Глава 3

— Вы вовремя.

Как я и предполагала, провожать меня никто не вышел. Наверняка мама с Софи успокаивают Ли, а отец так и вовсе не посчитал бы это важным и, зарывшись в свои бумажки, уже забыл о моем отъезде.

Навязанный жених уже ждал меня у крыльца, нетерпеливо постукивая каблуком своих ботинок.

С момента нашей последней встречи он мало изменился, но мне почудилась легкая усталость, которую мужчина пытался скрыть за холодным взглядом, рассыпая вокруг себя ауру равнодушия.

Все же обратив на меня свой взгляд, господин Эвердин чуть дернул бровью, той самой, надвое разрезанной тонким шрамом. И если бы не его безэмоциональная физиономия, я могла бы предположить, что он удивлен, ведь я переоделась в брюки и плотный кожаный жакет, наглухо застегнув все пуговицы до самого горла. Это невозможно было не заметить.

Да, мне хотелось спрятать от чужих глаз как можно больше голой кожи, поэтому, натянув глубокий капюшон на самый лоб и злобно топая, я запрыгнула в карету, запряженную тройкой абеских жеребцов, способных мчатся без устали на впечатляющие расстояние.

Видимо, господин Эвердин очень торопился, так как не стал обсуждать мой наряд и поспешил присоединиться, усаживаясь напротив.

Сразу же стало тесно: своими габаритами он занимал слишком много места. Невыносимо захотелось придвинуть ноги как можно ближе к скамье и втянуть голову в плечи.

Ну вот опять! Что за странная реакция на этого мужчину?

— Я слышу, как вы недовольны, — усмехнувшись, он подсел ближе к окну, дав возможность передвигать ноги без опаски столкнуться с ним ступнями. — Так громко сопите.

Избрав молчаливую стратегию, я отвернулась носом к стеклу, стараясь думать о чем-то другом.

Но мысли крутились только вокруг сидящего в непосредственной близости господина и его покрытой мраком родины. Будет ли там так же красиво, как на Дархае? Или люди будут такими же нелюдимыми, как на Ираннэ? Что я вообще знала о кимтарцах?

Немного.

О них мало говорили, мало писали, а те, кому удалось побывать на их территории, молчали как убитые, озвучивая лишь то, что позволяли увидеть и узнать сами кимтарцы. То есть почти ничего.

Тайком поглядывая на мужчину, я пыталась найти в нем что-то необычное, выделяющееся, такое, что отличало бы его от моих земляков, но увы. Ничего, кроме выразительной красоты, сокрытой в волевом лице, роста и необыкновенной темноты глаз, не заметила.

Эвердин действительно выглядел… ммм… впечатляюще.

Широкие плечи, длинные ноги, гибкие движения с таившейся в них силой. Таких называли прирожденными воинами, способными в одиночку отстоять сражение.

Невольно представив его голый торс, покрытый тонкой пленкой пота и веером кровавых брызг, я словно в реальности увидела хищно оскаленное лицо и невероятную жажду в темных глазах.

В рельефной руке с видимым узором мышц и сухожилий мне представлялся длинный посох с заточенным острием. Смертельное оружие в умелых руках.

На губах мужчины, видимо, почувствовавшего, что его разглядывают, появилась язвительная улыбка, что заставило меня резко отвести взгляд.

— Ну что же вы, не смущайтесь. Хотите рассмотреть меня внимательнее? Я к вашим услугам.

— Больно вы мне нужны.

— Судя по тому, каким я предстаю в вашей голове, — очень даже нужен, — усмехнулся мужчина и резанул меня взглядом.

В темноте бездонной радужки кипело что-то мутное, отталкивающе. Будто та дымка, что почудилась мне в кабинете отца, вновь затянула необычные глаза и пронизывала меня насквозь.

По спине прошел холодок, указывающий своим крючковатым пальцем в очевидную догадку, которую господин Эвердин поспешил озвучить:

— Все ты правильно поняла, — губы мужчины растянулись в еще более широкой и злой улыбке.

Телепат!

Будто пойманная на горячем, я судорожно пыталась спрятать свои мысли за мишурой различной белиберды. Пушистые котята перемешались с цветами, мамина шляпка с дурацким ныне модным пером превратилась в полноценную птицу, громко гаркнувшую от такого сравнения. Папины усы резко слились воедино с обувными щетками и пугающе заскребли друг о друга, прогоняя меня из пучины дурацких фантазий.

— Не стоит так переживать, — менее эмоционально проговорил Эвердин, отворачиваясь к окну. — Я уже давно прочитал вас, юная госпожа, и ничего ужасного или пугающего не увидел. А вот котята с лепестками вместо ушей выглядят интригующе.

— Прекратите!

— Что именно? — равнодушные глаза вновь обратились ко мне, и в рассеивающимся свете солнца через стекло я заметила темные круги под ними. — Слышать вас? Не думаю, что это в моей власти. Вы такая шумная!

Недовольно фыркнув, он сморщил свой ровный нос с небольшой горбинкой и уставился на меня в упор, вызывая желание сжать кулаки.

— И гневаться не стоит. Эта эмоция такая изматывающая, а мои побратимы вряд ли это оценят.

— Что?

— Я бы рассказал вам подробнее, но, пока вы жаждете лишь поколотить меня, а не выслушать, вежливо откажусь. Может быть, позже.

От негодования я едва не подпрыгивала, в полной мере ощутив себя голой.

Мерзкое чувство стыда все туже затягивало горло суконной петлей, не позволяя воздуху покидать легкие в правильном ритме. Грудь начало мелко трясти от желания заплакать, но я упорно старалась сохранить лицо, чтобы окончательно не упасть в грязь.

Это просто кошмар!

Все это время мужчина слушал мои мысли, без спроса забравшись в мою голову. Бессовестно шарил лапами по моим переживаниям и лез в самые тайные уголки души. Омерзительно.

Перед глазами невольно поднялись картинки происходящего той ночью, когда я приняла решение больше никогда и никого к себе не подпускать, а Эвердин вновь обратил на меня внимание, на этот раз развернувшись всем корпусом.

— Это мы тоже обсудим. Когда ты будешь готова говорить.

— Никогда, — онемевшими и подрагивающими губами прошептала я, чувствуя, как обжигающая слезинка скатилась по щеке.

Черт! Не сдержалась!

— Иди сюда.

— Что?

— Сядь поближе, — похлопав ладонью по месту рядом с собой, мужчина склонил голову к плечу, заняв выжидающую позицию.

Не знаю, на что он рассчитывал, но я отрицательно замотала головой, отказывая идти на сближение.

— Жаль. Я бы мог утешить тебя. — Пожав плечами, он вновь погрузился в свои или снова в мои мысли. Губы сами собой сжались от злости. — Не смей нас сравнивать. Никто из нас не допустит, чтобы тебе было больно.

Это было последнее, что он сказал.

К месту перехода мы добрались в полном молчании, хотя даже в своих мыслях я уже не чувствовала себя одинокой, чему радоваться не получалось. Отвратительное ощущение чьего-то незримого присутствия в своей голове мельтешило и мешало расслабиться. Не став гадать о том, как сильны его способности, я упорно запрещала себе думать об этом, стараясь отвлечься, но по насмешливо приподнятым уголкам губ понимала: ничего у меня не выходит.

К концу поездки я буквально изъела себе губы и нервы, чувствуя вкус крови во рту и все время поглаживая ранки кончиком языка.

— На выход, — грозно скомандовал господин и, отчего-то громко сопя, быстрее ветра вылетел из кареты, направляясь к каменной арке посреди ничего.

Нет, здесь действительно ничего не было! Пустырь, каменная покосившаяся арка и бледная дорожка, выложенная гладкими камнями, наполовину утонувшие в грунте.

— Но карета!..

— Ее заберут люди твоего отца. Забудь.

— А вещи?

— Ты взяла всякий хлам, хотя я просил избирательно подойти к сбору багажа. Оставь здесь.

— Но это мое!

— Не жалко.

— Жалко!

— Уверена? — затянутые пеленой глаза сурово уставились на меня. — Да, особенно подушка имеет невероятную ценность. Не смеши меня, юная госпожа.

— У меня вообще-то имя есть!

— Я не смею, — отчего-то тихо и расстроено буркнул мужчина, схватив меня за руку и бережно подтащив к арке. — Может немного затошнить, имей в виду.

— Немного это сколько?! — пискнула я, но, подхваченная за талию сильной рукой, уже летела в пространстве, не чувствуя коридора между мирами. Как только ноги коснулись земли, я рискнула открыть глаза.

— Добро пожаловать домой, юная госпожа.

Как и предупреждали, к горлу подкатила желудочная кислота, дернув ребра в неприятном спазме. Едва сдержав порыв, я вырвалась из объятий мужчины и попробовала отвернуться, но горячие ладони резко развернули меня обратно и подтащили к каменному бортику, заставляя опустить голову.

— Сюда, — обозначив и словно дав разрешение, Эвердин вежливо отвернулся, пока меня неприлично рвало. — Вот, возьми.

Белоснежный платочек с инициалами, вышитыми красной нитью, появился прямо перед носом. Разумно решив, что хуже уже не будет, я приняла его, торопливо вытирая губы.

Все еще мутило, но уже не так сильно. Ноги дрожали, как после пробежки, а на лбу выступил липкий и холодный пот, приклеивая к коже выбившиеся из хвоста волоски.

— Это с непривычки. Ничего страшного не случилось, не убивайся, — поспешил успокоить он, видимо, вновь прокравшись в мою голову. — Тебе не мешало бы попить. Туман захватит воды, я ему уже сообщил.

— Кто? — хрипло спросила я, поднимая тяжелую голову.

— Скоро сама с ним познакомишься. Не забивай голову.

Настырно не отнимая рук от моих плеч, Эвердин помог распрямиться. Убедившись, что я чувствую себя немного лучше, бросил взгляд в стену густого тумана, который, как оказалось, окружал нас со всех сторон.

— Это маскировка, — пояснил он. — Как только Туман принесет браслет, Кимтар тебя пропустит.

— Я все равно ничего не понимаю, — жалобно простонала я, тратя все силы на то, чтобы устоять на ногах.

— Это пока. А вот и Туман.

Дымка начала рассеиваться, словно сдвигая свои молочные края в стороны, и из непроницаемой густоты нам навстречу шагнул еще один мужчина. Такой же, но другой.

Если бы я не чувствовала себя столь плохо, то, возможно, попыталась бы спрятать свой интерес. Но, борясь с самочувствием, я нарушила маскировку, глупо пялясь на него во все глаза.

Высокий юноша одарил меня вопросительным взглядом и удивленно приподнял выразительные серебристые брови. В таких же темных глазах плескался вопрос, на который он старательно пытался найти ответ. Не отыскав его во мне, повернулся к Эвердину, что только крепче сжал пальцы на моих плечах.

— Дай ей попить.

Словно стряхнув заторможенность, юноша нырнул рукой в сумку, что болталась у него на поясе, и протянул мне фляжку с холодной испариной на боках.

Вода!

Пить и правда хотелось, но не от тошноты, а от испепеляющего смущения, ведь принесший мне воду мужчина был практически голым!

Широкий торс с легкой порослью светлых волос невозможно было не заметить! Темные кружки сосков вызывающе демонстрировали себя, а брюки с низкой посадкой, оголяющей косточки бедер, практически ничего не прикрывали, мягкой тканью только подчеркивая атлетичное телосложение.

Эвердин чему-то хмыкнул и подтолкнул меня ближе, подсказывая взять уже, наконец, предложенную воду, что я и сделала, смущенно отводя глаза.

— Браслет.

Плетеное украшение из трех разных металлических полос блеснуло в широкой ладони неизвестного и приблизилось ко мне.

— Примешь? — спросил блондин, и мне почему-то послушалось некоторое сомнение и нервозность. Протянув руку, чтобы вернуть фляжку, я даже пискнуть не успела, как обруч с щелчком захлопнулся на моем запястье.

— Спасибо, — улыбнувшись по-доброму, юноша, который при внимательном рассмотрении был скорее молодым, но уже все-таки мужчиной, отошел в сторону, поворачиваясь к густому туману. — Ней цер хаа!

Непроглядная дымка начала послушно расступаться, пропуская сквозь себя яркий свет, подкрашенный лиловым. Я бы открыла рот, но он и так уже отказывался закрываться, поэтому мне оставалось только жадно рассматривать невероятный пейзаж.

Мы стояли на маленьком огрызке сломанного моста, ведущего прямо в каменный пласт за моей спиной. Под ногами расстилалась изумрудно-зеленая равнина, окруженная хребтами покрытых изморозью гор. Над головой светило все то же солнце, но его лучи, просачиваясь сквозь нежно-розовые облака, устилали все внизу лиловым свечением, красиво отсвечивающим от блестящих серебристых крыш каменной крепости.

— Это столица — Кимтар, — стараясь не напугать меня, тихо пояснил Эвердин. — Эти горы зовутся Зола, Вета и Грота. А равнина — Аста. Ты еще успеешь все узнать, но для начала, думаю, нужно добраться домой и отдохнуть. Согласна, юная госпожа?

Неуверенно кивнув, я прослушала половину из того, что говорил мужчина, пытаясь рассмотреть все и сразу. Поэтому, когда беловолосый аккуратно подхватил мою ладонь, переплетая пальцы, даже не сразу осознала это, с опозданием отдернув руку.

Вопросительный взгляд на Эвердина меня не удивил. Пусть теперь сам объясняет, почему выбранная им девушка не позволяет до себя дотрагиваться.

Но, кажется, так и произошло, поскольку спустя несколько секунд мужчина посмотрел на меня с сожалением и больше не пытался дотронуться, отступив на шаг назад и выдерживая дистанцию.

— Тоже телепат? — прошептала я, не скрывая обиды.

— Нет, — улыбнулся этот… подлец, демонстрируя бессовестно красивые ямочки на щеках. — Просто слушаю Кристиана.

— И что? Он все тебе выложил?

— Не злись, госпожа. Брат просто хочет, чтобы наша жена не чувствовала себя неуютно.

Проглотив жутко густой ком в горле, я вновь ощутила подступающую тошноту, готовясь броситься к уже знакомому бортику со всех ног. Перехватив мои мысли, Эвердин выпучил глаза и кинулся на помощь, мягко придерживая падающие волосы.

— Это с непривычки, — глупо повторил он.

— Себе хотя бы не ври!

Прочистив желудок еще раз, я вытерла рот теперь уже окончательно испорченным платком и мстительно хмыкнула. Хотя бы что-то похожее на акт вандализма и порчи личных вещей Эвердин меня порадовало.

— А теперь, — успокоив внутренности, сказала я. — Повторите, пожалуйста, уважаемый господин, то, что вы только что сказали.

Растерянно взглянув на, как выяснилось побратима, блондин насупился, сдвинув свои эмоциональные брови и отрицательно мотнул головой.

— Сперва отдых, потом разговоры.

— Нет уж. На правах вашей гостьи я требую, чтобы мне немедленно объяснили, что здесь происходит, или верните меня домой.

— Не гостьи, — Эвердин отступил от меня и подошел к блондину, демонстративно становясь на его сторону. — Жены.

— Максимум невесты, — не согласилась я.

— Жены, — настаивал Эвердин, указав ладонью куда-то вниз. — Брачный браслет? Есть. Где он? На твоей руке. Значит, что?

— Что-о? — протянула я, отступая, чтобы тут же упереться спиной в каменную породу.

— Ты дала согласие стать женой. Метки проявятся чуть позже, после…

Оборвав себя на полуслове, мужчина замолчал, крепко сжав зубы, так что желваки выступили на гладко выбритых щеках.

Уловив мой настрой, он не рискнул продолжать, ясно понимая, что и так сказал лишнего и дополнительные пояснения уже не нужны. Все и так понятно.

По спине пробежалась новая волна холодного пота, а желудок предательски заболел, намекая, что меня ждет новый приступ тошноты.

— Домой, — буркнул брюнет, приложил два пальцы к губам и громко свистнул, подзывая кого-то.

И этот кто-то послушно отозвался, темной тучей падая с небес и заставляя меня влипнуть лопатками в камень.

Здоровенный ящер практически бесшумно опустился на край моста, цепляясь острыми когтями за бортик в попытках его перешагнуть.

Зверь смотрел на меня с любопытством, ярко-оранжевые глаза с вытянутым зрачком практически не моргали.

Я бы, возможно, закричала или чисто по-женски упала в обморок, но крылатая махина не отводила от меня глаз, не позволяя растерять последние крупицы контроля в этой и без того абсурдной ситуации.

— Ройт, тише. Не пугай нанеки, — ласково, будто говоря с милейшим щенком огромных размеров, сказал Эвердин, погладив чешуйчатую гибкую шею.

Крыло зверя вытянулось от приятной ласки, а лапы заскребли длинными и явно опасными когтями по каменной гальке жалкого огрызка моста, на котором резко стало слишком тесно.

— Ты не должна бояться, юная госпожа. Ройт очень воспитанный грохт, он не сделает ничего, чтобы могло тебя напугать.

— Он существует, — промямлила я, так и не отлепившись от стены. — Этого достаточно.

Легкая улыбка на мужских губах взбесила. Нет, что тут смешного?! Я едва не поседела от ужаса, а ему это кажется забавным!

— Мне не смешно, — поспешил он оправдаться. — Просто странно наблюдать, как привычное нам существо ставит тебя в тупик.

— Действительно, очень занятный и развлекательный момент, — прошипев змеей, я сильно прикусила губу, вновь ощутив привкус крови. — Другого от тебя и ждать не стоило.

Красивое лицо неприятно похолодело, приколачивая мои ноги к земле. Удивительно, как быстро и ярко сменялись эмоции на его лице, выдавая с головой — от веселой полуулыбки до вымораживающей ярости за долю мгновения.

— Туман, доставь нанеки домой, — бросил Эвердин, прыгнул на спину ящера и пришпорил его бока каблуками, срываясь вместе со зверем в обрыв.

Широкие кожистые крылья с шумом раскрылись, подхватывая порывы ветра и унося силуэты в пушистые облака. Уже через несколько секунд вместо ящера и сидящего на нем мужчины виднелась только пикирующая вниз точка.

Улетел.

Почему-то в груди это звучало как унылая песнь обиды, лениво царапающей ребра. Но окончательно выразить свои мысленные претензии мне не дали, так как Туман, которому меня почетно вручили, решил напомнить, что он здесь.

— Госпожа, мой грохт — девочка, есть ли шанс, что вы не будете так напуганы?

— Не знаю, — ответила я глухо, потеряв Эвердин из виду и просто пялясь на расстилающийся под ногами город. — А нет других способов отсюда спуститься?

— К сожалению, нет. Если бы я мог, я бы спустил вас на себе, но не думаю, что вам захочется обнимать меня всем телом.

Он представленной картинки немедленно передернуло, но сожаление в голосе Тумана успокоило. Похоже, он был искренне расстроен моим нежеланием даже дотрагиваться до него.

Ненавижу, когда меня жалеют.

— Зови… свою девочку. Я постараюсь.

Громкий свист заполнил дрожанием воздух и белоснежная ящерка заметно меньших размеров уселась на то же самое место, с тем же любопытством разглядывая меня синевой глаз.

— Она правда очень послушная. Вам не стоит переживать, госпожа.

— Я постараюсь тебе поверить.

— Я буду рад оправдать ваше доверие.

Не торопя, Туман дождался, пока я на дрожащих ногах приближусь, и погладил свою девочку по основанию крыла, отчего она опустила голову на уровень моего живота и подставила лоб, требуя свою порцию ласки и от меня.

— Погладьте, ей понравится, — с нежностью сказал блондин, подушечками пальцев рисуя полосы на шипастых чешуйках.

Невероятно…

От необыкновенной красоты и мощи существа перехватывало дыхание. Протянув холодные пальцы, я самыми кончиками коснулась удивительно горячего лба. Боднув воздух, драконица или как там ее добилась того, что я полной ладонью накрыла промежуток между выпирающими серебристыми рожками.

— Как ее зовут?

— Ева, — с любовью ответил он. — Она все понимает и чувствует, что вы ее боитесь. Но Ева очень дружелюбная, ей не по душе, когда ее не хотят погладить.

— Забавно.

Не заметив, как на губах прорезалась улыбка, я все ощутимее и бесстрашнее поглаживала твердый лоб, прислушиваясь к тихому урчанию. Белоснежная девочка расслабилась и того быстрее, закрывая глаза и фыркая жарким воздухом.

— Полетим?

— Хорошо.

Непросто было решиться, но взяв себя в руки, я кивнула, удивленно вздохнув, когда Ева склонилась еще ниже, приветственно выставляя крыло и приглашая меня оседлать ее.

— Ногу вот сюда и держитесь за шею, госпожа. Ева полетит очень осторожно, переживать не о чем, обещаю.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя под ягодицами вполне удобные впадинки между позвоночником и костями крыльев.

Окончательно устроившись, я пропустила тот недолгий момент, когда Туман перебросил ногу через тушу Евы, плюхнулся за моей спиной и поднял ее в воздух, обхватив меня при этом за талию.

— Эй!

Мое возмущение было проигнорировано, но я почти сразу же о нем забыла, ощутив порыв ветра в лицо и шумно втянув воздух от подступившего ужаса.

Опора под ногами исчезла. Белоснежная красавица парила в пустоте, широко раскрыв свои крылья. Она летела мягко, не торопясь, словно разрешая мне полюбоваться новым домом с привычной ей высоты.

Придерживаясь за гибкую вытянутую шею, я крутила головой, замирая от яркого переплетения эмоций. В этой сумбурной каше смешался восторг, страх и удивление. Навряд ли кто-то, кроме самих кимтарцев, видел такое!

Из головы улетучились мысли о навязанном замужестве, о неприемлемом количестве мужей и вообще об их существовании. Даже широкая ладонь, прижимающаяся к моему животу, не ощущалась, выступая скорее как опора, чем принадлежащая мужчине конечность.

— Приземляемся, — прошептал Туман, напомнив о себе. В последний раз громко хлопнув крыльями, Ева начала плавно опускаться, пикируя на плоскую крышу каменного строения цвета пустынного песка.

Здание выглядело необычно.

Удобная площадка для посадки заменяла полноценную крышу одной из башен. Окна, что я успела разглядеть, были практически от потолка до пола, а сама высота этажей выглядела слишком внушительной. Будто здесь не люди живут, а великаны.

Еще на подлете к этому зданию я заметила, что и остальные практически ничем не отличаются. Та же высота, количество этажей, форма. С высоты Кимтар напоминал головоломку, в которой нужно было собрать картинку из идеально подходящих кусочков. Все скомпоновано в ровные квадраты, с зеленым центром садов, и только парочка строений в самом центре были выстроены кругами, напоминая арену.

— Вот и хорошо, вот и отлично! — приговаривал Туман, довольный моей реакцией на полет. — Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату. После отдыха приглашаю вас на ужин. Вы когда-нибудь пробовали запеченное мясо с зеленым соусом?

— А почему он зеленый?

— В нем много зелени, — улыбнулся блондин, вновь демонстрируя свои ямочки. — Очень свежий, вам должно понравиться.

— Спасибо, надеюсь, аппетит ко мне вернется.

— Обязательно вернется! У нас воздух такой, голодный, — продолжая излучать счастье и добродушие во все стороны, Туман плавно увел меня от Евы к двери, ведущей внутрь. — Пропитание в доме не переводится, мы много едим.

— Туман, я могу спросить?

— Конечно, — расцвел мужчина, словно все это время ждал, пока на него посыплются вопросы.

— Это не шутка? — тряхнув поднятой вверх рукой, я безуспешно подергала браслет, пытаясь его снять. — Не верю, что меня не предупредили раньше.

— Я тоже, — увильнув, сказал он. — Ведь в договоре, который мы заключали с родителями невесты, было указано, что муж не один.

То, что мужчина лукаво увернулся от всех важных вещей в своем ответе, я поняла слишком поздно, даже не представляя, какую на самом деле свинью мне подложил родитель.

— Пришли, — проводив меня всего на один пролет вниз по пустому дому, Туман остановился, толкая тяжелую двустворчатую дверь. — Мы старались обустроить все красиво, чтобы вам понравилось.

— О, Великая Наиши!

То, что Туман упрямо называл комнатой, на деле оказалось настоящими хоромами!

Просторная гостиная была скудно, но уютно обставлена необходимой мебелью. Шкафы, полные книг с корешками из твердой бумаги с различными надписями, широкий диван, на котором могло уместиться целое войско, пушистый ковер, столик, ваза с цветами, нежно-кремовые шторы и винтовая лестница на второй этаж с балкончиком!

— Прошу, — не прекращая улыбаться, мужчина указал рукой в сторону ступеней и направился следом. — Это спальня, а там ванная комната. Гардеробная вот за этой дверью. Если нужно будет уединение, вон там есть еще комната, в ней можно будет оборудовать кабинет или, например, мастерскую.

— Это для меня одной? — с сомнением уточнила я, боясь даже прикасаться к резным рельефам комода из темного дерева.

— Мало? Если снести стену, то можно увеличить пространство. Пара дней, и всё будет готово!

— Нет! Что вы! Даже это уже слишком много.

Вспомнив о том, как делила спальню и ванну с Ли на протяжении всей жизни, я едва сдержала улыбку. Да-а, сестрица определенно попыталась бы оторвать мне голову, знай она, куда меня поселил ее несостоявшийся жених.

— Много? — Туман удивленно оглядел пространство. — Я был ко всему готов, но точно не услышать, что двух этажей будет много. С другой стороны, я рад, что вам все нравится. Ведь нравится же?

— Эм… Да, но я по-прежнему удивлена… габаритами, — разведя ладони в стороны, я попробовала показать размеры ожидаемых покоев, но вышло так себе, потому что Туман скосил глаза и перевел тему:

— Пойдемте, я покажу вам, как пользоваться ванной. Кристиан говорил, что у вас воду приходится носить из колодцев, чтобы помыться.

— А у вас не так?..

— Нет, — гордо заявил он. — Мы давно провели трубы от горячих источников и подсоединили их к подземным водам. Теперь достаточно повернуть рычаг, и теплая вода сама наполнит ванну.

— А потом?

— Вытащите пробку, и она стечет в канализационные тоннели под городом.

— Удивительно умно, — отметила я, искренне оценив задумку. — А…

— Рядом, — с полуслова понял меня мужчина. — Дерните за веревочку, и вода все смоет. Мы старались для наших женщин, — продолжил Туман, но я уловила нотки грусти в его голосе. — Хотели, чтобы им было комфортно, чтобы они знали, что о них заботятся.

— А что с вашими женщинами? — рискнула спросить и удостоилась мрачного взгляда.

— С ними… непросто. Девочки рождаются очень редко, незамужних же и вовсе можно пересчитать по пальцам.

— А как вы тогда…

— Разрешаем жене иметь нескольких мужей, — не смутившись, ответил он так, словно это в порядке вещей. — Любим и заботимся о ней, надеясь, что супруга подарит нам наследницу. Но такое случается нечасто. Я пойду, вы приводите себя в порядок и спускайтесь к ужину, лестница вниз и направо. Кухню вы не пропустите! — уже убегая, прокричал Туман, стараясь как можно быстрее скрыться из виду и оставляя меня в одиночестве.

Наконец-то!

После изматывающий поездки протяженностью в несколько часов с телепатом в одной карете я облегченно выдохнула, радостно замечая, что моим мысли принадлежат только мне одной.

Опустившись на край кровати, немного покачалась и все-таки упала на спину, глядя на потолок песочного цвета, на котором мирно покачивалась висячая люстра с незажженными свечами. Она была такой успокаивающей, что я с трудом боролась с тем, как активно слипались веки.

Раз… Два… Раз… Два…

Уставший от шокирующей информации мозг просил пощады, отказываясь анализировать ситуацию. Нет, это все-таки немыслимо — иметь двух мужей, особенно когда я не планировала и одного. Меня просто добило известие о том, что отец все это время знал об этом условии и молчал, утаив от Ли самое важное.

Не представляю, какая бы у нее началась истерика. Ли, она вообще такая… вспыльчивая. И, наверное, сестренке все же крупно повезло, что козлом отпущения оказалась я, а не она. Может, это и хорошо. Пусть она лучше считает меня завистницей, укравшей у нее жениха, чем потеряла бы здесь свой душевный покой, узнав, что возлюбленный предпочитает делиться женой еще с несколькими мужчинами. Я и сама была не в восторге, но холодная обида не позволяла впадать в истерику и бить пол ногами и руками.

С ролью самой проблемной дочери я уже давно смирилась, словно назло родителям не желая играть в светскую даму, смущенно хихикающую от комплимента потного старого барона или герцога. Я не искала замужества и уж точно не рассчитывала попасть в такой переплет.

Если с чувствами к сестре я разобралась и не держала на нее обиды за резкие слова, то мое положение от этого лучше не стало.

Мужчины никуда не делись, и тяжелый браслет на запястье служил напоминанием о том, что договор обяжет меня закрепить эту связь, рано или поздно. Лучше, конечно, поздно, но есть ли у меня гарантии того, что двое кимтарцев проявят вселенское терпение или, еще лучше, вообще забудут о моем существовании? Не успокаивало даже то, что они оба знали причины моей нелюбви к прикосновениям и близости, ведь слова отца о серьезности договора все еще набатом стучали в голове.

Оторвав себя от мягкой перины, укрытой вязаным бежевым пледом, я поплелась в ванную, на ходу стягивая с себя плотную кожу и радуясь собственной предусмотрительности. Под жакетом и штанами было спрятано и закатано на поясе тонкое платье, которое могло служить сменной одеждой, если бы переход затянулся.

С неуверенностью ступив в каменную чашу, я рискнула дернуть за рычаг, слыша, как что-то за стеной загудело, словно торопящаяся вода потекла по трубам. Под ноги хлынул теплый поток, заставляя меня застонать от наслаждения и опуститься на дно ванны, погружаясь в воду.

Умывшись, вымыв волосы и тело, я быстро нашла пушистое полотенце и долго смотрела на него с интересом.

Необычная ткань. Я такой раньше не видела.

Пористая, но мягкая и гибкая. Воду с кожи втянула за считаные секунды, оставив только в волосах слабую влажность.

Втискиваться в костюм не хотелось. Потянувшись за платьем, я краем глаза заметила два закругленных носа ботинок.

Они стояли у самого входа в ванную комнату, и их владелец, к несчастью, стоял обутый в эти самые ботинки. Чувствуя, что соображаю медленнее, чем хотелось, подняла взгляд по крепким ногам вверх, к паху, затем к голому животу и, наконец, к лицу.

Черноволосый мужчина смотрел на меня не менее растерянно и шумно хлопал красивыми глазами с таинственной зеленцой, заполнявшей радужку. Темные волосы были заплетены в две косы и висели будто две плети, доставая практически до поясницы. На шее у мужчины серебрился обруч с выгравированной надписью, прочитать которую мне не удалось.

Неожиданно незнакомец сложил тяжелые руки на груди и рассержено прищурил глаза, очерченные чернотой густых ресниц.

— Нанеке не должна мыться сама.

Очнувшись от странного оцепенения, я с громким всплеском опустилась в воду и обняла трясущиеся колени, ощущая, как ужас схватил меня за горло и бесшумный визг уже рвется наружу.

— Я помо…

— Уходи! — собственный голос звучал ужасно. Слишком громко и надрывно, так, что мужчина поморщился, застыв в шаге от сухого полотенца. — Уходи! Выйди! Пожалуйста! Выйди! Прошу! Не подходи!

Видимо, я вопила так истошно, что мужчина шарахнулся к стенке, поднимая руки в воздух и не двигаясь.

Задыхаясь в текущих из глаз слезах, я дрожала всем телом и не чувствовала закаменевших рук и ног, стараясь закрыть себя всю и сразу. Так, чтобы полностью спрятаться от чужих глаз, которые смотрели на меня с нескрываемым ужасом.

— Уходи! Не надо! Пожалуйста!

Черная тень скользнула в ванную комнату, и через секунду незваный гость буквально вылетел за дверь.

Эвердин стоял ко мне спиной и не смел повернуться, крепко вдавливая кулаки в стену, сжимая их так, что хрустели костяшки. Мужчина не поворачивался, но сквозь собственные животные рыдания я слышала, как шумно он сглатывает слюну, и почти видела ходящий вверх-вниз кадык.

— Прошу тебя, успокойся. Никто не приблизится к тебе.

— Уходи! Прошу!

— Я уйду, как прикажешь. Только, прошу тебя, успокойся. Никто, слышишь, госпожа? Никто к тебе не прикоснется, обещаю. Я уже ухожу. Приводи себя в порядок и спускайся, я буду ждать.

Плотно захлопнув дверь, Эвердин оставил меня в одиночестве, как я и просила.

Только именно сейчас мне не хотелось оставаться одной.

Прорыдав еще два десятка минут кряду, я все же нашла в себе силы покинуть злополучную ванну. Мысли надеть платье умерли на подлете; натянув на влажное тело дорожный костюм, я еще несколько минут смотрела в зеркало, не в силах прекратить жалеть себя.

Что с тобой, Ия? Он ничего не сделал, даже не подошел, а ты кричала так, словно… словно… все как тогда…

Ругая себя и одновременно прогоняя удушающий страх, я вытерла мокрые щеки и ресницы, похлопав себя по лицу.

Так нельзя. Ты давно пообещала себе, что больше не позволишь ужасу сводить тебя с ума и превращать в неразумный испуганный комок. Ты обещала. Сдержи слово хотя бы перед собой, Иянна ли-Тьер!..

С опаской выйдя из ванной, я обнаружила, что в комнате нет никого, и страхи не поджидают меня у дверей, готовясь напасть и покусать за голые ступни.

Спустившись, я еще несколько раз глубоко вздохнула, убеждая себя выйти и присоединиться к ужину, на который меня пригласили. Ступая босыми ногами по ступеням, я внимала звукам тихого дома и голосам в отдалении.

Следуя подсказанному маршруту, я безошибочно нашла кухню, у которой вместо дверей была только арка, из-за чего я невольно подслушала часть мужского разговора.

— Я переживаю, Крис. Нанеки такая… хрупкая.

— Заткнись, Лиам. Без твоих мыслей тошно. Входи, юная госпожа, мы с нетерпением тебя ждем!

Поняв, что скрыться у меня не вышло, я появилась в проходе, стараясь не встречаться с мужчинами взглядом.

Туман и Эвердин сидели у высокого стола на высоких кованых стульях, которые им, с их исключительным ростом, были просто необходимы. Тот, что напугал меня до некрасивой истерики, стоял рядом. В его руках был деревянный салатник, доверху наполненный свежими овощами, заботливо нарезанными на маленькие ломтики.

— Нанеки, — прошептал он, отставил свою ношу и рухнул на колени, прижимаясь лбом к полу. — Простите меня! Я сожалею, что напугал вас, и прошу не сердиться! Приму любое наказание, которое вы сочтете нужным.

Заставляя меня втянуть голову в плечи, зеленоглазый мужчина продолжал лежать, склонившись передо мной в смиренной позе.

— Подымись. Она не планирует тебя наказывать, более того, сама хотела извиниться, пока ты не упал, — ворчливо сказал Эвердин, пересказывая мои мысли. — Поднимайся! Ты ее смущаешь.

Быстро, но с опаской поднявшись, мужчина смиренно отступил на несколько шагов назад, жестом приглашая меня за стол.

— Прошу, присаживайтесь, нанеки. Позвольте хотя бы ужином искупить свою вину.

— Я…

— Прошу, госпожа, — вновь недовольным тоном обратился ко мне Эвердин. — Присядь, а не то он сейчас пойдет кончать свою жизнь самоубийством от горя.

— Не надо!

— Тогда садись.

Демонстративно выдвинув стул рядом с собой, мужчина отвернулся, стараясь даже не смотреть в мою сторону.

Я почувствовала себя дикой ланью, которую боятся спугнуть случайным движением, но все же приблизилась и с трудом забралась на высокий стул, мысленно предупредив Эвердина, чтобы не смел мне помогать.

— Еще раз прошу меня простить, — глухо и не поднимая головы, произнес зеленоглазый и чуть ли не броском пододвинул ко мне тарелку. Тактично и издалека.

— Я не держу на вас зла и, как уже сказал Эвердин, сама хотела бы принести извинения.

— Не стоит, — холодно произнес мужчина, поставив на стол еще несколько блюд, которые, надо заметить, пахли так, что у меня прибавилось слюны во рту. — Это только моя вина. Я не знал о…

Резкая тишина заставила меня повернуться к Эвердину, чувствуя, как злость клокочущим варевом поднимается в голову, ослепляя.

Болтун! Трепло! Чтоб у тебя язык отсох!

Обратив внимание на мои проклятия, что молча сыпались на его темную голову, Эвердин удивленно поднял брови и повернулся.

— Ты думала, что я промолчу?

— Хотелось верить в то, что ты не станешь трепать языком, рассказывая всем о моих личных проблемах, — хрипя от злости, проговорила я, понимая, что губы снова дрожат.

— Госпожа, это не то, о чем я мог промолчать. Каждый живущий в этом доме должен зарубить себе на носу: я лично накажу любого, кто посмеет к тебе прикоснуться против твоей воли. Они должны знать, за что лишатся дома, и помнить о том, как мерзко поступили, наплевав на чувства своей госпожи.

Каждое его слово было пропитано таким количеством яда, что меня замутило. Черные глаза, в которых я так и не смогла разглядеть зрачок, смотрели на меня пристально, давяще и не оставляли другого выбора, кроме как воспринять их всерьез и принять тот факт, что это мне во благо.

— А теперь приступим, наконец, к ужину. Я очень голоден и устал так долго питаться несущественной ерундой.

— Так долго? — стараясь утаить нервозность в голосе, спросила я. — Вы были на Амарене всего сутки.

— И этого достаточно, чтобы устать от безвкусных салатов и пересоленного сушеного мяса.

— Оно вяленое.

— Не сочное, это главное, — не сдавался Эвердин, едва уловимым жестом приводя мужчин в движение.

На столе появились бокалы, графин с соком, горячая рыба с поджаренной золотистой корочкой, большой кусок мяса, протушенного настолько, что мягкие волокна сами отделялись друг от друга, вновь вызывая прилив голода.

— Приятного всем аппетита.

Зеленоглазый сел прямо напротив меня и виновато держал голову опущенной, глядя в полупустую тарелку перед собой. Мне даже стало жаль его, потому что вид у мужчины был настолько расстроенный, что, кажется, даже побледневшие щеки впадали на глазах.

— Простите, — он испуганно поднял глаза, уставившись на меня с нескрываемым удивлением. — Как вас зовут?

— Лиам. Лиам Нон, — представился он.

— Лиам, я действительно не виню вас, мне жаль, что так вышло, но в этой ситуации никто не виноват.

— Виноват, — опять не согласился Эвердин, интенсивно пережевывая мягкий кусок мяса. — Тот, кто сделал это с тобой, виноват.

— Давай не будем об этом говорить.

— Не сейчас, согласен. Но хочешь ты или нет, нам придется это обсудить всей семьей, и лучше в ближайшем будущем.

Слово «семья» царапнуло странным, неопознанным чувством. Что-то среднее между радостью и недоверием, припорошенных чистейшей эссенцией бреда.

Он серьезно назвал нас семьей?

— Да, именно так и назвал.

— Да прекрати уже!

— Если бы я мог, — не слишком-то и расстроенно протянул он, отламывая кусок воздушной лепешки. — Но ты не успокаиваешься ни на секунду! У тебя в голове вечная сумятица из мыслей и чувств, перепутанных между собой.

— Поставь себя на мое место. Думаешь, легко не утопать в безумии, когда еще сегодня утром я была одинокой и счастливой, надеявшейся, что моя сестра освободит комнату и вместе с мужем, о котором без умолку трещала несколько месяцев, уедет? А вместо этого мужчина, которого я даже толком разглядеть не успела, решил, что лучшей жертвы, чем я, ему не найти, и, не спросив моего мнения, заключил сделку с отцом, уводя из дома в тот же день! И теперь ты говоришь мне «успокойся»?

— Прямо сейчас сделай глубокий вдох, госпожа, — перестав жевать, Эвердин уложил свои тяжелые и крепкие руки кулаками на стол. — Меня захлестывает твоим гневом. Это невыносимо.

На побелевших висках выступил пот и двумя искрящимися каплями скатился по коже, прячась под воротником белоснежной рубашки. Крепко стиснутые зубы заставляли желваки двигаться, как круги на воде, и подскакивающий кадык теперь удавалось увидеть перед самым носом.

Глубоко дыша через нос, я пыталась прогнать свою злость, с ужасом понимая, что все это время за гневом я прятала отчаянье.

Все плохо. Все очень-очень плохо.

— Тише, девочка, — прошептал Эвердин, открывая глаза. — Твой ужас еще хуже гнева.

— Я не могу не чувствовать вообще ничего!

— Я знаю, знаю, — мягко прошептал он. — Просто… твоих чувств так много. Я не успеваю их принимать. Это необычно и… тяжело.

— Прости, — шмыгнув носом, я подавила приступ подкрадывающейся вины, и Эвердин устало вздохнул.

— Госпожа, — в обращении Лиама звучал испуг. — Если вам плохо, можете воспользоваться мной.

— Что?

— Я покажу, — кивнул зеленоглазый и положил протянутую ладонь на стол тыльной стороной вниз.

Глупо пялясь на мужскую руку, я растерялась, не понимая, чего от меня хотят.

Обстановка была неоднозначной: Эвердин все еще сжимал кулаки, Туман смотрел сочувственно, а сам Лиам, ждущий от меня чего-то, замер в нетерпеливом ожидании, хлопая темными ресницами.

— Коснитесь меня, госпожа. Хотя бы совсем чуть-чуть, и я помогу.

— Не уверена, что хочу этого.

— Позвольте помочь, — тихо повторил он, подталкивая меня к решению.

Сгорая от сомнений, я все же решилась и протянула кончики пальцев к широкой ладони, вздрагивая от ее температуры.

Горячая! Немного шершавая кожа на подушечках пальцев и аккуратно подстриженные ногти заставили резко обратить на себя внимание. Мужчина, как и Туман, сидел с голым торсом, поэтому жилистую руку с рисунком плотных вен не прикрывала ткань, позволяя открыто ее рассматривать.

Лиам поймал мой взгляд и улыбнулся, даже не пошевелившись. Он будто специально замер в одной позе, чтобы не спугнуть меня, и медленно прикрыл свои зеленые глаза, сделав глубокий и шумный вдох.

В волосы будто пробрался ветер, до конца высушивая влажные пряди. Кончика носа коснулся холодок и перекатился к шее, обласкав его своим прохладным поцелуем. Ресницам стало невероятно щекотно, отчего я зажмурилась и прикусила губу, но это было не главное.

Вся боль, стягивающая ребра и диафрагму, улетучивалась. Давление спадало, дышать становилось все легче, а сердце замедлило свой беспокойный бег. Сам накал сошел практически на нет и оставил после себя лишь крохотную часть тревоги, которую уже можно было выдержать.

Рядом послышался облегченный вздох Эвердина, и я открыла глаза, удивленно глядя на улыбающегося Лиама.

— Вот и все, — проговорил он. — Надеюсь, я смог помочь.

— Как? Как ты это сделал?..

— Это моя особенность. Как у Кристиана, только он слышит чувства, а я могу их притупить или, наоборот, усилить.

— С-спасибо, — заикнувшись, я отняла пальцы, чем определенно разочаровала мужчину, и опустила глаза в тарелку, где по-прежнему было пусто.

Буря прошла. Эмоции больше не хлестали меня по воспаленному мозгу тонкой и жгучей плетью, но тяжелые мысли от этого никуда не делись.

Мою тарелку начал активно наполнять успокоившийся Эвердин, молча укладывая в ряд кусочки жареной рыбы, мяса, хлеба и овощей. Поискав глазами обещанный Туманом продукт, я немного взгрустнула, не обнаружив ничего похожего на зеленый соус. Не дав мне даже пикнуть, Эвердин поднялся со своего места и достал из ниши в стене глубокую плошку.

— Если хотите чего-то, госпожа, стоит просто попросить.

— У меня уже был опыт обращаться к вам с просьбами, — не сдержалась я, напоминая о разговоре в кабинете отца, когда я молила его взять в жены Ли.

— Достаточно. Купите одежду для нанеки и все, что ей понадобится. Буду вечером.

Громко брякнув донышком тарелки о стол, Эвердин закончил свою трапезу и, громко топая, вновь сбежал, как уже делал это, когда мы прибыли на Кимтар.

Доедала я уже без аппетита, но все равно съела больше обычного, чем сама себя удивила. Видимо, Туман не соврал, когда говорил, что воздух здесь голодный, но в одном я была точно уверена — скоро я вновь проголодаюсь.

— Если хотите, мы сейчас же можем отправиться в торговый ряд.

— Боюсь, я буду вынуждена отказаться. Господин Эвердин не взял у моего отца приданое, и у меня просто нет средств на покупки.

От моих слов лица мужчин посерели. Они мрачно поджали губы, но первым собрался Туман, довольно холодным и непререкаемым тоном заявив:

— Мы в состоянии содержать свою жену. Средств предостаточно, и госпожа ни в чем не должна себе отказывать. Особенно в такой мелочи, как вещи.

— Я так понимаю, у меня нет выбора?

Суровые мужчины отрицательно замотали головами, выражая крайнюю степень несогласия с моим желанием запереться в комнате и никуда не выходить.

— Что ж, только если выбора действительно нет…

Лиам за пару движений собрал со стола блюда, одновременно пряча напоминание про не самый приятный в плане общения ужин, и направился к двери. Туман встал рядом со мной и предложил свой локоть, но я отказалась.

Да, я позволила ему придерживать меня в полете на Еве, но чисто из соображений самосохранения. В спокойной же атмосфере, не требующей лишних мер безопасности, прикасаться к мужчинам не было ни малейшего желания. В этом меня почему-то не упрекнули, лишь окружили и повели к выходу из дома, уже в самом пороге напомнив о принесенных из моей комнаты сапогах.

— Лиам, — спросила я, пока мы шли вдоль дороги, разделяющей квадраты домов ровными линиями. — А как давно вы знаете господина Эвердина?

— Давно, — добродушно отозвался парень, не смущаясь своего голого торса, который так и не удосужился прикрыть, покинув стены дома. — Кристиан принял меня в свой дом, когда мне исполнилось тридцать.

Так, стоп. Тридцать?! Я ошарашенно разглядывала вполне молодого мужчину: на вид ему было едва ли те самые тридцать лет.

— А давно — это сколько?

— Около двух десятков лет.

Я даже запнулась, едва не упав, но вовремя собрала ноги в кучу, заметив, как мужчины напряглись, готовясь меня поймать.

— Простите, но сколько вам лет?

— Пятьдесят. Я уже достаточно взрослый.

Некрасиво крякнув, я на секунду примолкла, но любопытство взяло вверх над смущением, не дав мне идти с закрытым ртом.

— А Эвердин?

— Семьдесят девять. Он почти…

— Мне шестьдесят один, — перебил его Туман, страшно сверкнув на Лиама глазами. — Мы долго живем по сравнению с вами, Кристиан рассказывал, что у вас это уже возраст старцев.

— Ну да, — сделав вид, что не заметила странной реакции, ответила я. — Мне уже двадцать два, и это треть моей жизни. Если Наиши позволит, проживу чуть больше, но все же в пятьдесят я точно не буду выглядеть как вы.

— Почему?

— Я постарею, — пожав плечами, просто ответила я. — Уйдет молодость, здоровье, и время возьмет свое.

— Сомневаюсь, — смешливо фыркнув, Туман указал пальцем в сторону одного из тех самых круглых зданий, которые я видела с высоты полета. — Это торговые ряды, прошу.

— А почему? — не дала я перевести тему.

Мужчина вздохнул, но все же ответил, внимательно поглядывая по сторонам, словно боялся кого-то здесь встретить.

— Дело в земле. Кимтар сам дает своим детям жизнь и продлевает их годы. С той самой секунды, как туман расступился, вы, госпожа, стали дочерью этой земли, а значит, проживете куда больше, чем планируете. И в куда лучшем состоянии.

— Вы не шутите?

— Даже не планировал, — спокойно ответил блондин. — Нам нужны платья, сумочки и украшения, — обратился он к сутулому пареньку с босыми ногами, которого я приняла за охранника — он стоял у самого входа на рынок. — Собери все самое лучшее.

Мальчишка прищурил глаза, глядя на меня, и спустя несколько секунд кивнул, скрываясь за закрытыми воротами, где, судя по гомону, гудела жизнь.

— А мы не пойдем?

Туман отрицательно покрутил головой.

— Почему?

— Нанеки нельзя ходить на рынок, там много неженатых мужчин, и многие из них могут попытаться обманом войти в семью.

— Но как же покупки…

— Ривен уже прочитал вас и принесет все, что вам подойдет. Доверьтесь ему.

Испытывая неловкость, я покатала камешек на земле носком сапожка и нервно потерла пальцы, пряча их за спиной.

С одной стороны, моя позиция по отношению к браку должна была демонстрировать крайнюю незаинтересованность, но с другой мне жуть как хотелось узнать побольше! Совершенно незнакомый мир пугал, но в то же время будил такую небывалую жажду во всё сунуть свой нос, что я едва сдерживалась, кусая и без того искусанные губы.

— А что значит… войти в семью?

Туман улыбнулся, но все же ответил, стараясь разжевывать мне все детали как малому ребенку, изучающему мир:

— Как я уже говорил, у нас мало женщин, и конкуренция среди мужчин так высока, что получить место мужа очень и очень сложно. Кимтарец должен отвечать многим параметрам, быть сильным, хозяйственным, умелым, обеспеченным. Но многие не желают растить из себя достойного мужа и стараются обманом выбить себе место жениха.

— А разве это возможно?

— Еще как. Но обещаю, мы не допустим, чтобы вас обманули. Именно во избежание этого госпожи никогда не заходят на рынок — там слишком разный контингент, много кимтарцев и очень шумно. Для покупок есть такие ребята, как Ривен, он тоже имеет дар и знает, чего именно желают наши женщины.

— Камердинер?

— Нет, — на этот раз улыбнулся Лиам. — Он чтец. Смотрит на человека, примечает детали, вкус, отталкивается от этого и выбирает необходимое.

— Интересно-о…

— Вот, — буквально вывалившись из-за ворот, парнишка шлепнулся на землю, тощей ногой закрывая за собой дверь. — Едва вырвал у Раэля. Его госпожа хотела эту ткань, но я успел первым!.. — горделиво задрав нос, подросток сунул в руку Лиама набитый вещами мешок и нетерпеливо замахал руками. — Давайте, вперед! Он скоро поймет, в какую сторону я убежал!

— Госпожа, прошу меня простить, — вежливо поклонившись, блондин одним броском забросил меня к себе на плечо и сорвался с места, убегая в сторону дома.

Вскрикнув, я схватилась за длинные волосы мужчины, не зная, за что держаться, так как голая спина была такой себе опорой. Испуганно занемев, я болталась, как палка прессованного мяса, несвязно мыча и стараясь как можно меньше прикасаться к чужому телу. А оно, как назло, было очень теплым и живым, напоминая, что Туман весьма настоящий мужчина.

Пробежав со мной на плече почти два квартала и даже не запыхавшись, Туман поставил меня на ноги и смиренно отошел, слыша, как я задыхаюсь от новой волны паники, усиленной неожиданным побегом и нежеланной близостью чужого тела.

— Госпожа.

Лиам, не приближаясь слишком близко, протянул мне ладонь — вновь тыльной стороной вниз. Не раздумывая, я положила свои пальцы сверху и облегченно выдохнула, ощущая уже знакомый успокаивающий холодок.

— Спасибо.

— Рад стараться.

— Почему мы бежали? Что это вообще было?

— Я расскажу вам дома, вы не против? — галантным жестом Туман указал в сторону крыльца. — Это долгая история, и лучше узнавать ее сидя на чем-нибудь мягком со стаканчиком лимонада в руке.

— Вы мне так зубы заговариваете?

— Даже не думал, — белозубо улыбаясь, блондин все еще ждал, пока я направлюсь в дом, и только тогда пошел следом, следя, чтобы я не тормозила. — Лиам проводит вас в гостиную. А я пока отнесу вещи наверх.

— Пойдемте.

Топая вслед за длинноногим брюнетом, я разглядывала его широкую спину, отмечая полосы тонких шрамов в районе лопаток. Они были почти незаметны, но очертания все равно угадывались, и я рискнула спросить:

— Лиам, а что вы делали до того, как Эвердин пустил вас в свой дом?

— Он не пустил, госпожа, он принял. Считайте, назвал меня братом, — пояснил он.

— Хорошо, а до?

— Я был рабом в своей семье, так как для брака не годился.

— Почему? — осмотрев этот образчик мужской красоты и великолепия, я не нашла ни одного изъяна и даже крохотного намека на него.

Вспомнились слова про конкуренцию на место мужа, и я невольно нахмурилась. Это что же там за боги в человеческих телах, если такой, как Лиам, для них негоден?

— Не заставляйте меня говорить это, госпожа.

— Прости, я лезу не в свое дело.

— Не соглашусь.

Убедившись, что я уселась в кресло и падать не собираюсь, он добавил:

— Я расскажу вам, но позже, когда мы оба будем к этому готовы. В конце концов, я же тоже ваш муж.