мой ответ, желает доброй ночи и отключается.

Это бесит настолько, что я готова собрать вещи и вернуться в Москву.

Здесь, конечно, здорово, но сколько мне ещё быть вдали от родных?! Вдруг что-то плохое случится, а я даже приехать быстро не смогу!

Мадам Беллероз предлагает поужинать в саду. Я – только за.

Мы накрываем на стол и рассаживаемся в красивые плетёные кресла.

Хозяйка по своему обыкновению, рассказывает истории из далёкой молодости. Её супруг откупоривает бутылку игристого, коих в их погребе великое множество.

Хм, а я теперь довольно сносно болтаю по-французски!

Два часа за приятным разговором пролетают незаметно. На деревню опускается ночь.

Я кутаюсь в платок, зеваю, то и дело поглядывая на лежащий рядом смартфон. Жду звонка. Но он сегодня запаздывает.

Тревожно становится. Вдруг что-то стряслось...

Смотрю задумчиво вдаль. И замечаю свет фар.

С холма спускается машина и тормозит рядом, чуть не задев низкую изгородь.

Из авто выходят двое рослых мужчин.

Беллерозы недоуменно переглядываются и оба смотрят на меня. Этих чужаков здесь не знают, видимо.

Задерживаю дыхание и инстинктивно пытаюсь стать незаметной. Потому что это – по мою душу.

Паникую. Делаю глубокий вдох, наконец-то.

Я здесь совсем одна. И совершенно беззащитна.

Молюсь, хоть бы пришельцы куда-нибудь исчезли.

Обещаю мысленно быть самой послушной женой на свете, только бы...

Мужчины достают какие-то вещи из багажника, сумки. Один из них возвращается за руль, и машина с утробным рыком устремляется прочь.

А второй... идёт к нам.

Мне кажется, целая вечность проходит, прежде чем на его лицо падает желтоватый свет фонаря.