Глава 29

Должно быть, три капли слишком много для девушки, которая даже не поужинала. Николь спала, и я не собирался ее будить. Поэтому попросил кучера довезти нас до ее дома за хорошую сумму, разумеется.

Но когда мы прибыли к дому, я замер, увидев знакомую карету.

Дело было очень плохо. Кучер начал недовольно ворчать за пределами кареты, а я никак не мог набраться мужества, чтобы разбудить мою жену.

- Николь… - мягко сжал руку.

Она заворочалась, открыла глаза, еще не понимая, что происходит. Я попытался хоть как-то помочь, успокоить ее, но только сильнее взволновал, а жадный кучер и вовсе испортил ситуацию.

Она все увидела сквозь открытую дверь. Увидела и сразу выбежала. Я бы не успел ее остановить. Николь убежала в моих сапогах и куртке. Бросился следом, но кучер схватил меня за руку.

Я готов был ударить мужчину, но вовремя сдержался. Трудяга просто требовал свои деньги. Он не заслуживал быть за это избитым.

Поэтому я нащупал пару монет и, вручив ему, побежал за Николь. В этот раз мне некогда было искать белые тапки, да и сама леди не сильно озадачилась ими. Когда я открыл дверь, Николь уже была на втором этаже, и я побежал следом.

Когда зашел в комнату, понял, что приехал не зря. Вся семья, кроме Софии, была в сборе, а Адам выглядел ужасно бледным.

Джину я и вовсе узнал не сразу. Она была одета в какое-то коричневое платье и какая-то часть пуговиц была не на своих местах. Было видно, что женщина одевалась наскоро и была очень рассеянной.

Запах лекарства просто сводил меня с ума, напоминая самое худшее время в моей жизни. Я посмотрел на Адама и на миг увидел маму, которая лежала в кровати такая же измученная и больная, а все вокруг пахло отварами, которые не помогали.

Со всей силы сжал кулаки, борясь с болью, которая напоминала о себе. Так должно быть, самые любимые уходят, забрав с собой огромный кусок твоего сердца, а вместо него остается дыра. Эту дыру невозможно заполнить. Время не способно вылечить утраты. Время способно лишь научить с ней жить.

Бедная Николь, ее прямые плечи были опущены, а тело вздрагивало от страха. Она пыталась добиться ответов, но с каждым словом ситуация становилась все страшнее и страшнее.

Лекарь вела себе высокомерно и сухо. Я помнил, как ведут себя лекари, когда у больного нет денег. Предложи им свою душу, и они плюнут, втоптав тебя в землю, если за душой у тебя ни копейки.

Она смотрела на Николь, как на грязь. Бедная моя жена с растрепанными волосами в платье с грязным подолом и моих сапогах. Как же она была не похожа на ту Николь, с которой мы познакомились.

Передо мной стояла ее копия, лишенная жизненной силы и красок. Измученная, напуганная и в грязной одежде, она хваталась за последнюю надежду.

И оказалось, что хваталась не зря. Адама еще можно было спасти. Лекарь жестко начеркала что-то на листке и протянула его прямо в руки моей супруги. Сумма была огромной, я понял это еще по вздоху Николь.

И, воспользовавшись моментом, вырвал листок бумаги, сжав зубы. Что ж, если вы способны представить огромные деньги, умножьте их на десять, тогда получите результат, который я держал в руках.

Лекарша прописала все, от прихода лекаря, до самого лекарства. Целый список, напротив каждого пункта стояла сумма. И самым дорогим был отвар.

Когда лекарь вышла, Николь была очень зла. Скорее от растерянности и безвыходности, она требовала ответы от отца, и он их дал.

Все было банально и просто. Все сводилось к деньгам и титулу. Быть леди недешево. Адам понимал, что лишит своих детей всего, если согласится на лечение. Его жизнь была поставлена на чашу весов напротив чаши с хорошей жизнью, и вторая быстро перевесила.

Как же глупо…

Я успел поймать Николь, когда та чуть не свалилась в обморок. Она растерянно посмотрела на меня, а после, отстранилась, сказав, что ей нужно подумать.

Я остался в комнате с Джиной и Адамом. Тетушка супруги смотрела на Адама, а он на меня.

- Шахты перестали приносить деньги, – словно оправдываясь, сказал он. – Совсем, - добавил печально.

Разве это возможно? Чтобы они перестали приносить доход?

- Вы отказались от моей помощи, - сказал я печально.

- На тот момент я пропустил уже несколько уколов, Дэйрон, – показал он головой. - Мне оставалось надеяться на чудо, но оно не произошло…

- Почему ты не говорил? - спросила Джина, осипшим от слез голосом. - Вы могли бы жить у меня?

- Джоан не хотела продавать этот дом, – сказал Адам, но поспешно добавил. – Она хотела лучшего своей дочери…

- Но вашим дочерям нужны вы, – сказал я. И это была не просто фраза. Я хорошо ее осознавал. Знал цену титулу и знал цену жизни. Второе было дороже. Как можно сравнивать тряпки, светские встречи с теплом родного и любимого человека. Вспомнил глаза мамы. Я бы отдал все, чтобы ее спасти. Все, что было, но предложить мне было нечего. Зато сейчас было…

Дальше я слушать не стал, развернулся и выбежал из комнаты. На лестнице столкнулся с Ульрихом.

- Лекарь не уехала?

- Как раз совершает посадку в экипаж.

Я кинулся еще быстрее к двери, чтобы успеть выбежать на улицу.

- Вы же без обуви, – прозвучало следом, но я уже был за дверью и быстро направлялся к экипажу.

- Стойте, - закричал я, когда женщина уже села в карету. Кучер услышал меня, придержал лошадей, а лекарь с интересом открыла дверь.

Она окатила меня надменным взглядом, приподняв бровь.

- У меня есть деньги, – сразу сказал я.

***

Замок двери повернулся, я прорычала, как можно жестче:

- Уходите!

Но стоявший за дверью не ушел. Меньше всего я хотела сейчас кого-то видеть. Я услышала какое-то шебуршание в замочной скважине, а после, дверь была отворена. Я подняла глаза и увидела Дэйрона, который вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

- Не надо, пожалуйста, – всхлипнула я. Дэйрон остановился на полпути ко мне. - Просто уйди, - просила, стараясь утереть слезы, которые никак не желали останавливаться. – Я выгляжу жалкой, да?

Дэйрон нахмурился, открыл рот, но я не дала ему ответить.

- Леди Николь, аристократка, которая не заметила, что ее отец обеднел. Я наняла живой оркестр на свадьбу, а мой отец пропустил укол. Купила новую шляпку – второй укол. Новое платье – и мой папенька на пороге смерти. Зато я – настоящая леди. У меня есть титул. Но, видно, отсутствует зрение, ведь я даже не заметила, как до этого дошло.

Я сжала руки на коленках.

- Какая же я дура?! Ну какая дура! Неужели не видела, или просто не хотела видеть? Отказывалась, потому что увидеть, что у нас нет денег, означало бы жить обычной жизнью, а я ведь «леди». Зачем спрашивать отца, как дела на шахтах, мне разве нужно это знать? Мне главное, чтобы давали деньги! Чтобы я могла с гордостью носить проклятый титул, - пробормотала я, впивая ногти в кожу и зажмуривая глаза. Все это было похоже на плохой сон. Казалось, сейчас я открою глаза, и все закончится. Но ничего не заканчивалось. Этот ад только начинался. Отцу будет становиться хуже и хуже, и я буду смотреть, как он умирает у меня на глазах, зная цену его жизни.

- Я заплачу за лечение Адама, - раздался уверенный голос. И без того стоявшая тишина стала звенящей. Я открыла глаза и посмотрела на Дэйрона. Он выглядел уверенным. Что это? Шутка? Издевательство?

- Через пару часов лекарь привезет первую дозу лекарства, – продолжал он. - А еще приедет мой доверенный, он составит договор.

- Ты видел цену? – не понимала я. – Оплатить такую сумму просто невозможно, если ты не какой-то богатый герцог и родственник самого короля…

Но Дэйрон меня перебил:

- У меня есть накопления и сумма, которую я получил по договору. Эти деньги должны были пойти на строительство дороги. Но она может еще потерпеть, – сказал он. - Придется отдать все, что есть, зато я буду уверен, что моя жена со мной не из-за денег.

Дэйрон вымучено улыбнулся. Я хлопала глазами, и не могла поверить в сказанное.

- Дорога, – словно в бреду прошептала я, ничего не понимая.

- Первая часть уже готова, после разрешения, кареты смогут заезжать в Борнмут. А значит, жители получат возможность ездить в столицу. Ну а следующую часть проложим позже. Выполню еще один проект, подкоплю и откроем.

Я смотрела на своего мужа сквозь слезы и не могла поверить в сказанное. Это была огромная сумма. Никто в здравом уме не отдаст такие деньги, чтобы спасти отца фиктивной жены. Совершенно никто. А Дэйрон был готов их отдать. Его силуэт расплывался в моих глазах из-за слез. Но я смогла встать, чтобы не смотреть на него с пола.

Я все пыталась разглядеть ложь, но видела что-то другое. Дэйрон прервал мое молчание.

- Когда я был маленький, моя мама умирала от болезни. Мы тогда жили в забытом Духами захолустье, а лечение стоило слишком дорого. Я был вынужден смотреть, как она затухает у меня на глазах. – Этот рассказ давался ему очень больно. Я видела, как он крепится, но слышала, как вздрагивает голос, прямо как у меня, когда пытаюсь сдержать слезы. - Я пытался работать, брался за все, но этого не хватало. Мама постоянно улыбалась и говорила, что все хорошо. И я верил ей, до последнего дня, пока не вернулся домой и не увидел пустую кровать. Она попросила соседку вызвать лекаря, если что-то случится, чтобы я этого не видел. Потом узнал, что у моего отца был титул. Он забрал меня в богатый дом, где одно блюдо стоило больше, чем мое жалование за месяц. Я смотрел на него и не понимал, как можно упиваться своим богатством, когда остальные нуждаются в помощи. Как можно есть серебряными ложками после того, как не смог оплатить лечение матери… - Дэйрон застыл, сжал кулаки. Он зажмурился от боли. – Я буду рядом, Николь, все будет хорошо. Он выздоровеет, - сказал он, открыв глаза.

- Дэйрон, – произнесла я его имя. Оно казалось таким привычным, но отныне звучало для меня совершенно по-другому. Сколько боли перенес этот взрослый мужчина. Боли, которая до сих пор жила в нем.

- Жизнь – самое ценное, что есть, - уверенно сказал он.

­- Если ты сделаешь это, Дэйрон, - начала я хриплым голосом, не в силах бороться с вновь наступающими слезами, - я клянусь, сделаю все…

Но он не дал мне договорить, сделал шаг вперед, прижал меня к груди, и не было в этом жесте ничего пошлого. Он прижимал меня, как ребенка. А я впилась пальцами в его рубашку, чувствуя силу, которой мне так не хватало всю мою жизнь. Чувствуя опору, которой раньше никогда не было.

- Мне ничего от тебя не нужно, – сказал он, позволяя мне плакать. Но в тот момент я все же отдала ему нечто важное. Что-то изменилось. Треснуло, надломилось между нами. И теперь все было по-другому.

Только сейчас, стоя рядом с Дэйроном и приходя в себя, я заметила пару интересных деталей.

- Дэйрон, а почему я в твоих сапогах? – спросила, рассматривая носки, торчащие из-под грязного подола. Но следующая деталь и догадка, последовавшая за ней, озарили меня еще сильнее.

- Ты что без обуви по улице бегал? – Посмотрела в его синие глаза. Кажется, он даже немного смутился.

– Я не успел тебе объяснить в карете, ты убежала. Переобул тебя в свои сапоги, так как ноги  промокли и замерзли.

Я думала, сильнее Дэйрон поразить меня не сможет, но, как оказалось, я очень плохо знала человека, с которым связала свою жизнь.

- А как ты ехал? Совсем без обуви? – ну мои точно бы на него не налезли. Я вспомнила, как сбросила что-то тяжело с плеч и поняла еще одну вещь. – И без курки?

Поразилась решению Дэйрона.

- Я не мерзну… - начал Дэй, но я даже слушать не желала.

- Ты ведь можешь заболеть.

- Нет, Николь. У меня «нечеловеческий» иммунитет, – улыбнулся он, но мне его слова уже были не интересны.

- Я велю тебе подать чай и принести таз с горячей водой.

- Не нужно, – спокойно сказал он, ведя себя, как дитя малое.

- Нужно! – грубо сказала я. - Отпаришь ноги, выпьешь чаю, перекусишь.

- Со мной все в порядке, – попытался он влезть в мои планы. Но мужчины никогда ничего не понимали в собственном здоровье. Их нужно окружать тщательной заботой больше, чем детей.

- Это даже не обсуждается, – фыркнула я и направилась к двери, оставив супруга.

Нужно было отдать указания Ульриху. Бедный Дэйрон всю ночь провел без сна, а он ведь и до этого не спал.

В голову сразу полезли мысли о том, чем он, собственно, занимался с Нинель. От этого стало сильно неприятно. Пришлось взять себя в руки, прогоняя ненужные мысли. Мы так и не обсудили эту ситуацию. Но что могла сказать?

Он и так делает для меня больше, чем должен. Я не могу требовать еще и верность.

В холле встретилась с Ульрихом. Говорить отцу о своих планах на его лечение не собиралась. Знала, что отреагирует неправильно и вместо благодарности, будет показывать неуместную гордость. Джина же не отходила от папеньки.

- А где София?- спросила я дворецкого.

- Гостит у леди Дороти, – ответил он дрожащим голосом. Меня неприятно кольнуло имя подруги. Значит, и она уже в курсе последних новостей.

Но мои мысли быстро прервал Ульрих, который достал что-то из кармана и протянул мне.

- Что это? – не поняла я.

- Леди Николь, я давно уже служу в вашей семье… - сказал он. Я посмотрела, как он уставился в пол, и сейчас, когда он так переживал больше, чем когда-либо, видела его морщины и седину в волосах. – Остальные слуги ушли.

Добавил он несвязно.

- А Саманта? – не могла поверить я.

- Все ушли, – сказал он. – Даже повар. Лорд Нельсон платит слишком мало, а с его болезнью они испугались, что и вовсе перестанет платить.

Я крепче сжала белый конверт, не понимая, что там. Может, требование Ульриха о выплате ему задолженности.

- Ты хочешь уйти?

Еще одно огромное потрясение. Я снова почувствовала, что от обиды и горечи подступают слезы. Какой же я оказалась слабой, против всех навалившихся проблем.

- Что вы? – воскликнул он, взяв меня за локоть, но после быстро убрав руку. – Леди Николь, я собрал небольшую сумму за годы служения у вас. Я бы отдал все что есть, чтобы спасти лорда Нельсона, но все что есть слишком мало. Я так жалею, что не могу помочь…

Губы дворецкого начали трястись, по морщинистым щекам все же потекли слезы. Он упер свои глаза в пол.

- Но я могу оплатить штат прислуги, на время, чтобы вашему отцу было легче, и вам было легче. Чтобы ваш папа последние дни провел спокойно. Он очень хороший человек. Но такой упрямый. Не примет. Но вы примете!

Он наконец поднял глаза и посмотрел на меня с такой верой. Что я растерялась, не зная, что ответить.

- Я ведь всего лишь слуга, и не имею право говорить таких слов. Но вы всегда были моей единственной семьей.

Ульрих снова потупил глаза. Он был старше моего отца на десяток лет. Как дедушка, который всегда был рядом. Который молчал, когда нужно. Скрывал мои детские шалости. Понимал с полуслова и, как тень, помогал в исполнении каждого моего плана.

Отец часто проводил вечера в копании нашего дворецкого, он ругал промышленные газеты, а Ульрих с ним соглашался, подливая папе чай. Иногда они могли часами обсуждать какие-то новости. Ульрих знал все секреты нашей семьи, был с нами в самые сложные периоды и поддерживал, хоть я этого и не замечала.

Вспомнила слова о достойных людях, которые говорил Дэйрон. И вспомнила, что говорила ему в ответ.

Я сделала шаг вперед и обняла Ульриха, тот замер.

- Ты всегда был частью семьи, – уверенно сказала я, а после отступила и улыбнулась.

Я была совершенно слепой до этого дня. Но теперь открыла глаза и все будет по-другому.