Глава 27

Дэйрон

Нинель и Николь не поладили сразу, как увидели друг друга. Их взаимную антипатию, я почувствовал, стоило девушкам встретиться взглядами.

Николь наверняка подумала что-то неправильное обо всей ситуации. Я поспешил объясниться, но объяснения не сработали. Точно такой была Николь на свадьбе. Отстранённо вежливая, с улыбкой на губах.

Ревновала ли она? Неужели леди Николь будет ревновать бастарда? Или ей просто не нравится, что кто-то посягает на ее «имущество»?

За этот день, без сна и еды устал невероятно, и все больше мечтал избавиться от трещавшей во все горло Нинель, от ее восхищений, вздохов и прочего, что надоело мне уже настолько, что, казалось, не сдержусь и точно вспылю, заставив Нинель тем самым замолчать хоть на пару минут.

Эта девушка вела какую-то странную игру. И к чему все это? Не мог понять.

Она знала, что я женат. Должна была знать, еще когда приехала в Борнмут. Нинель живет в столице, а о нашей свадьбе с Николь гудели все столичные газетенки.

Так к чему все это? Возможно, ей дал указания отец, чтобы как-то помешать мне проложить дорогу?

Поверить во внезапно проснувшийся интерес, который дремал столько лет знакомства, я не мог. Да и по моему отстранённому поведению давно уже можно было понять, что девушка мне неинтересна. Неужели у нее нет и капли гордости? Есть. А значит, точно что-то связано с дорогой.

Все мои мечты обратились к тому, чтобы поскорее избавиться от внезапной гостьи, получив при этом разрешение на строительство.

Но оставаться с ней наедине мне больше не хотелось. Завтра позову кого-нибудь из рабочих, чтобы нянчился с ней. А сам займу позицию наблюдателя.

«Завтра», – отзывалось блаженным раем. А пока я шел по дороге и слушал бестолковую болтовню. Как вдруг я услышал хруст ветки.

Сначала очень испугался, что с Николь что-то случилось. Сразу же подлетел к ней. Но все было намного интереснее.

Я легко понял, что с ногой Николь все в порядке. Игра, конечно, была убедительной, но она реагировала на мои касания в разных местах, словно у нее перелом всей ноги.

При этом нога выглядела совершенно обычно, а Николь стонала так громко, что я понял, что к чему.

Интересное представление разыграла моя жена. Еле сдержался, чтобы не улыбнуться, подхватив дорогую супругу на руки.

Но и здесь Николь продолжила играть. Проведя пальцами по моей руке, она словно и не понимала, какие вызывает во мне чувства.

Николь мне нравилась, как девушка. Я считал ее безумно привлекательной, у нее были красивее изгибы, мягкие руки и губы, которые я целовал всего один раз в жизни.

И было что-то еще, что так сильно меня зацепило в ней. Что-то из-за чего я возбудился от простого касания.

Пришлось сильно напрячься, чтобы отогнать возбуждение, которое поднялось во мне от такого простого жеста.

Мы столкнулись взглядами, и мне показалось, что чувство взаимное. И почудится же такое? Николь боялась спать со мной в одной кровати, не то, что делить ее по-настоящему, как супруги.

Она просто играла, помечала свою территорию. Поэтому я быстро оторвал взгляд, отогнал от себя наваждение и пошел вперед.

Ускорил шаг, стараясь нести свою жену как можно бережнее. Следом шла Нинель и Лисса.

Маркус ждал нас возле моего дома. Его прислала бабушка Лиссы, испугавшись, что внучка задержалась так надолго.

Я дал указания Маркусу. Думал, что день закончился, пока Нинель не стала напрашиваться, чтобы ночевать у нас.

Но на удивление мне даже не пришлось отвечать. Николь дала ей такой ответ, который был исчерпывающим.

Да, леди Лэстер умела удивлять и вести все эти аристократические игры, в которых я был так слаб.

Возможно, завтра стоит взять с собой не рабочего, а именно свою жену. Она справится с играми Нинель лучше, чем кто-либо.

Думаю, объяснив все Николь и заручившись ее поддержкой, мы точно сможем как можно скорее избавиться от Нинель.

Когда я занес Николь в дом, то, наконец, улыбнулся, посадив дорогую супругу на стул.

Что-то громко закудахтало.

- О-о-о-о, - обрадовалась Николь. – Это Дороти!

Я зажег лампу, чтобы понять, в чем была причина радости супруги. Оказалось, что под стулом была клетка с курицей. Удивительно, как я ее упустил днем.

- Это курица? – не поверил я.

- Да, это подарок мне, как леди Лэстер, от бабушки Лиссы, – улыбнулась она. – Нужно ее покормить.

Курица закудахтала громче, словно понимала – речь идет о еде.

- Дороти, - повторил я знакомое имя, пытаясь вспомнить, где именно его слышал – Ее зовут как твою подругу?

- Именно, – обрадовалась еще больше Николь. – Но я думаю, может назвать ее Нинель?

Николь злобно сверкнула глазами. Я старался сдержать улыбку, но не получалось.

- Нинель, отлично подходит, – согласился я.

Николь улыбнулась в ответ. Но что было в этой улыбке, понять было сложно. Она была довольна, или снова фальшиво растягивала губы.

- У нас письмо? – удивился я, обратив внимание на коврик рядом с входной дверью. Николь вздрогнула, когда я поднял клочок бумаги.

- Должно быть, бытовые маги доставили ответ от папеньки, – сказала она как-то неуверенно, я бы даже подумал, что в этом есть какая-то загадка, но на конверте значилась подпись какой-то миссис.

Протянул конверт Николь, она приняла его и, заметив подпись, вздохнула.

- Я писала экономке для отца, – сказала она с облегчением – Хорошо, что ответ пришел быстро.

Николь распечатал письмо и немедленно приступила к его чтению. Я же думал о том, как начать разговор. Стоит ли еще раз отругать Николь, за то, что она ходила поздним вечером по лесу?

Или лучше похвалить ее игру и сообразительность. Или, возможно, стоит начать с объяснений, чтобы дать понять, кто такая Нинель.

Я решил начать со второго. Думаю, если посмеяться над всей сложившейся ситуации, расставить все по полочкам станет легче.

Но сегодняшний вечер все повернул по-другому. С каждой строчкой Николь выглядела все более напряженной, а когда закончила, ее глаза были наполнены самыми неприятными чувствами.

- Что случилось? – спросил я свою растерянную супругу.

- Папа заболел, – ответила она со страхом и обреченностью. – Во сколько идет первый дилижанс мимо Борнмута?

***

Руки все еще дрожали, держа маленький конверт. Письмо, которого я изначально так испугалась, увидев в руках Дэйрона, оказалось намного хуже, чем письма от прошлой его жены.

Папенька заболел и очень сильно. О чем гласили строчки от экономки, чью помощь он отверг.

По словам мисс Парф, мой дорогой папочка лежит в кровати и не встает. Даже мисс Парф он принимал в кровати.

Удивительно, что я узнала это от посторонней женщины, а не от родного отца или тетушки, которая все еще гостила у нас. Никто не написал мне и строчки о болезни отца.

Я очень сильно нервничала и переживала. Не могла поверить, что все настолько плохо, что папа перестал вставать.

Дэйрон ушел сразу после прочтения письма, чтобы узнать о проходящих дилижансах. Он просил меня лечь спать и обещал разбудить. Но разве могла я уснуть после таких известий.

Я срочно нужна была папе!

Через пару часов мой супруг вернулся. Он выглядит очень уставшим, я вспомнила, что ночь он не спал и была благодарна, что он выбрал помощь мне желанному сну.

- Нам повезло, – устало сказал он. - Ближайший дилижанс проходит через пару часов. Он запланирован, как рейс с южных земель.

- Спасибо, - сказала я. - Я возьму только один чемодан, проводишь меня до дороги, пожалуйста?

Посмотрела в его глаза, Дэйрон нахмурился.

- Нет, – сказал он, и я испугалась, ведь сама дорогу точно не найду. - Мы вместе поедем, - добавил он уверенно, и я остолбенела от этих слов.

- Но у тебя ведь дорога? – растерянно спросила я.

- Подождет, - не менее уверенно сказал он. – Неужели ты думаешь, что я отпущу свою супругу одну? - спросил он с грустной улыбкой, и я ответила ему. Для меня это был огромный жест. Никогда бы не сказала, как сильно боюсь оставаться одна сейчас. Как страшно мне за папу, ведь он и София самые родные и любимые люди, ради которых я готова на все.

Но мне и не пришлось говорить, Дэйрон понимал это сам. Поэтому быстро привел себя в порядок, взял дорожную сумку и мой чемодан и сказал, что мы можем выходить.

- Я очень переживаю за Дороти и кота, – сказала я с огромной болью. – Кто будет их кормить?

- Я договорился с Маркусом, завтра он пришлет Лиссу, – успокоил меня Дэйрон.

За сегодняшнюю ночь кот так и не появился. И я переживала о своем пушистом друге, который провел со мной несколько ночей.

Но задержаться не могла. Главное, что Лисса будет кормить его и курицу. Я была так взволнована, что в свете луны совсем не разбирала дороги, просто шла за своим мужем, погруженная в мысли. Могла ли болезнь папы так прогрессировать. И что если он больше не встанет на ноги? Кто будет заботиться о нем? Такое нельзя доверить экономке…

Но если я решу остаться, будет ли Дэйрон помогать деньгами? Ведь папе нужны лекари, лекарства, и хотя бы минимальный штат прислуги. Что же мне делать?

Лес закончился очень быстро, за ним поле, которое в первый раз казалось мне бесконечным. Его мы тоже прошли, словно за миг. Я просто шла, обдумывая все возможные последствия.

Когда мы добрались до дороги, Дэйрон посмотрел на наручные часы и сказал, что скоро дилижанс будет здесь.

- У тебя же все ноги промокли! – возмутился он, когда увидел носики моих туфель, видневшиеся из-под грязного подола.

- Разве? – удивленно спросила, ведь совсем не заметила.

- Неужели нет другой обуви? – спросил он, казалось, рассерженно.

- Есть, – ответила я, но больше ничего не добавила.

Я была не в состоянии думать об обуви сейчас. Я села на чемодан, обдумывая, что делать дальше.

- Ты взяла с собой что-то теплое, может, сапоги? Или хотя бы носки? – все не унимался он, словно сейчас это имело какое-то значение.

- Нет, - безразлично ответила я.

- Нам ехать полдня, у тебя промокли ноги. В дилижансе не очень тепло, ты простудишься, – хмуро сказал он.

- Мне не холодно, – сказала я чистую правду.

- У тебя руки трясутся, – ответил он, и я постаралась спрятать трясущиеся пальцы.

Вдалеке показался дилижанс и Дэйрон, совершенно недовольный, вышел прямо на середину дороги. Я затаила дыхание. Ведь больше всего боялась, что карета не остановится.

Но, благо, она остановилась.

Дэйрон заплатил монеты извозчику и открыл дверцу. Внутри сидели две женщины и дремали. Одеты они были не по моде: старые плащи и платья. Но при этом достаточно добротные, чтобы распознать в них порядочных женщин.

После того, как мы с Дэйрон забрались внутрь, женщины по очереди недовольно открыли глаза и, оценив соседей взглядами с ног до головы, снова их закрыли.

Надеюсь, они смогут спать спокойно, не приняв нас за разбойников. Хотя выглядела я сейчас не очень хорошо, как и растрепанный, уставший Дэйрон.

Карета двинулась в путь, а я посмотрела в окно. Полдня пути… Казалось, я с ума сойду от такой долой дороги.

- Николь, – вырвал меня из раздумий Дэйрон, он старался говорить шепотом, чтобы не разбудить соседок, которые наверняка навострили уши.

Я посмотрела на мужа. Он достал из кармана бутылек. Склянка выглядела точно так же, как та, с которой играл кот.

- Это снотворное и успокоительное. Думаю, тебе стоит выпить пару капель, иначе ты не уснешь.

- Нет, - тут же отказалась я. – Нужно следить за дорогой, к нам может подсесть еще кто-то.

Дилижанс не самое безопасное место для сна. Ведь ты не знаешь, кто можешь оказаться твоим попутчиком.

- Я прослежу за дорогой, - сказала Дэйрон. – А тебе лучше поспать.

Я отрицательно покачала головой.

- Дэйрон, ты сам ночь не спал…

- Могу не спать еще несколько, – бодро сказал он.

Я снова хотела отказаться, но Дэйрон положил бутылек в мою руку, дотрагиваясь о ладони своими грубыми пальцами. После, он посмотрел на меня и сказал:

- Ты нужна своему отцу, Николь. А значит, у тебя должны быть силы. Сделай это ради него.

Никакие другие слова не заставили бы меня принять снотворное, но Дэйрон сказал правду. Если отцу плохо, значит, я должна буду взять на себя большую часть дел. А если не буду спать всю ночь, ничем не смогу ему помочь.

- Сколько капель?

- Три, – ответил Дэйрон, и я откупорила крышку и капнула в нее три капли. Приняла снотворное, а после, отдала Дэйрону бутылёк обратно.

Одна тайна была раскрыта. Дэйрон принимал снотворное и не болел. Просто у моего супруга проблемы со сном, о чем я могла бы уже и догадаться.

Я подавила в себе желание зевнуть, и постаралась как можно удобнее устроить в уголке кресла с закрытыми глазами.

Казалось, сон никак не шел. Зато я начала чувствовать холод. У меня замерзали ноги, руки и тело, хотя на мне был плащ.

Я раньше никогда не принимала снотворное и совсем не знала, как оно действует. Мое состояние могло сравниться с опьянением. В полусне я осознала, что с меня снимают мои туфельки и надевают что-то очень тяжелое, но теплое.

Ногам стало очень тепло. А вслед за ногами, на меня одели что-то сверху.

Потом мне помогли передвинуться с одного бока на противоположный, разместили на чем-то очень горячем. Обхватили мои тонкие пальчики в большие ладони.

И по всему телу пошло такое тепло, которое прогнало весь холод. Это тепло подарило мне спокойствие, а снотворное сделало свое дело до конца. И под звук бьющегося сердца, я, наконец, уснула.