Глава 17

Их было всего семеро.

Здесь была и та женщина, что носила красное платье на вечере посвящения, и кимтарка с сотней мелких косичек, заплетенных в одну большую, и даже Карата.

Она сегодня выглядела максимально горделивой и довольной, словно не сомневалась в том, что именно ее сын займет место рядом со мной, и ее победа в очевидном споре между женщинами уже предрешена.

Дамы расселись по разложенным в круг подушкам, удобно скрестив ноги, так, чтобы площадка перед ними была свободной и позволяла без помех наблюдать за смотринами с самых выгодных мест.

В дальнем краю зала на возвышении сидела Адана. Сегодня она взяла с собой Райана, который с ее позволения не слишком низко опускал голову, наблюдая и контролируя ситуацию.

Мне же досталось место по ее правую руку. Задрав голову вверх, я разглядывала высокий круглый потолок с огромным кратером в центре, пропускающим солнечный свет прямо в пятачок перед моими ногами. Такое природное освещение добавляло эффекта, необходимого для моего «обольщения».

Я представляла себе дом торгов несколько иначе, но на деле здесь было очень много напольных ваз с зеленью и множество навесных канделябров. Свечи в них днем не зажигались. Цветная мозаика на стенах складывалась в настоящие картины с изображением сражающихся мужчин.

Кимтарки, как и я, своих мужей не взяли, оставив их в другом зале, и только Райан верно сидел у ног своей супруги, изображая каменную статую.

— Дорогие мои соратницы, соплеменницы, моя опора и поддержка, — начала Адана своим удивительно томным голосом. — Сегодня, благодаря вам, моя дочь найдет себе еще одного супруга. Самого достойного, того, кого вы сами для нее выбрали. Я как старейшина, ободряю ваш выбор, доверяя вам и веря в то, что перед нами предстанут самые лучшие мужи Кимтара. Начнем!

Непонятно откуда зазвучала музыка. Широкие двустворчатые двери открылись, впуская в зал по пояс оголенных мужчин. Они танцевали, плавно двигая бедрами, не поднимая глаз и глядя только в пол перед собой. Все красивые, высокие и широкоплечие как на подбор. Впрочем, так оно и было. Распущенные волосы водопадом струились по плечам, а движения были такими точными, заученными до оскомины, что этот мужественный хоровод невольно притягивал взгляд.

Но мне было мало.

Я хотела видеть их глаза. Хотела узнать, что таится в этих головах, понять, если ли среди этих мужчин тот, кого я сама захочу забрать. Но ловкие танцоры так и не позволили мне разглядеть их лучше, дождавшись завершения музыки и опустившись на колени передо мной в самой унизительной позе покорности.

Сдержавшись, чтобы не передернуть плечами, я выждала драматическую паузу и цокнула языком, разрешая кимтарцам поднять голову.

Такие… разные.

Так и не научившись в точности определять их возраст, я могла лишь предположить, что самому старшему около пятидесяти лет, как Лиаму, а самому младшему, тому, что с красивой россыпью веснушек, как у Софи — примерно тридцать.

Как ни крути, а младше меня супруг все равно не будет, хоть по местным меркам тридцатилетний — еще совсем молод и незрел.

— Карата, представь нам своего кандидата, — попросила Адана, и брюнетка с гордостью щелкнула пальцами, по команде заставляя подняться на ноги пепельноволосого юношу.

— Мой сын. Аметист. Лучший воин Кимтара, — не стеснялась она. — Красив, образован, умен. Я подарила ему в наследство землю у горы Веты, там, где бьет источник, и она, конечно же, перейдет под управление супруги. Прошу, Иянна, рассмотри его хорошенько.

Дернув пальцами, я подозвала кимтарца к себе. Дождавшись, пока он опять упадет на колени, кончиками пальцев задрала подбородок, заставляя посмотреть мне в лицо.

Аметист…

Стало понятно, почему Карата нарекла его таким именем.

В сияющих ярко-фиолетовых глазах сверкал рьяный протест, возмущение, злость. Напряженная челюсть была сдавлена до боли, позволяя скулам острыми линиями выступить под кожей, подчеркивая породистость этого мужчины.

Он бы порвал меня на лоскутки, если бы мог, если бы решился, но вместо этого неожиданно расслабился, делая взгляд стеклянным, отрешенным. Он словно провалился куда-то в свои мысли, отдаляясь от меня и моих прикосновений, не желая здесь присутствовать.

— Он молод Иянна, ретив, но послушен. Горячий жеребец чистых кровей.

Та пышущая гордость, что лилась с ее губ и сверкала на напомаженных губах победной улыбкой, делала Карату просто невыносимой. Хотелось от души стукнуть ее, напоминая, что это ее сын, родной человек, а не зверь на продажу.

— Что он может? — спросила я, внутренне понимая, что мне это неважно, и вопрос звучит только из вежливости и вида моей крайней заинтересованности.

— О, его способности определенно вызовут у тебя интерес, — настрой женщины подсказывал, что именно это должно заставить меня принять решение в его пользу. — Аметист способен внушать людям необходимые мысли. Он управляет ими. И предостерегая твой вопрос: видишь его ошейник? Он не позволит Аметисту использовать внушение без твоего разрешения.

Кимтарки в зале недовольно поморщились. Видимо, крыть нечем. Их сыновья, может, и были лучшими, но эта способность пепельноволосого определенно укладывала остальных на обе лопатки.

Глядя в безжизненные глаза мужчины, который, кажется, не собирался возвращаться в реальный мир, мне захотелось устало вздохнуть.

Это будет сложно.

Я едва привыкла к телепату, к тому, кто слышит эмоции, и тому, кто способен их контролировать. Успокаивало то, что хотя бы Раэль был почти обычным.

А этот кимтарец… Сложно. Очень сложно.

Но сердце подсказывало, что я на правильном пути, и этот обозленный, настроенный враждебно муж мне очень и очень нужен.

— Я сделала свой выбор. Аметист.

Карата едва не подпрыгнула, победно хлопнув в ладоши. Остальные женщины недовольно загалдели, явно неудовлетворенные мои нежеланием приглядеться и к их сыновьям, но Адана один своим фирменным тоном заставила всех вокруг замолчать:

— Иянна свой выбор сделала! Аметист Барс, сын госпожи Караты Барс, переходит в семью Маром законным супругом моей дочери.

— Даже не взглянула… — послышался шепоток, заставляя меня поднять голову и улыбнуться обиженно поджавшим губы женщинам.

— Госпожи, не печальтесь. Если не я, то мои сестры выберут ваших сыновей.

— Сестры?!… Сестры? — слышались голоса, и мои дорогие сестрички появились в дверях, прямо и немного заносчиво задирая подбородки.

В местных нарядах они выглядели просто великолепно. Марк постарался, подобрав каждой ткани, подходящие под цвет кожи, глаз, волос, и не забыл про богато украшенные диадемы, которые отвлекали внимание от длинных просторных рукавов.

Софи сверкала в ярко-красном наряде из тонкого платья, обтянувшего ее тело словно чулок. Клиновидный вырез подчеркивал природную хрупкость и копну огненных волос, в которых играло солнце медным светом, освещая комнату. Лиана была в светло-зеленом, более просторном и длинном платье с соблазнительным разрезом вдоль стройных длинных ног, подчеркивающим практически равный кимтаркам рост.

Под шокированные взгляды и звучное хлопанье челюстей девушки прошагали до нас и опустились на стулья, заботливо подставленные Райаном, активность которого никто даже не заметил.

— Я пригласила моих сестер погостить, но им так понравился Кимтар, его дух, его жизнь, что они решили остаться, — продолжая улыбаться, говорила я. — Вы же не откажете им в чести породниться с вами, госпожи?

После секундной паузы они активно, а главное, согласно закивали, позволяя нам пользоваться растерянностью и подзывать к себе молчаливых мужчин, мышцы которых слишком ощутимо напряглись.

Ли и Софи отлично справлялись со своей ролью!

Недоверчиво морщили носы, слишком выразительно поджимали губы и хмуро фыркали, пока кимтарки, воодушевившись, расписывали им самые лучшие стороны своих сыновей.

Довольно быстро и слаженно девушки разделили между собой мужчин и озвучили кимтаркам свое решение. Женщины заулыбались, невольно прищурились, растягивая губы в довольных улыбках, явно считая, что сорвали настоящий куш!

Но животрепещущий вопрос все же прозвучал:

— Имя какого рода вы примете, юные госпожи?

— Маром, конечно, — улыбнулась Ли, элегантно закинув ногу на ногу.

— Боюсь, это невозможно, — расслабленно выдохнула госпожа с косичками, имя которой все время вылетало у меня из головы. — Видите ли, вы не принадлежите семье Маром, так что вам придется выбрать, к какой из наших семей вы примкнете.

Она обвела рукой других женщин.

Нахмурив брови, Софи хмыкнула, словно подумала, и тут же ответила:

— Маром, конечно.

— Но как же…

— Если все так, как вы говорите, то мы очень даже состоим в семье Маром, — сестры синхронно подтянули длинные рукава, демонстрируя тяжелые брачные браслеты, такие же, какой был у меня, когда я вошла на земли Кимтара. — Ровно сегодня ночью Адана позволила нам выбрать первых мужей из своих сыновей.

Как и ожидалось, зал замер в разрушительном молчании.

Состоявшиеся (к своему несчастью) свекрови смотрели на моих сестер просто убийственно.

Кто-то сжимал пальцы до хруста, у кого-то щелкала челюсть от напряжения, но у всех поголовно начался нервный тик.

Мы ожидали такой реакции.

Отец называл это гамбитом — пожертвовав пешкой в виде свободы, мы быстро взяли власть в свои руки, и, наверное, сейчас его высказывание было бы как никогда кстати.

Женщины, лишившиеся сыновей, потерявшие такой соблазнительный шанс наречь дочерями в перспективе плодовитых иномирянок, едва ли не лопались от злости. Каждая хотела ухватить себе кусочек власти, но предусмотрительная Адана опередила каждую, громко, а главное, показательно щелкнув их по носу.

Только Карата с трудом сдерживала смех. Она единственная изначально понимала: отдав мне сына, придется отпустить его в дом Маром безо всяких оговорок. Сейчас она веселилась не на шутку, крепко сжимая губы, упорно расползающиеся в широкую ухмылку.

— Адана, — наконец одна из молчавших женщин нашла в себе силы заговорить. — Мне кажется, или ты слишком злоупотребляешь властью?

— Тебе кажется, Лиз. Естественно, я познакомила девушек со своей семьей, но, как говорится, сердцу не прикажешь, и старших мужей они нашли под моей крышей.

— Это не выглядит честно, — фыркнула другая. — Прости меня, старейшина, но не науськала ли ты неопытных девушек?

— Ты смеешь сомневаться в моем решении, госпожа? — Ли поднялась со своего места, сразу же возвысившись до уровня говорившей, и надменно приподняла бровь.

— Нет, госпожа, нисколько, — отступила та. — Но не хотелось бы, чтобы вы обманом сделали неправильный выбор.

— Ты назвала мою семью неправильным выбором, Нигера? Следи за словами. Как старшая над тобой, я легко могу отсечь твой острый язык.

Нигера поджала губы, но отступила.

— Девушки выбор сделали, — заканчивая эту разыгравшуюся драму, проговорила Адана так, чтобы до всех дошло. — Отбор закончен.

Проводив твердым взглядом зло вышагивающих кимтарок, Адана приказала закрыть дверь и устало потерла виски, дав себе секунду на выдох.

— Райан, помоги мне доставить детей до дома. Софи, Лиана, спасибо вам, я крайне благодарна за такое доверие к моей семье.

Сестры улыбнулись, расправив плечи, и поспешили за старшим мужем Аданы, властно приглядывающим за пополнением, которое неминуемо поселится рядом. Остановившись у дверей, он дожидался супругу, которая склонилась ко мне сказать пару слов:

— За твоей спиной есть дверь, Аметист тебя проводит. Удачи, дочка.

Проводив их взглядом, я перевела глаза на единственного оставшегося мужчину у своих ног, который, продолжая отсутствовать в этом мире, с позволения поднялся и направился к указанной Аданой двери.

Шагать за ним было тяжело. Длинные ноги слишком быстро перемещали мужчину в пространстве, и махнув рукой, я шла в своем темпе, не пытаясь кого-то догнать.

Сердце билось набатом в ушах, перед глазами немного плыло, а ладони вспотели так сильно, что вытирать их о ткань было практически бесполезно. Только портить платье.

Вытянутый коридор наконец закончился. Открыв дверь, Аметист покорно пропустил меня вперед, низко опуская голову.

Местная спальня, служившая местом для «подтверждения покупки», была неплохой. Немного скупой, не такой зеленой, как зал, но достаточно уютной, с белоснежными шторами и бледно-голубыми шелковыми простынями на огромной кровати.

От одного взгляда на нее я встала как вкопанная, не в силах сдвинуться с места и не слыша, как шуршит ткань свободных брюк по крепким и длинным ногам.

Горячий поцелуй обжог плечо, но я шарахнулась, как напуганный кролик, и прижала ладонь к груди, тяжело дыша.

Аметистовые глаза смотрели на меня хмуро, вопросительно. Дернув темными бровями, кимтарец попробовал шагнуть поближе, но я только выставила перед собой руку.

— Нет. Нет, не надо.

Вопрос на мужественном лице проявился еще отчетливее, и мужчина слегка склонил голову к плечу, явно растерявшись.

— Ты не хочешь этого. Я, как видишь, тоже желанием не горю. Давай… давай лучше чаю попьем?

Расценив это как приказ, он развернулся и направился к круглому столику с заранее выставленными чайником и чашечкой. Пододвинув его ко мне, Аметист сцепил пальцы в замок, позволяя рукам свободно вытянуться вниз.

— Тут только одна чашка. Ты не хочешь?

Темные брови ползли на лоб все выше и выше, но мужчина отрицательно покачал головой, ожидая моих дальнейших отговорок.

— Ладно. Понятно, — я села на край кровати и нервно потерла затылок.

В мыслях все было куда проще, чем оказалось в реальности. Казалось бы, что сложного? Не сомневаясь в любовных умениях местных мужчин, можно было бы просто махнуть рукой и расслабиться, но решиться даже прикоснуться к нему оказалось сложнее, чем я думала.

— Не хочешь ничего спросить?

— Какие ласки предпочитает госпожа?

— Какие… ласки? — пискнув, переспросила я. — Нет, ты не понял. Может, ты хочешь что-то обо мне узнать или о чем-то спросить?

— Все равно, — мрачно ответил он, почеркнуто выдерживая дистанцию. — Слово госпожи закон. Буду знать столько, сколько госпожа позволит.

Нет, так ничего не получится.

Можно хоть до конца жизни пытаться пробить лед голыми руками, но каленое железо явно подойдет лучше, чтобы расплавить вечные глыбы. Возможно, это было самой страшной ошибкой в моей жизни, но, поднявшись на ноги, я смело шагнула к мужчине, дрожащими руками расстегивая ошейник и отбрасывая его на кровать.

— Вот. Ты свободен делать то, что захочешь сам, — прошептала я.

Сильные крепкие пальцы сжали горло до того резко, что я едва не закричала, но подавленный крик так и замер в приоткрытых губах.

Жадная, требующая крови злость вновь осветила необыкновенные глаза кимтарца. Сдавив пальцы на моей шее, он только приподнял руку, поднимая мою маленькую в сравнении с ним тушку в воздух.

— Глупая госпожа. Я выжгу твои мозги, превращу в овощ и заставлю страдать, — рычал он, глядя на то, как я задыхаюсь, отчаянно хватаясь за его пальцы. — Неужели ты думала, что я оценю твой щедрый жест?!

Аметист буквально выплевывал слова, но я собрала последние силы и прохрипела:

— Заставь… меня рассказать…

Отшвырнув на постель, кимтарец слишком быстро придавил меня к кровати, удерживая руку на горле, и завис сверху монументальной плитой, готовой в любой момент меня раздавить.

— Говори.

Оказалось, поддаваться его способностям очень и очень просто. Язык двигался без умолку, вываливая на кимтарца кучу подробностей начиная от несостоявшегося замужества сестры и заканчивая тем, почему я выбрала именно его. Я тараторила, не в силах даже облизнуть пересушенные губы, и наблюдала за тем, как меняется выражение лица замершего надо мной мужчины.

На моменте, который перевернул мое отношение к мужчинам одним страшным преступлением, Аметист вздрогнул, словно его спину обожгло кнутом, рассекшим кожу кровавой бороздой.

Я все говорила и говорила, не понимая, почему не могу заткнуться. Хотя уже явно было пора прекращать заваливать кимтарца тем, как я боюсь близости с Раэлем, который слишком впечатлил меня своим достоинством, и теперь я банально трушу изменить молчаливое согласие между нами.

— Тихо, — не повышая голоса, сказал он, и рот захлопнулся сам собой, позволяя наконец облизнуть губы. — Ты… правда такая глупая, что вывалила на меня столь опасную информацию?

— К маме побежишь? Что-то я не заметила между вами особой любви.

Горло болело. Растерев шею пальцами, я поморщилась, беспокоясь, что могут остаться синяки. И тогда спасти Аметиста от своих мужей не смогу даже я: они просто свернут ему голову.

— Конечно, нет, — возмутился он. — Ты поступила опрометчиво.

— Будешь меня учить? Давай в другой раз, когда я буду в настроении.

Темные брови дернулись от негодования, но тут же сползли к переносице.

— То есть, я тебе не нужен?

— В смысле?

— Как мужчина.

— Ааа… ты про это…

Я виновато поджала губы и отвела глаза. Говорить ему о том, что свой личный лимит мужчин я давно превысила и, мягко говоря, не готова к новому мужу, было бы глупо. Ведь я и так ему уже все выложила. На блюдечке. С каемочкой.

— Ты трусишь или не хочешь? Отвечай.

— Трушу, — сорвалось с губ раньше, чем я подумала, подсказывая, что Аметист вновь воспользовался своими способностями.

— Боишься мужчин? Отвечай.

— Немного. Тебя да, ты чужой.

Я уже откровенно сверлила его взглядом, намекая, чтобы он немедленно прекратил, но кимтарец лишь приблизился, держась на согнутых в локтях руках, и, буквально прижав нос к моему носу, задумчиво фыркнул.

— А если я помогу, перестанешь бояться? Отвечай.

— Да.

— Нам все равно нужны метки, чтобы выйти отсюда без лишних вопросов и проблем. Так что просто расслабься, и сделаем все быстро. Больно не будет.

Все это время я старалась не смотреть ему ниже пояса, а сейчас, напротив, ощущала его обнаженность слишком остро, слишком колюще.

Без лишних слов, только в сопровождении моего шумного дыхания, Аметист резко рванул завязки на юбке, с хрустом выдирая узелок.

— Не бойся, — приказал своим упоительно успокаивающим голосом, и тонкие трусики поползли по бедрам вниз, ошпаривая своей мягкостью.

Но я не боялась.

Тело словно наполнилось тяжелым пухом, стало мягким, но таким неподъемным, что я даже не смогла поднять руки, позволив им лежать безжизненными конечностями, пока кимтарец мягко раздвигал мои бедра.

— Нам много не нужно, верно? Только метку. Кончишь для меня, легковерная госпожа? Мне называть тебя госпожа? Нравится такое? Отвечай.

— Нет.

— И как бы ты хотела, чтобы я тебя назвал? Отвечай.

— Иянна. Ия.

Мне было… все равно. Абсолютно. В голове трещал нарастающий шум тишины, а глаза остановили свой взгляд на маленькой родинке на чужом плече. Крохотной и ровной, словно угольная крошка врезалась в кожу и замерла на нем в вечном отпечатке.

— О чем думаешь? — хрипло спросил мужчина, прижав пальцы к самому сокровенному.

— О родинке.

— Что?

Движение замерло.

— О родинке. На твоем плече. Она такая примечательная. Мило смотрится.

Мужчина отшатнулся и громко выдохнул через нос, отняв от меня свои пальцы и вновь выстраивая дистанцию. Он таращился на меня как на сумасшедшую, ненормальную. Прищурившись, все же склонился ниже, пытаясь поймать мой взгляд.

— Ты здоровая, Иянна? Или у тебя с головой непорядок?

— С чего ты взял?

— Я планировал довести тебя до оргазма и точно не рассчитывал, что ты будешь думать о моих родинках в такой ответственный момент.

— А на что ты надеялся? — теперь удивления не сдержала я. — На взаимность? Извини, но в моменты сопротивления я поступаю точно так же, как ты — ухожу в себя.

Припомнив его поведение на отборе, когда он резко отстранился от всего происходящего, я вновь уперлась взглядом в черную точку на светлой, даже немного бледной коже.

Нет, страшно мне определенно не было. Скорее никак. Легкая сонливость туманила голову, лишая сил, и было лениво даже моргнуть, а не то что воспылать ответной страстью.

— Очнись, — прошептал он, и весь этот вязкий туман резко отступил, позволяя вдохнуть и понять, как же я на самом деле напугана.

Спасало только то, что Аметист не двигался, убрал свои руки от самых интимных мест и сейчас с напряженным молчанием пытался понять мои мысли по лицу. И, судя по всему, они ему не очень-то нравились.

— Тшшш, — поймав кончиками пальцев мой подбородок, мужчина вынудил смотреть ему в глаза. — Тихо. Я ничего не делаю. Дыши. Дыши, легковерная госпожа.

Он замолчал, давая мне время отдышаться и успокоить разогнавшееся сердце до состояния, когда вернется способность мыслить, а паника отступит на несколько шагов назад, отпустив горло.

— Ты хочешь быть сверху? Так ведь чувствуешь себя безопаснее.

Не дождавшись ответа, сжал мою талию и ловко перевернулся, опуская мое каменное тело на свои бедра. Голые бедра.

Взгляду открылся натренированный пресс с четкими рисунками мышц, гладкая грудь с темными кружками сосков, выразительный кадык и очень красивая линия плеч.

Подтянув себе под спину подушку, он почти сел, вновь возвращая свои руки на мою талию, и слегка растирая кожу по-мужски шершавыми подушечками пальцев.

— Я мог бы заставить тебя раздвинуть свои чудесные ноги и кончить лишь за пару мгновений, одними только словами. Потом стереть это из твоей памяти и вложить какой-нибудь извращенный бред, что любят эти твари. Но не буду. Ты смешная и неожиданная, госпожа с сюрпризом.

— И что мы тогда будем делать с меткой?

— Делать ее, — улыбнувшись краешком губ, кимтарец с вызовом качнул бедрами.

— Что тебе нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности и возжелать меня?

— Знать… тебя. Хотя бы… — промямлила я, стараясь удержать себя в сидячем положении и не опираться на крепкую и несомненно горячую мужскую грудь.

Аметист прищелкнул языком и поморщился.

Его ладони, сухие и обжигающие, потянулись выше, к лифу, неторопливо сбивая тонкие лямки с плеч. Он думал. Зрачок в ярких глазах сузился, делая взгляд отрешенным, а руки, словно живя сами по себе, медленно меня раздевали.

— С этим сложности, госпожа. Давай ты попробуешь просто представить, что мы давно знакомы. Могу с этим помочь, — предложил он, намекая на свои способности.

Я раздумывала недолго и согласно качнула головой, шумно сглатывая вязкую слюну, заполнившую рот.

— Ты знаешь меня, — протянул он голосом, в котором рассыпался бархат. — Ты очень хорошо знаешь меня, госпожа. Мы так давно не виделись, целую жизнь. Я так скучал.

Став тише, мужчина приблизился, замирая почти вплотную к моим губам.

Он прав. Мы очень давно не виделись. Жизнь — это так долго.

Грудь заполнила дикая, неподъемная тоска и желание как можно быстрее наверстать упущенное.

Потянувшись первой, я мягко прижалась к сухим губам, закрывая глаза и пробуя их на вкус. Мягкие, сладкие, словно Аметист совсем недавно пил фруктовый сок, и природный сахар все еще окутывал чужой рот.

Он не торопился, лишь тихо порыкивал, отвечая взаимностью. Разомкнув губы, позволил мне углубить поцелуй, сплестись языком и тихо застонать.

С шорохом на постель упал лиф, оставив меня только в частично разорванной юбке. Грудь стянуло сладким спазмом, соски требовательно сжались, умоляя о внимании, ласке.

Чуть подавшись вперед, я коснулась чувствительной кожей мужской груди и царапнула ее острыми горошинами, заставляя мужчину хрипло застонать, подхватывая меня под ягодицы и притягивая ближе, полнее.

Да, целая жизнь — это так долго… Я скучала…

Дрожащими пальцами, будто боясь, что он исчезнет и вновь оставит меня одну, я погладила каменные плечи, медленно уводя руки к пепельным волосам. Серые, словно седые пряди послушно скользили по костяшкам, позволив себя прочесать, и Аметист вздрогнул, крепко зажмуриваясь.

— Ты странная госпожа, — прошептал так тихо, что я едва смогла расслышать. — Слишком нежная.

Резко толкнув меня в грудь, кимтарец уложил мою спину на свои согнутые в коленях ноги, широкой ладонью рисуя черту от ключиц до самого пупка.

Остатки юбки, сдавшись, покинули мое тело, и теперь двое обнаженных могли полностью изучать друг друга, сливаться в единое целое, чего мне так хотелось. Но Аметист медлил.

— Видишь, я совсем не страшный. А ты красивая, хоть и маленькая, — вымученно улыбнувшись, кимтарец сжал ладони на моих бедрах, слегка приподнимая их в воздух. — Что ты хочешь со мной делать?

— Поцеловать, — прошептала, не слыша собственного голоса. — Обнять… Я так скучала без тебя… Так долго…

— Позволишь мне самому тебя ласкать? — рвано кивнув, оказалась уложенной на лопатки, головой на мягкой подушке, и под внушительным горячим телом. — Получай удовольствие, госпожа. С сегодняшнего дня я всегда буду рядом с тобой. Всегда. Никогда тебя больше не оставлю.

Медленно, но упрямо толкая бедрами, Аметист крепко сжимал зубы, стараясь не торопиться. Растягивая меня под себя, расталкивая узкие стеночки в стороны, мужчина закатил глаза, как только крупная головка проникла в мое нутро, пульсирующее от восторга.

Хотелось задохнуться. Дышать так глубоко и часто от радости, что шумное дыхание незамедлительно превращалось в стоны. Внизу все горело и пульсировало, вздрагивало и позволяло в самых мелких деталях ощутить мужское достоинство.

— Еще немного, госпожа. Я буду в тебе, дам тебе то, чего ты так хочешь.

Прикосновение чужих бедер к моим горячим касанием подчеркнуло откровенную близость. Помогая себе руками, мужчина мягко развел мои ноги еще сильнее, сближаясь, склоняясь над моей запрокинутой головой, ошпаривая тонкую кожу шеи огненным дыханием.

— В тебе так тесно, с ума можно сойти, — шептал сбито, напоминая о себе. — Так горячо, влажно…

Пошлые словечки только поднимали искрящиеся снопы искр, заставляющие выгибать грудь ему навстречу, прикусывать губы от обрушившихся на возбужденные соски поцелуев.

Медленно, чувственно и плавно… Аметист будто давал мне время, позволял привыкнуть, оценить нашу тоску по достоинству. Захлебнуться в ней.

Перекатившись в сторону, кимтарец увлек меня за собой, вновь возвращая наверх. Вцепившись руками в изголовье кровати, он рвано потянулся, самовольно хватаясь за деревянные поручни, и криво улыбнулся.

— Очнись, — прошептал и, тяжело дыша, посмотрел мне прямо в глаза.

Ушла тоска, грусть. Неумолимое желание касаться его уползло следом, жалко поджав хвост. Остались только мы: он, я и голая права о том, что мы друг другу никто.

— Зачем? — выдохнула я.

— Грань пройдена, госпожа. Дальше все зависит только от тебя.

Качнув бедрами, мужчина снова пришел в движение. Возбуждение еще не погасшей искрой взорвалось в горле, и я покачнулась, упираясь ладонями в каменный живот, громко вскрикнув.

— Уже бояться нечего, мане нанеки. Хуже не будет.

— Будет, — всхлипнула от нового движения и поджала бедра, прогоняя сладкую истому, прокатившуюся вдоль всего тела острым разрядом.

— Не трусь. Ты командуешь. Кончи ради себя, Иянна.

Слегка приподнявшись, я только дала волю мужчине раскачиваться сильнее, выше подбрасывать мое тело в воздух, заставляя волосы подпрыгивать и дрожать. Каждое проникновение эхом отзывалось в голове, выкручивало руки, спину, плечи. Вжимая ногти в светлую кожу, я стонала все громче, проваливаясь под толщу этой неподъемной воды ощущений, забывая, кто я и где.

— Пожалуйста… Прошу…

Резко отпустив перекладину кровати, он с силой сжал меня за бедра и ускорился, роняя боком на постель. Вбивался с оглушительными влажными звуками, стучал бедрами о голые ягодицы и рычал.

Пепельные волосы скрутились во влажные непослушные прядки, пот блестел выступившими капельками на лбу, а глаза, стянувшиеся в черный зрачок, смотрели на меня дико, жадно и как-то по-другому. Иначе, чем несколько минут назад.

На моем крике руку обожгло новой меткой. Под браслетом запекло, и я хотела сжать свое запястье, но Аметист меня опередил, прижимаясь губами к обожженной коже.

— Позволь мне, — прошептал как-то… умоляюще. Не остановившись после моего финала, все так же продолжал двигаться, только медленнее. — Позволь.

Мне хватило сил только на то, чтобы пьяно качнуть головой, облизывая пересохшие губы.

— Смотри на меня, — подтянув мое обездвиженное тело ближе к себе, мужчина буквально свернул меня клубком, позволяя прижаться носом к своей щеке и закинуть голые ступни на крепкий мужской бок.

Он сжимал меня сильнее, крепче, двигаясь глубоко и проникновенно. Прижимал так близко, что дыхание сплеталось воедино, в одну тонкую линию, связывающую два влажных тела в одну нить. Прочную, единственную и незаменимую.

Он рычал мне в губы, заканчивая свой танец и отнимая бедра назад. Цеплялся кончиками губ за мою кожу, хватал, кусал воздух, выпуская наружу что-то первобытное, отчаянное.

Мы еще долго молчали, пытаясь наладить дыхание и биение сердец. Возвращаться в реальный мир не хотелось, но Аметист первый поднялся на ноги. Шатаясь, поднял свой ошейник со смятых покрывал.

— Ты должен… — мужчина повернулся, с высоты своего роста глядя прямо на меня. — Заставить меня не думать о том, что произошло.

Аметист присел на край кровати, кончиками пальцев сдвинул растрепанные пряди с моего лица, явно не понимая причину моей просьбы.

— Они не простят, — слабо подтянув руку к шее, я погладила пульсирующую кожу от так недавно вжатых в нее пальцев, стремящихся меня задушить. — Сотри из моей памяти.

— Не смей думать об этом, госпожа, — прошептал Аметист.

Умело вернув ошейник на шею, он захлопнул щелкающие замки, лишая себя возможности и дальше меня контролировать.

Осторожно собрал меня вместе с измятой простыней и поднял на руки, прижимая к своей груди, как малого ребенка. Слабого и доверчивого. (21ba6)

— Нам уже пора?

Кивнув, Аметист подтянул меня выше, позволяя уткнуться носом в свое плечо, и тихо сказал:

— Тшшш… Я тебя больше никогда не оставлю.