Глава 1

— Ты просто обязана его увидеть! — взволнованно шептала сестрица, утаскивая меня в сторону главного зала, в котором уже вовсю шло празднество. — У тебя от зависти лицо позеленеет!

Весело хихикая, Лиана юркнула за портьеру и, не попадаясь лишний раз на глаза слуг, вынырнула с другой стороны, останавливаясь и с блаженным стоном прижимая ладони к груди.

— Великая Наиши, как хорош! Поверить не могу, что мне уготовано такое счастье!

Пытаясь разглядеть объект воздыхания старшей сестры, я тянулась вверх, вставая на носочки и крутя головой. Кроме помпезных причесок и громоздких шляп с экзотическими перьями, увидеть ничего не удавалось.

Нужно было послушать настоятельный совет матушки и надеть каблуки!

— О, какой высокий! — продолжала блаженствовать сестричка.

— Где?

— А какой разворот плеч?! Просто мечта!

— Да где же?!

— Такой необычный! Совсем не похож на наших мужчин…

Изо всех сил вытягиваясь вверх, я сама не заметила, как вцепилась в несчастную портьеру, пытаясь подтянуть себя на нужную высоту.

— Говорила же тебе — увидишь, позавидуешь!

— Да не вижу я ничего! — рыкнула я от досады, но Лиана даже бровью не повела, продолжая пялиться куда-то между чужих голов и томно вздыхать.

Зло фыркнув себе под нос, отпустила измятую пальцами ткань и отступила к стене.

Ну и ладно! Ну и все равно! Пусть даже жених Лианы действительно писаный красавчик, какое мне до этого дело? Видеться мы будем исключительно на редких семейных ужинах в дни великих праздников, да, может, на самой их свадьбе. Зачем мне разглядывать этого мужчину именно сейчас? Потом как-нибудь… При случае…

— Я пойду за бокалом. Тебе принести?

— Нет! Что ты! Господин Эвердин не оставит меня умирать от жажды! Сестричка, если бы только знала, какой он галантный! Вежливый, воспитанный, серьезный, не мужчина, а мечта! А еще…

— Да-да, — проворчала я, не став дослушивать надоевшие до оскомины дифирамбы.

С того дня, как папа сообщил Лиане о том, что появился претендент на ее руку и сердце, она словно с цепи сорвалась! Болтала о нем без умолку, днями и ночами, прожужжав мне уши всем, что удалось о нем узнать. Надо признать, что уже после первой лекции я перестала воспринимать ее голос, не обращая внимания на незамутненные восхваления.

И да, личной встречи еще не было, но династический брак ее и не предполагал. Выслали предложение, получили согласие, заключили помолвку. Все просто, как зайчиков посчитать! Но в случае с моей сестрой она убедила себя, что лучшей пары и не найти. Только раз взглянув на портрет, теперь сходила с ума, выдумав себе любовь с первого взгляда и пряча картинку от меня и других сестер.

Ли никогда не отличалась излишней расчетливостью и всегда принимала все за чистую монету, отчего не единожды пропускала сарказм мимо ушей, так его и не распознав. А благодаря своей легковерности и вовсе влюбилась в придуманный идеал.

Стоило признать, что как только этот вечер закончится официальным предложением и неминуемым согласием в сопровождении радостного визга, я, наконец, отдохну в тишине, прекратив мысленно расчленять «такого-всего-из-себя-идеального» господина Эвердина.

Несчастный даже не догадывался, как сильно он меня достал! Оставалось ему только посочувствовать: я останусь в долгожданном одиночестве, а не замолкающая Лиана по праву перейдет ему.

— Ты его уже видела? — опустившиеся на плечо тонкие пальчики подняли во мне иссушающую волну ярости.

Еще хоть одно слово!.. одно слово о нем, и я точно кого-нибудь загрызу!

— Кого?!

— Чего ты? — растерянная Софи испуганно отняла свои пальчики. — Я просто спросила.

— Спроси у Ли, она его из виду не выпускает!..

— Вот и спрошу, — средняя сестра обиженно задрала свой курносый, усыпанный веснушками нос, и мне стало совестно.

— Прости, Софи. Меня уже изрядно достала вся эта кутерьма.

— Понимаю. Это ты в одной комнате с Лианой живешь, а не я, — по-доброму улыбнувшись, девушка подарила мне свое прощение и скрылась в толпе, смешиваясь в пернатом нашествии с кучей шепчущихся дам.

Прохладное вино с брякающем о стеклянные стенки кубиком льда не помогло.

Кожа буквально зудела от любопытных взглядов, устремленных мне в спину, и хотелось злобно нарычать на невоспитанных гостей.

Да! Я в праздничном платье! Меня мама заставила!

Непривычная свобода голых ног под ужасающе пышной юбкой из тысячи и одного волана была неприятной. Ощущение, что я голая, не покидало с того момента, как Лиана вытянула меня из спальни, волоча за собой в главный зал. И заметившие эту удивительную деталь господа невероятно раздражали своим чрезмерным интересом.

Неожиданно музыка начала затихать. Я повернулась к центру зала, заметив лимонное платье Ли в эпицентре событий. Девушка стояла, приложив бледные ладони к груди, и смущенно поджимала губы, даже не пытаясь скрыть ликование в голубых глазах.

Она так долго ждала этого предложение, что, наверное, готова хлопнуться в обморок от счастья! Хотя я тоже готова, ведь ожидание предложения сестре превратилось в вечно стрекочущий ад для меня.

— Эй, мне не видно! Подвиньтесь! — отпихнув одну из дам, я заметила слишком высокий темный силуэт, стоящий напротив сестры и, стараясь не сильно вылезать вперед, остановилась, прижимая бокал к губам.

— Дорогая Лиана, — холодный голос великана заставил меня удивленно поджать губы.

Вот это бас!

Неожиданная тяжесть слов сочилась таким холодом, что впору накинуть на голые плечи свитер! Будь я на месте Ли, легко бы подвергла сомнению взаимные чувства мужчины, ведь даже маленькой искорки тепла в его словах попросту не было.

— Господин Эвердин, — задыхаясь от счастья, прошептала Ли.

— Я хотел бы…

Неожиданно мужчина замолчал, повернув подбородок к плечу. За это мгновение мне удалось разглядеть лишь изящный ряд черных ресниц и грубоватый нос с горбинкой. Высокий лоб и слегка заостренный подбородок дополняли мрачный образ, и я невольно сравнила его с призраками из старых сказок.

Такой же таинственный, холодный, как ледяная глыба, и абсолютно точно не вызывающий доверия. С таким я вряд ли бы хотела остаться наедине. К тому же его телосложение атлета вызвало у меня не писк восторга, как у всех прочих, а полоску липкого пота, выступившего вдоль позвоночника.

— Да-а? — напомнила о себе сестра, возвращая внимание своего жениха.

— Я хотел бы, — повторил он и опять замолчал.

Его плечи словно напряглись, шея вытянулась, а длинные темные волосы, собранные в высокий хвост, задвигались, будто дрессированные змеи. На этот раз за движением головы последовала и нога, сдвинувшая носок дорогих ботинок внушительного размера, и мужчина резко развернулся, вглядываясь в толпу.

Теперь я могла с легкостью разглядеть его уже анфас, и взгляд невольно зацепился за раздвоенную тонким шрамом бровь. Она делала облик мужчины более хищным и даже циничным.

Прищурившись, он сканировал стоящих на пути дам, и те испуганно отшатывались, не зная, чем могли вызвать такое недовольство. Ведь выражение его лица сложно было назвать располагающим, скорее яростным.

Вообще-то ему было на что злиться, но когда бы эти куропатки признали, что болтают без умолку даже в такие важные моменты, как чье-то согласие заключить брак?

— Я хотел бы, — уже в третий раз начал он, и я не сдержала кривой улыбки.

Хваленый господина Эвердин едва ли можно было назвать красноречивым. Хоть один изъян! Хвала Великой Наиши! Теперь я буду спать спокойно!

— Я хотел бы, — повторял он словно заведенный. Совсем забыв о растерянной Ли, шагнул в толпу, цепляя каждую женщину коротким, но острым взглядом. — Хотел бы сказать, что я не женюсь на вас, госпожа ли-Тьер.

— Что?.. — шепотком пронеслось по залу. В моей голове немедленно затанцевал образ поднявших головы хором зашипевших змей.

— Что? — не менее изумленно спросила сестра, поджимая дрожащие губы.

Вот-вот разревется! Только не это! Я прямо прониклась еще несколькими месяцами безудержного плача по утерянному жениху!

— Мне нужна, — странный мужчина просачивался сквозь толпу ахающих дам, не тратя на них и секунды, и остановился прямо у моих ног, заставляя поднять глаза. — Она. Сообщите своему отцу, юная госпожа, что вы выходите замуж.

— Нет! — вскрикнула Ли, и на фоне ее отчаянного вопля, полного обиды, раздался звон разбитого бокала, выпавшего из моих рук.

Глава 2

— Какой скандал! — возмущенно восклицал папа, расхаживай вдоль стены, резко меняя направление с одного на другое. — Это просто… не… немыслимо!

— Она специально! — хлюпая носом, взвизгнула Ли, заставляя меня поморщиться. — От зависти! Завистница!

— Иянна ли-Тьер, — менторским тоном начала маменька и недовольно окинула меня взглядом с головы до ног, намекая на неприличность позы вытянутых ног. — Немедленно объяснись.

— Позвольте, я объясню.

Стоящий все это время злосчастный господин Эвердин отклеился от стены и сделал шаг вперед, одним своим видом заставив Ли прекратить всхлипывать и испуганно вытаращить глаза.

— Боюсь, что ваша дочь, советник ли-Тьер, не сможет объяснить вам причин моего поступка. Так что, прошу, спрашивайте с меня, я с удовольствием развею ваши сомнения.

— Боюсь, это касается только меня и моих дочерей, — насупив густые брови, папа немного вжал голову в плечи, делая вид, будто пристальное внимание гостя, смотрящего на него сверху вниз, его не тревожит. — С вами мы обсудим вопросы лично, а сейчас, извините, но я хочу услышать Иянну.

— Я ни при чем…

— Не ври! Ты всегда мне завидовала! И как только я влюбилась, ты решила отбить моего жениха!

— Ли!

— Ненавижу тебя!.. — зло бросила сестрица и вскочила на ноги, вырвавшись из объятий матери.

Громко хлопнув дверью, старшая сестра удалилась прочь, топая так, что даже мыши в подвале подпрыгивали от стука ее каблучков.

— Это какая-то ошибка, — начала я, обращаясь к отцу, но так не вовремя нашедший свой язык господин вновь перебил, не дав мне договорить.

— Исключено. Никакой ошибки. Я женюсь на этой вашей дочери, и все условия нашего соглашения останутся в силе.

«Этой вашей дочери» неприятно царапнуло мозг. Что значит «этой»? У меня имя есть, и господин Эвердин не единожды его слышал, пока отец с матерью отчитывали меня, как восьмилетку.

— Я против!

— Иянна еще не созрела для брака, — не слишком-то сопротивляясь, подчеркнул отец.

— Ерунда. Возраст для вступления в брак подходящий, — так же проигнорировав мое возмущение, ответил гость.

— Иянна слишком… своевольна. Боюсь, ей недостает воспитания, чтобы стать для вас примерной женой.

— Это мелочи. Мы поможем девушке освоиться и воспитаем из нее пример для подражания.

— Кто «мы»?! — воскликнула я, но меня опять злостно проигнорировали.

— Тогда, я думаю, если вы уверены, нужно переписать несколько пунктов нашего соглашения, и мы можем сейчас же это обсудить.

— Говард!

— Папа!

Лицо маменьки посерело при одной мысли, что я покину дом с этим мужчиной. Не могу сказать, что я чувствовала себя спокойнее, но все происходящее просто не укладывалось в голове!

Отец так просто дал свое согласие, что по спине холодком пробежался страх. С каких пор он так откровенно торгует дочерями, что в одно мгновение готов поменять одну на другую, даже глазом не моргнув?

— С удовольствием.

— Вивьен, выйди. Иянна, тебя это тоже касается, — сверкнув глазами, полными алчного блеска, папа повелительно махнул рукой, указывая нам с матушкой на выход. И если женщина поднялась и послушно направилась прочь, то у меня ноги будто примерзли к полу и отказывались идти.

Это. Просто. Бред.

— Милая, оставим мужчин одних, — поджимая губы, мама остановилась, ожидая, когда я исполню приказ, но я только отрицательно мотнула головой.

— Нет.

— Иянна, — повысив голос, папенька дернул своими пушистыми усами, словно взбешенный таракан, и принялся сверлить меня грозным взглядом.

— Нет. Если уж ты решил меня продать, то, будь добр, расскажи хотя бы, на каких условиях.

От моей наглости мама могла лишь беззвучно открывать рот, негромко стуча зубами при каждом его захлопывании. Отец побелел и покрылся красными пятнами злости, став похожим на пятнистую лягушку, у которой не заладился день.

Мой же взгляд скользнул по высокой фигуре в непраздничной, темной одежде, не подходящей для помолвки даже фасоном. Словно ощутив это, мужчина мягко повел плечами.

— Вон!!!

Родительский вопль был оглушающим, и у меня даже дернулся глаз, но поза не изменилась, а выражение безмолвной обиды не сошло с лица.

Это меня здесь продают как овцу на базаре, а не его. Так что кого и должна одолевать злость, так это меня. А я, как всем было известно, чувств своих скрывать не умела, страдая поразительной прямолинейностью, от которой частенько страдала семейная репутация.

— Девушка может остаться. Если ей будет угодно, — холодно отозвался незваный гость, и родитель, секунду назад готовый запустить в меня статуэткой со своего стола, тут же оттаял.

— В таком случае начнем. Вивьен — вон.

Проводив маму растерянным взглядом, я осталась сидеть на своем стуле, к которому уже успела прикипеть нежными чувствами.

Казалось, что пока я не встану с него, мир будет в более-менее стабильном положении и ничего кардинального не произойдет. Жаль, что мои ощущения не совпадали с действительностью, потому что, как только толстенная стопка бумаг упала на стол, у меня сперло дыхание.

Это условия для брака?! Что они там понаписали!? Пересчитали каждую тарелочку и бусинку из приданного?!

— Для начала необходимо сменить имя невесты, — деловито начал отец, и гость согласно кивнул. — Та-а-ак, Иянна ли-Тьер. Лиана ли-Тьер зачеркиваем. Затем меняем дату помолвки… Какое время вас устроит?

— Сейчас, — холодно ответил мужчина, заставив меня шумно сглотнуть, прогоняя колючие снежинки страха.

— Сейчас, к сожалению, не самое подходящее время. Может быть, через три месяца? Как раз будет праздник равноденствия, и будет возможность устроить шумное пиршество.

— Я не люблю шумных сборищ. К тому же я приехал заключить помолвку и не планирую удаляться в одиночестве. Поэтому сейчас.

— Но Иянна…

— Дайте мне свое согласие, и мы отбудем из замка сегодня же.

— Так скоро? — глухо прошептала я, уже поняв, что стул меня больше не спасет.

Еще час-два, и зад окончательно затечет. А значит, мне придется встать, и с той самой секунды все пойдет кувырком.

Бросив сомнительный взгляд в окно, я буквально ощутила, как на меня посмотрели. Пронзительно, остро и очень внимательно, так, словно предстоит разделка и мужчина думает, что отрубить первым.

— Вы же понимаете, что мне необходимо время? Нужно заново собрать приданое, вещи. Иянна должна проститься с сестрами и матерью.

— Думаю, с сестрами прощаться нет необходимости. Одна из них ясно выразила свое отношение к девушке, думаю, этого достаточно. Я не намерен молча наблюдать за тем, как нашу будущую жену оскорбляют ее же родственники.

Мягкий, но очень прямолинейный намек в голосе господина Эвердин был воспринят на ура, и отец вновь невольно втянул голову в плечи, отчетливо вспомнив, как накричал на меня пару минут назад.

— В вещах также потребности нет. Если девушка желает, то может собрать все необходимое и ценное — это немедленно доставят в наш дом. А все остальное мы приобретем по необходимости.

— Но в эти вещи и так вложено немало средств, — нервно усмехнулся отец и тут же потупил взгляд.

— Это неважно, — холодно ответил мужчина, упираясь широкими ладонями в край отцовского стола и будто бы занимая все место. — Мы в состоянии содержать свою жену.

— Кто «мы»? — повторила свой вопрос, уже не лелея надежду получить ответ.

— В таком случае, если у вас нет претензий, благословляю!

На расслабленном выдохе родитель махнул рукой и поставил свою размашистую подпись на последнем листе внушительного договора. Молча перехватив стальное перо, господин Эвердин уже занес его над бумагой, готовясь оставить и свое согласие, как я бросилась в его сторону, не без сожаления прощаясь с успокоительным стулом.

— Нет!

Стукнув ладонью по мужской руке, я выбила из нее перо, и металлический цилиндр покатился по столу, упав на пол с характерным звуком.

В кабинете повисла напряженная тишина. Такая тяжелая, что ее можно было потрогать рукой, ощущая, как опасность колит пальцы тонкими иголочками.

— Что не так, юная госпожа? — даже не повернувшись в мою сторону, спросил мужчина, продолжая смотреть на пустое место, где должна была красоваться его подпись. — Вы же хотели знать, как быстро ваш отец планирует вас продать. Я позволил.

— Я… я…

Онемевший язык прилип к пересохшему нёбу, и вмиг загоревшиеся губы больно защипало.

— Если вас что-то не устраивает, озвучьте сейчас. Потом будет поздно.

— Я не хочу выходить замуж, — только и промямлила я, пытаясь вдохнуть загустевший воздух.

— За меня?

— За кого угодно.

— Захотите, — не моргнув, ответил этот наглец и медленно повернулся ко мне.

Даже когда он сидел на стуле, его лицо было на одном уровне с моим. Свежеиспеченный жених ядовито рассматривал меня темным взглядом, и в его глазах не было видно даже зрачка. Горячее дыхание мужчины ощущалось на расстоянии, и я невольно разомкнула губы, чем привлекла его внимание.

— Не захочу.

— Суждение ошибочное и скоропалительное. Что-то еще?

Хлопая губами от возмущения, я как-то забыла, что отец сидит на расстоянии вытянутой руки и при этом удивительно тих. Даже интересно, что мешает ему открыть рот: совесть замучила или необъяснимый страх перед этим господином?

— Прошу вас…

— Уже просите? — уголок тонких губ дернулся в улыбке, но взгляд не потеплел, подчеркивая показавшуюся мне циничность.

— Не делайте этого. Ли больше подходит вам.

— С чего вы взяли?

— Она хотя бы согласна.

— Не имеет значения. Мы выбрали вас.

— Да кто «мы»?!..

Уголки улыбки подтянулись выше, и в прорези рта стали видны белые ровные зубы со слегка выразительными клыками, подчеркивающими мрачный образ Эвердина.

Он будто бы целенаправленно издевался, выбрав меня как цель для насмешек!

Кто угодно, даже четырехлетняя Роза, согласилась бы стать его женой, что уж говорить о Софи и Ли? Любая из моих сестер с восторженным визгом бросилась бы собирать вещи, позабыв обо всем на свете, но хамоватый тип выбрал в жертву именно меня! Меня! Не желавшую даже думать о браке!

Отец был честен, когда предупреждал господина о моем своеволии, не слукавив, а скорее приуменьшив его размеры. И на то были причины, но они явно были не для ушей Эвердина, который неожиданно возомнил себя хозяином чужих судеб, решив кардинально изменить ситуацию.

Эти его недомолвки, утаивания никак не облегчали моего положения, а лишь усугубляли, подводя жирную черту под моим терпением.

Нет! Я не пойду замуж ни за кого! Ни за него, ни за скрываемых «мы»!

— Господин Эвердин, если вы сейчас подпишете этот договор, то обещаю вам: я стану худшей женой, которую можно представить. Я брошу все свои силы на то, чтобы основательно испортить вам жизнь, и могу вас заверить — не ждите покорности. Она вам будет только сниться. И если вам хотя бы немного жаль свой покой, восстановите помолвку с Ли — поверьте, она будет лучшим выбор из всех возможных. А меня оставьте в покое.

— А если я откажусь? — не скрывая снисходительности, спросил он.

— Я воплощу свое обещание в жизнь. Я стану вашим кошмаром. Не будет ни дня, когда вы не будете жалеть о принятом решении.

Черные глаза мужчины странно блеснули, будто в них показалось отражение призрачной луны, а рот исказился в странной гримасе, которая спустя несколько секунд разразилась громогласным смехом.

Высоко запрокинув голову, господин Эвердин смеялся над моими словами в открытую, а желание всадить ему в ногу острый кончик пера буквально жгло кончики моих пальцев.

— Вы так свято уверены в своем нежелании, — просмеявшись, сказал он, разрезая своим глубоким голосом воздух. — Думаете, что та печаль и страх, что гложет вашу душу, никому не понятна и неразделима, так ведь?

Отшатнувшись, как от приведения, я больно ударилась о ручку кресла, запнувшись и едва устояв на ногах.

— Давайте договоримся и с вами, юная госпожа, раз ваше сердце так оглушительно стучит о ребра, забившись, как испуганная пташка. Я помогу вам залечить ту рану в груди, что оставили грязные руки, но взамен потребую шанс.

Выдохнув последний воздух, я схватилась за угол стола, пытаясь удержаться на ногах.

Черные воспоминания того дня кривыми испачканными корневищами потянулись ко мне, в попытке задушить, похоронить под своей тяжестью. В ушах зашумело, перед глазами потекли темные мушки вперемешку с красными пятнами, а ноги ослабли, отказываясь меня держать.

Бросив умоляющий взгляд на отца, я увидела лишь стену гнева, которой он каждый раз отгораживался, вспоминая тот чертов день. Он никогда не говорил об этом ни с кем и запрещал нам даже между собой обсуждать события того времени.

И это вводило в ступор.

Откуда навязавшийся жених мог узнать о моей тайне? Откуда?

Я никогда и никому не говорила о том, что произошло. Даже родные сестры и мама не стали свидетелями моей боли, которую я спрятала так глубоко, что вынуть не удалось бы даже щипцами. И теперь этот мужчина едва ли не во всеуслышание оглашает то, что я так старательно хоронила, навсегда для себя решив, что останусь одна.

— Откуда…

Эвердин только холодно улыбнулся, моргнув и прогнав из глаз тот тусклый свет, который теперь казался мне бредом шокированного сознания.

Медленно опустив руку, он резко сжал пальцы, подняв с пола перо, и вновь занес его над бумагой, неотрывно глядя мне прямо в глаза. Будто душу выковыривает, собирая все мои страхи, боль, обиду, чтобы потом развесить их на площади, как грязное белье.

Чернильный след красивыми завитушками остался на бумаге, собираясь в размашистую, но красивую подпись.

— У вас два часа, юная госпожа. Прошу по прошествии этого времени быть готовой к отбытию. Постарайтесь брать только самое необходимое, все остальное мы приобретем, как только окажемся дома.

— Она будет готова, — подал голос молчавший все это время отец вслед уходящему мужчине.

— Я надеюсь, — ответил тот, плотно закрывая за собой дверь.

Оставляя меня наедине с родителем.

— Вперед, Иянна, — устало выдохнул мужчина, в одно мгновение ставший мне чужим. — Времени у тебя немного, а успеть нужно достаточно. Поторопись.

— Ты не можешь вот так со мной поступить.

— Ты хочешь войны?! — рявкнул отец. — Нарушить договор с кимтарцами и развязать расовую ненависть, Иянна?! Пожалей хотя бы своих сестер и мать, раз мое решение ты не уважаешь!

Однозначная реакция отца прямо сообщала — на попятную он не пойдет.

На негнущихся ногах я поднялась и расправила заломы на жутко неудобной юбке. Слепо глядя куда-то в пол, поклонилась отцу настолько официально и отстраненно, что он до хруста сжал кулаки, но промолчал.

— Была рада вас знать, господин ли-Тьер. Всего вам доброго.

— Иянна, ну что за глупости?! — возмущенно бросил он, но уже в мою спину, так как находиться в кабинете более секунды я не планировала.

— Ия, что произошло?..

На удивление, в комнате меня ждала не мама и даже не разъяренная и пышущая местью Ли, а моя сестричка Софи с ее вечно обеспокоенным взглядом.

Сочувствие и сопереживание было огромной частью девичьей сути, и каждый раз, когда одолевала тоска или грусть, Софи, что была младше меня всего на год, готова была утешить любого. Но сейчас я была не в том настроении, чтобы делиться своими чувствами.

Я и сама не могла понять, что именно испытываю. Боль? Обиду? Злость?

— Я думаю, ты и так знаешь.

— Если ты о том, что Ли не умеет держать язык за зубами, то да, — мягко ответила сестренка и поправила белокурый локон в своей прическе. — Но ты же и сама знаешь, что ее слова не истина в первой инстанции. Особенно когда она… не в настроении.

— В ярости, ты хотела сказать?

Стоять на месте оказалось просто невыполнимой задачей. Не вдумываясь в то, что делаю, я принялась собирать вещи, забрасывая в саквояж все подряд — книги, вещи, глупые мелочи… Даже подушка неведомым образом поместилась в его ненасытный рот.

— Ия, поделись со мной, прошу. Я переживаю за своих сестер, и это жестоко с твоей стороны держать меня неведенье, — все с той же терпеливой интонацией повторила девушка, чинно сложив ладони на коленях.

— Я выхожу замуж за жениха Ли. Отец с матерью едва ли против — похоже, дело в солидных отступных. Почему именно я, даже не спрашивай. Я не знаю. Я вообще ничего не понимаю!..

Зло утрамбовывая свое внушительное одеяло, я безжалостно сминала ткань, стараясь хотя бы немного выместить злость.

Да как он мог! Не подумал обо мне! О Ли! О маме! Наплевал на наши чувства, стремясь воспользоваться условиями какого-то договора! Неужели эти бумажки для него ценнее собственных детей?!

— Мне очень жаль, — пролепетала сестренка, спускаясь с края кровати и присаживаясь на пол рядом со мной. — Я не знаю причин, по которым отец так поступил, но, может, он прав?

— Ты в своем уме, Софи? — От удивления у меня заломило брови до неприятной боли.

— Ий, давай начистоту. Тебе брак необходим куда больше, чем всем нам.

— Что ты несешь?

— Послушай, — поймав мою ладонь в воздухе, девушка осторожно уложила ее на край чемодана и крепко сжала пальцы. — Я знаю, что той ночью что-то произошло, после чего ты сломалась. Хочешь верь, хочешь нет, но ты была другой, Ия, и я скучаю по той девушке. Может, это шанс залечить ту рану?..

— Не говори так! Ты понятия не имеешь, о чем рассуждаешь!..

— Я бы не была так уверена, — неуместная улыбка коснулась ее губ, словно прилипший солнечный зайчик, что юрко пробрался в комнату. — Я сама поискала информацию о роде Эвердин в отцовской библиотеке, еще тогда, — она махнула рукой, намекая на первое предложение о помолвке.

— Родовая книга в запертом зале, — почему-то забыв о злости, я обратилась в слух, прикусив губу от любопытства. — Ты выяснила что-нибудь про него?

— Именно, — подтвердила девушка, открыто намекая, что пробралась в запретную комнату и нисколечко об этом не жалеет. — Так вот, этот господин Эвердин из очень старого и знатного рода. Вся его семья родом из Кимтара, и перебираться в наш мир не планирует. Сама понимаешь, информации немного.

Поднимая в голове все, что я о них слышала, поняла, что никогда не воспринимала слова Ли и даже не думала о том, что ее жених иномирец. Просто жених, существование которого меня не касается.

Не касалось — до сегодняшнего дня.

…Много веков назад произошел излом. Несколько миров столкнулись, разбиваясь друг о друга и проламывая в защите те самые переходы, которыми пользовались до сих пор. С того времени многое успело поменяться, и один мир все же закрылся, унося свое присутствие в небытие, а три других остались, не в силах отделиться и принимая положение невольных соседей.

Ираннэ был диким краем, заполненным пустынями и парой глубочайших морей, до дна которых было просто невозможно добраться. Там жили странные люди — добрые, но необщительные. Они с радостью обменивались товарами, делились секретами, но на своих землях чужаков не любили. Отец был там пару раз в должности посла, но хороших впечатлений не приобрел, концентрируя все в одном слове «Жарко!»

Дархай, напротив, слыл красивым, дружественным краем. Его обитатели несколько отличались от людей острыми ушами, необыкновенным цветом глаз и невиданным ростом. Они щедро вели торговлю, путешествовали по нашим землям и легко принимали гостей, оборудовав даже специальные места, где с комфортом можно было жить во время поездки.

Один раз мне самой удалось побывать там, когда папа решил, что его дети мало путешествуют и им просто необходимо узнавать традиции и обычаи других народов. До сих пор сладость их фруктов и необыкновенно красивые водопады не выходили у меня из головы.

А вот Кимтар не стал тем добрым соседом, которого так хотелось иметь. Закрытый мир со своими правилами, который не любил чужаков и всячески скрывал свои обычаи и устои.

Даже спустя столько лет единицы могли похвастаться тем, что посещали Кимтар, и то лишь те места, куда их допустили, передвигаясь по строго выверенному маршруту и общаясь со строгим кругом лиц.

Сложно было предугадать, что именно скрывают кимтарцы, но с каждым их появлением вопросов становилось все больше.

Впервые я пожалела, что не слушала Ли! Она точно должна была знать о своем женихе куда больше и наверняка сообщала мне все это, но я прослушала, устав от ее болтовни! А может, и не говорила, кто ж теперь узнает…

— Но что он здесь делает?

— В том и вопрос, — вздернув брови, ответила девушка. — Не знаю, что связывает его и нашего отца, но смею предположить — что-то очень важное, раз он решил выдать свою дочь за чужака с неизведанных земель. А он, в свою очередь, решил жениться на девушке из чужого мира.

— Спасибо. Мне определенно стало легче, — буркнула я, рухнув пятой точкой на чемодан и захлопывая замки.

— А вот это ты зря, — не унималась Софи. — Нам мало о них известно, но вот что всем понятно уже очень давно — женщина, а точнее жена для кимтарца — это святое. Я не шучу, прямо сокровище, — вдохновенно прошептала сестра.

— А так и не скажешь.

Вспомнив снисходительные взгляды, колкие слова и явное пренебрежение, я повела плечами, стряхивая непонятную тревогу, что вызывало у меня общество господина Эвердина.

Он вроде бы и пугал, но как-то… неправильно. Дыхание сбивается, сердце стучит, ладони потеют, но голова ясная, не замутненная ужасом. Будто оцепенение сковывало невидимыми цепями, заставляя смотреть на него, как жертва смотрит на хищника в ожидании прыжка.

— Может, он как бабочка, — предположив, девушка уже открыто улыбнулась.

— Что?

— Ну как бабочка. Сперва неприятный, скользкий и некрасивый, а потом…

— …сожрет всю смородину в саду, — закончила я, не сдержав ответной улыбки.

— Все может быть. Рада, что смогла поднять тебе настроение, Ия. Я буду скучать, сестренка.

Обняв меня за плечи руками в летящих рукавах из воздушной органзы, Софи вышла. Она никогда не любила долгих прощаний. Теплое сердце мой сестренки могло согреть кого угодно, что я не единожды успела проверить на себе.