Глава 31 Мира

Глава 31 Мира

Дом Миллеров - очень красивый и большой. Два просторных, светлых этажа.

Я в тайне радуюсь, что здесь много народу, и мы с Водзинским теперь не наедине.

Сегодняшняя ночь в Москве далась мне нелегко. часам к одиннадцати я уже была так взвинчена, что сна не было ни в одном глазу.

Поговорила по телефону с родителями. В их голосах чувствовалась нервозность и фальшивая бравада. Вроде как, у нас совершенно точно всё окей тут, дочь. Лети спокойно на Алтай.

Водзинский пару часов просидел в своём кабинете и вышел только к ужину.

Мне так хотелось взять его за грудки и вытрясти из него всю правду о том, что творится в Белоярске. Но я понимала – бесполезно. Сколько ни спрашивай, он не расскажет, если не считает нужным. Как же бесит это его "Не о чем волноваться. У меня всё под контролем".

Ночью он, как и раньше, обнял. Прижался бёдрами, давая понять, чего хочет.

А я из чувства противоречия не стала реагировать. Ни на поцелуи, ни на поглаживания.

- Ты, вообще, чувствуешь что-нибудь? – прошептал с едва скрываемым раздражением, сжимая мою грудь.

- Господин желает услышать мнение наложницы? – а я не смогла удержаться от ехидства.

Физически я его, конечно, хотела. Но в голове вертелись такие мысли... Что лучше бы ему меня не трогать пока что.

- Мира, что за детский сад, я не понял?! – он не на шутку разозлился.

- Веду себя в соответствии своему положению. Ты мне ничего не рассказываешь. Принимаешь суперважные решения в одиночку. Словно я младенец неразумный!

Виктор шумно вздохнул.

Уже думала, сейчас отвернётся и уснет на другом краю кровати. Но он навалился сверху и подмял меня под себя. Втиснулся по-хозяйски между ног. Взял моё лицо в ладони и легонько поцеловал.

- Я расскажу тебе, когда будет о чем рассказывать. Пока всё слишком неопределённо. О нашей семье я позабочусь. Савельевых никто не тронет, обещаю.

Я замешкалась. Муж воспользовался паузой и стянул с меня пижамные штаны...

Вспоминаю о том, что мы делали меньше суток назад, и дыхание сбивается.

Слышу совсем близко шаги.

- Выбирайте комнаты, ребят, – проводит экскурсию Александра. - У нас тут много гостевых спален. Рассчитываем, что почаще к нам будете прилетать.

С Андреем и Сашей мы познакомились сразу после свадьбы, когда навещали в больнице Марка.

- Водзинским тут недалеко, Сань, - комментирует Андрей. - Час на машине до Белоярска.

Охрана заносит наши вещи на второй этаж.

Обращаю внимание, что здесь много свободных комнат.

- Мне бы отдельную... – прошу, ни на что особенно не надеясь.

- Конечно, сейчас скажу помощнице по хозяйству, она всё устроит.

Думаю, Водзинский не будет против. Он со мной почти не разговаривал. Ни дома с утра, ни пока летели. Ни здесь, у Миллеров.

Ну и не очень-то и хотелось. В конце концов, я это начала.

Пока располагаюсь в отведенной мне комнате, слышу веселый смех. Подхожу к соседней двери. Она открыта, и я заглядываю внутрь.

На широченной, застеленной цветастым покрывалом кровати расположилось всё семейство Миллеров. Включая малыша Матвея, которого тискают тётя Соня и дядя Марк.

Андрей смотрит на сына с таким обожанием и восторгом! Так нежно сжимает крохотную ручку, шапочку кукольную поправляет и нежно целует своего драгоценного ребёнка. У меня начинает покалывать в груди, настолько это трогательно.

Чувствую затылком чьё-то дыхание.

- Почему ты этому противишься? – шепотом говорит Виктор, склонившись к моему уху.

- Потому что это - часть нашего фальшивого брака. Мой малыш будет не по любви рождён... Я о другом всегда мечтала.

Водзинский медленно разворачивает меня к себе и говорит, глядя в глаза:

- Не по любви? Ты так считаешь?

Лихорадочно придумываю правильный ответ на его вопрос. Но отвечать не приходится – из дальней комнаты появляются Рома с Юлей.

Мы идём ужинать на первый этаж.

А после, когда уже смеркаться начинает, гулям по окрестностям. После чего жарим лосося на гриле.

Я чувствую себя, как дома. Впервые за полтора месяца я в родных краях. Почти.

Ведь в Белоярск мне путь заказан, пока что. Муж, видите ли, запретил.

Когда мне что-то запрещал отец, он всегда обосновывал свои решения. Я понимала, что любую мою выходку его недоброжелатели раздуют до невероятных масштабов и обратят против него.

Чего только ни бывало за те несколько лет, пока папа занимает высший пост городской администрации. Я однажды поскользнулась в нашем внутреннем дворе и разбила скулу и бровь. Какие-то негодяи сфотали нас с папой поверх трёхметрового бетонного забора. Не знаю как, на деревьях, что ли, караулили. Через несколько часов фото с мэром и его окровавленной, рыдающей падчерицей облетело все новостные каналы.

В первые же часы всё выставили так, будто отец меня ударил. И действительно, вид у нас был жуткий. а выражение его лица словами не описать, так он перепугался.

Замять удалось только выступлением доктора Резника, главврача областного госпиталя. Нашей пресс-конференцией и коротенькой документалкой о жизни семьи мэра. Которую заказал, естественно, отец.

А вот кто заказал этот шквал помоев, вылившийся на мэра Савельева, знали, как мне казалось, все вокруг.

Господин губернатор Белоярского края, который спал и видел, как бы избавиться от неподкупного мэра.

Какие-то делишки папа не давал его команде проворачивать.

- Не мёрзнешь?

Муж подходит сзади и обнимает за плечи.

- Есть немного, – отвечаю. – Я, пожалуй, наверх поднимусь.

- Не нужно, отдыхай.

Почему я такая вежливая? Вдруг он будет против раздельной ночёвки... не хочу спорить на ночь глядя. Просто поднимусь к себе и усну.

- Нужно, – он оборачивается и машет тем, кто ещё остался во дворе. - Идём.