Глава 32 Мира

Глава 32 Мира

Заходим в дом и поднимаемся на второй этаж. Возле своей комнаты оборачиваюсь к мужу:

- Не будешь возражать?

- Нет, разумеется.

Фух. Высплюсь сегодня без него. Мне нужно мысли и чувства привести в порядок.

Муж молча идёт по коридору дальше. Даже спокойной ночи не пожелал. Ну и ладно, не очень то и хотелось.

Раздеваюсь и сразу иду в душ. Пускаю воду погорячее. И правда замёрзла немного.

Несколько минут просто стою под дождём, греюсь, блаженно жмурясь.

А когда открываю глаза, вижу сквозь матовую стенку гидробокса тёмную фигуру.

Не поняла...

Дверь отъезжает, и появляется Водзинский собственной персоной. В чём мать родила.

- Пожелать доброй ночи зашёл? – смотрю на него во все глаза.

На него вообще очень приятно смотреть. Аж дыхание сбивается.

Думала, он у себя, или к беседке вернулся.

- Поговорить, – он протискивается внутрь.

Прыскаю. Зашёл ко мне в душ голый, чтобы поговорить.

- Правда? О чём?

Он улыбается тоже. Встаёт под струи воды и притягивает меня к себе.

- О нашем браке. И о нашем ребёнке.

Напрягаюсь сразу. Такие разговоры у нас никогда хорошо не заканчиваются. Если только он не решил разговаривать на равных.

- С нашим браком и так всё ясно.

- И да, и нет, – он подталкивает меня к противоположенной стене, уводя из под водопада. – Нужно кое-что прояснить, раз и навсегда.

Смотрю на него снизу вверх. Всё чувствую – как напряжены его мышцы, как вздымается при дыхании широкая твёрдая грудь.

- У нас с тобой всё слишком быстро. Мы толком познакомиться нормально не успели. И первый секс у тебя случился с совершенно чужим человеком.

- Виктор...

Не хочу об этом, еще не дай бор поругаемся снова.

- Мне нужно было быть мягче с тобой. Возможно, вообще наш первый раз следовало отложить, – он убирает мокрые прядки с моего лица. - Но я был так взвинчен! Ты мне ужасно нравилась, и я тебя ревновал к Дубравину. Мне нужно было обозначить свою власть на тобой...

- Хм..

- Да, чисто мужские заморочки, - он усмехается. - И меня твоя фраза про ребенка заставила задуматься. В нашем с тобой вынужденном браке могут быть дети по любви. То, что мы начали плохо, вовсе не означает, что так же и продолжим.

То, каким тоном он это говорит, мне очень нравится. Но не понимаю опять, к чему клонит.

Стоять вот так голыми под душем, ощущать его эрекцию, прижимающуюся к животу, и пытаться о чем-то разговаривать – сущая мука.

- И что нам делать?

- Любить друг друга.

Он проходится кончиками пальцев вдоль моего позвоночника, вверх-вниз. Очерчивает лопатки, гладит шею.

Я обхватываю его талию и обнимаю, наслаждаясь мягкостью его плотной кожи. Хочется поцеловать.

Прижимаюсь щекой к его мокрой горячей груди, трусь, как кошка. Опускаю ладони на крепкие ягодицы и сжимаю. Так осмелела.

- Ты сможешь? – решаюсь спросить.

- Я уже тебя люблю.

Это признание всё моё нутро будто наизнанку выворачивает. Застываю сначала, силясь переварить эти простые слова. Но они никак не хотят укладываться в голове на нужную полочку.

Он произносит их спокойным тоном, будто это давно всем очевидно.

Меня бросает жар и ощущения подобны мощной огненной лавине. Она сбивает с ног, уносит, кружит...

Что-то невнятно мычу, не решаясь признаться ответ.

Скорее сама себя боюсь, чем его. Я столько лет заталкивала эту любовь поглубже, чтобы не доставляла боли. И мне сложно поверить, что она не только нужна любимому мужчине, но ещё и взаимна.

Поднимаю голову и заглядываю в его карие глаза, такие родные уже.

Он смотрит на меня пронзительно, что аж кожу начинает покалывать. Такой большой, сильный, красивый. Ужасно нравится мне!

Наклоняется и целует, избавляя от необходимости что-то отвечать. И я, расчувствовавшись, льну к нему всем телом.

Вцепляюсь в его влажную кожу, отвечая на поцелуй. Он поначалу нежный, неглубокий. Постепенно становится глубже, требовательнее, жарче...

Его признание перевернуло всё с ног на голову. И я всё ещё в растерянности. Но счастлива, как никогда прежде.

Верю, что он искренне это сказал. И точно знаю, что за этим последуют ещё более значимые перемены.

Водзинский не бросается словами и не совершает бессмысленных поступков. Иначе не был бы так успешен. Он тщательно анализирует возможные последствия своих решений. А сейчас он решил, что нам пора по-настоящему сблизиться.

Он не бросается на меня в душе, хоть я к этому и готова.

Мы чувствуем взаимную потребность, но не спешим. Моемся, не переставая смотреть друг на друга.

В его взгляде всё, о чем только можно мечтать – желание, восхищение, обещание чего-то невероятно прекрасного.

Обернувшись в махровые халаты, идём в спальню.

После горячего пара здесь кажется прохладно. Вздрагиваю, ёжусь. И мысленно благодарю Сашиных помощниц по хозяйству, что приготовили постель.

Забираюсь под пуховое одеяло. Виктор сразу рвётся ко мне, не хочет выпускать ни на секунду. А я и не против.

Мы греемся друг об дружку, переплетая руки, ноги... Но в какой-то момент становится невыносимо мало. И муж разводит полы моего халата, обнажая распаренную кожу, втискивается коленом меж моих ног и ложится сверху.

Чувствую напряжённый ствол, вдавливающийся в моё бедро. Мягкость горячей шелковистой головки. И невольно начинаю ёрзать, чтобы ощутить ещё больше.

И он даёт мне то, о чём мысленно умоляю. Одним плавным движением проникает внутрь и наполняет до упора. Это совсем не сложно – я давно готова и возбуждена до предела.

Но стараюсь расслабиться и развожу ноги ещё шире, чтобы впустить его глубже.

- Я буду всегда заботиться о тебе, – шепчет, совершая плавные движения бёдрами. - Единственная, любимая моя девочка. Маленькая, капризная, упрямая.

До меня слова доходят обрывками. Я поглощена ощущением близости. Наслаждение бурлит в крови, закипая.

О не тело моё берет. А как будто душу.