Глава 21

— Принцесса.

Хриплый шепот в полумраке задернутых штор заставил вздрогнуть, сбрасывая с плеч неспокойную дрему. Быстро заморгав, я сбила с глаз пелену сна и взглянула на друга.

Лу выглядел уже лучше, чем ночью, но бледные впалые щеки были ярким напоминанием о вчерашнем происшествии. Он лежал на пышной подушке и разглядывал меня с какой-то непередаваемой нежностью и благодарностью, стараясь разомкнуть пересохшие губы.

— Вот, попей, — протянув к его рту прохладной воды, я помогла исполину напиться и с наслаждением запрокинуть голову, устало, но расслабленно прикрывая глаза.

— Когда я впервые тебя увидел, сразу понял, что так выглядит рай. Только представь, что я испытал, увидев твое лицо после нескольких часов пыток, нанеки…

— Не хотела тебя пугать, — тихо извинилась я.

— Пугать? Малышка, я думал, что попал в лучший мир, где твои нежные глаза всегда будут на меня смотреть! — Веселая, шкодливая улыбка осветила его потрескавшиеся губы. — Нет, милая, в мужья я не претендую, слишком староват для такой юной малышки, как ты.

— Брось, Лу, ты многим фору дашь.

— Приятно слышать, что ты считаешь, будто я в форме. Давай, обними старого Луиса.

Открыв свои широкие объятия, кимтарец позволил мне улечься к нему под бок поверх одеяла. Стоило опустить голову ему на плечо, как он сомкнул тяжелые руки, прижимая к своей груди.

— Расскажешь, как ты меня нашла?

— Интуиция. И безвыходность. Мы знали, что ты не мог опоздать, значит, что-то случилось. — Лу медленно кивнул, вдохнув полной грудью, отчего стук его сердца был слышен отчетливее. — Я оставила Адану в доме и отправилась на твои поиски. Арфея была мне должна, поэтому было решено начать с нее.

— Значит, удача мне вновь улыбнулась, — подвел он итог. — Боюсь, ненадолго. Эти гадюки, наверное, уже подняли тревогу, пока я тут отсыхаю.

— Не-а, — я смущенно засмеялась. — Никто даже не знает, что ночью мы вытащили одного даяхе из дома госпожи Верс.

— Хм? Я чего-то не знаю, моя маленькая госпожа?

— Да. С нашей последней встречи я успела вновь выйти замуж, — призналась я, почувствовав, как грудь Лу дрогнула от смешка. — За шамана.

— Ооо, какие полезные связи, нанеки. Шаман в наше время просто исключительная редкость. Сама понимаешь, их опасаются, и не зря.

— Да, Кристиан рассказал мне, что их истребляли, дабы обезопасить Кимтар, но мне, как видишь, тоже везет.

— Не то слово, девочка, не то слово. А где Адана?

— Она со своими и моими мужьями, обсуждают план дальнейших действий до твоего выздоровления. Не знаешь, что она задумала? — Полюбопытствовала я, приподнимаясь на локте. — Госпожа Маром не любит делиться планами.

— Со мной тоже. Все, что я могу сказать тебе на данный момент, так это то, что ее план перевернет веками сложенные устои. Но моя роль в нем не так велика, как могла бы быть.

— Что ты имеешь в виду?

— От меня Адане нужны только даяхе и бесхозные. Я несколько лет собирал вокруг себя всех обделенных, давал им кров и приют, и госпожа Маром хочет воспользоваться их поддержкой.

— Но зачем?

— Я не знаю, малышка. Но Адана уверена в своих идеях, а значит, нам остается только верить в нее.

Дверь спальни скрипнула и принесла с собой два широких, но тихих шага. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто пришел проведать и сейчас настороженно пялится на то, как даяхе обнимает меня, лежа в постели.

— Лу, познакомься, это мой муж — Аметист.

Молча кивнув без лишних любезностей, Лу зашевелился и застонал, пытаясь подняться. На удивление, Ам не остался стоять в стороне и помог кряхтящему исполину встать на ноги, кутаясь в тонкое покрывало, как в тогу.

— Я за тобой приглядываю, — как-то слишком по-отцовски произнес кимтарец и добавил. — Пойду к Адане, нам нужно поговорить.

— Да, конечно.

Проводив взглядом шатающегося гиганта, я невольно перевела глаза на Аметиста, подозрительно щурившегося.

— Еще один кандидат?

— Нет, его сердце навсегда отдано другой, — спокойно ответила я. — Поделишься?

— Чем?

Мужчина сдвинулся с места и сел на мой стул, на котором я сторожила пробуждение друга, оказываясь неожиданно близко.

— Тем, что ты сделал с Розали и Арфеей.

— Не только с ней, — поправил он, крепкой ладонью размяв шею, увенчанную тяжелым ошейником. — Их мужья тоже попали под раздачу.

— И все же.

Кимтарец посмотрел на меня задумчиво, словно решал, стоит ли делиться со мной произошедшим, оценивающе сдвинул брови к переносице и все же кивнул соглашаясь.

— В ближайшие несколько дней госпожам Верс и Гард будет нездоровиться, недозрелые персики говорят, плохо влияют на самочувствие. Их мужья, как и полагается, будут рядом — заботиться о своих женах и оберегать их.

— И только? Незрелые персики? — не поверив, спросила я.

— Ты хочешь услышать, что я был с ними жесток? — холодно спросил он. Неожиданно для себя я лишь кивнула, внутренне понимая, что душа требует справедливости за страдания друга. — Я был жесток. Выжигание памяти — это очень больно. Не в моих силах менять личность людей, но Лу отомщен, нанеки.

Закрыв глаза, я шумно вдохнула и выдохнула.

Никогда не находила в темноте своей души жажду крови, но стоило только вспомнить распятое тело кимтарца на деревянном кресте, ручьи крови, что стекали с открытых ран, как дикая, необузданная жажда туманила голову.

Мне хотелось мести. Достойной, карающей, в назидание всем, кто считает себя выше человечности, и сверкающие глаза Аметиста немного подкормили зверя, рвущего мне ребра изнутри.

— Спасибо тебе.

— Не благодари меня словами, мане нанеки. Уж их-то я наслушался с лихвой.

— А чего ты хочешь?

— Доверия, — однозначно и бескомпромиссно заявил он. — Я хочу, чтобы ты усвоила раз и навсегда: за тобой я шагну в огонь.

Растерев уставшее лицо пальцами, я невольно спряталась от пронизывающего взгляда, не зная, что ответить.

Доверяла ли я? Нет. У меня в принципе большие проблемы с доверием. Верила ли? Отчасти, и все равно ждала подвоха, настороженно вглядываясь в лица людей. Я даже Адане не доверяла на сто процентов! И шла за ней лишь от безвыходности и желания защитить своих мужей.

— Сними ошейник.

— Что?

— Сними его. Я покажу тебе, моя неверующая госпожа, — качнув плечами, он заставил замок на шее негромко звякнуть, напоминая об этом непростом заключении.

Молчание не затянулось.

Мне до ужаса сложно было принять эту меру по отношению к шаману, и, видимо, поэтому я так просто раз за разом освобождала его от оков, снимая груз с сильных плеч.

Потянувшись к мужской шее, я нечаянно дотронулась до волос, заплетенных в две косы и висящих до самых лопаток, отчего Аметист дернул крыльями носа, но промолчал.

Железо послушно поддалось пальцам. Подхватив руками тяжелый обруч, я опустила его на свои колени.

— Что ты хотел показать?

— Смотри мне в глаза, нанеки.

Их фиолетовый свет стал ярче, притягивая взгляд. Яркая радужка запульсировала, задвигалась, цепляя и не позволяя отвести глаза.

Все вокруг потеряло четкие очертания, размылось, стало темным и плавно пропало в тени, окружая меня непроглядным коконом, в котором остались только я и два светящихся глаза, что сливались в один, гипнотизируя еще сильнее.

В пространстве задвигались картинки, меняясь хаотично и быстро, словно кто-то решал, что именно мне показать, дав больше времени, чтобы приглядеться.

— Ой! Больно!

— Не ной, козявка, — высокая тень гаркнула над ухом так громко и неожиданно, что я вздрогнула, судорожно оглядевшись.

Тощий мальчишка сидел на полу, поджав колени, и прятал лицо за седыми волосами. Он выглядел беззащитным и хрупким, а на белой коже расплывалась синева гематом разных оттенков и насыщенности.

— Я не козявка! — рыкнул мальчишка, высоко задирая голову и глядя на своего мучителя с самым звериным взглядом из всех возможных. — Я воин!

— Воины не ноют, а сражаются. Защищают своих женщин ценой жизни! А ты козявка, и только.

— Неправда! — кричал мальчик, уже знакомо мне по-кошачьи щуря глаза. — Моя госпожа всегда будет в безопасности! Я убью любого, кто тронет ее!

— Ты, — понизив голос до опасного низко, тень склонилась к лицу ребенка, хватая его черными пальцами за подбородок, — жалкий сопляк, который должен был сдохнуть, как только открыл свои ядовитые глаза. Ты жив только потому, что твоя мать слишком жалостлива и позволила тебе дышать. Помни о ее доброте — сделай милость, сдохни сам.

— Нет! Я выживу! Я стану настоящим мужем!

Тень громогласно расхохоталась, отпуская детское лицо, а мальчик воинственно сдвинул брови, цепляясь тонкими пальцами за металлическое кольцо на шее.

— Не смей смеяться, Дахар! Я докажу тебе, что я достоин! Моя госпожа будет самой лучшей, самой доброй, самой любимой! Запомни!

Черное марево с очертаниями человека не прекращало смеяться, даже не заметив, как ребенок схватил копье с блестящим наконечником и, выставив его вперед, что хватило сил всадил под ребра, заполнив пространство кряхтящим, но удивленным всхлипом.

— Она будет лучшей, — уже тише сказал малыш, руки которого даже не дрогнули. — И я сделаю для этого все. Я буду лучшим мужем для нее. Верным, честным, ласковым. И ты попомнишь мои слова.

— Щенок, — прошипела тень, хватаясь за шест, торчащий из груди. — На Кимтаре нет любви.

— Есть. И я найду ее.

Отпустив копье, мальчик отшатнулся в сторону, скрываясь в темноте чужого воспоминания. Пронзенную копьем тень сожрала темнота, всасывая в себя, как Лу — дым самокрутки.

В ту самую секунду, когда тьма вокруг стала невыносимой, из ее недр на меня вновь уставился яркий аметистовый взгляд, зовущий за собой на поверхность.

Приходить в себя было тяжело. Голова гудела, веки слиплись и скрипели, словно под них насыпали песка, а легкие отказывались открываться, мешая сделать такой глубокий и необходимый вдох.

— Попей, — к губам прижалась прохладная керамика, и кожу обожгло водой, беспощадно уничтожая жажду. — Усталость скоро пройдет.

— Кто это был? — прохрипела я, облизывая губы.

— Я.

— Нет, тень. Кто это?

— Мой отец, — холодно произнес он. — Он был фанатиком, не верил в семью, лишь только в долг и пресловутую честь.

Аметист поморщился, скрывая затаенную боль.

— За что он с тобой так…

Откинувшись на подушку Луиса, я закрыла глаза и проглотила подступающий к горлу тошнотворный ком.

— За то, что я шаман. Меня должны были убить, как только я родился. Отец считал своим промахом, что его кровь проснулась во мне, и пытался устранить доказательство вины всеми знакомыми ему способами.

— Но Карата…

— Карата оставила меня, чтобы продать, — перебил он. — Она вовремя поняла, как дорого можно окупить свои инвестиции в выродка. Дахар был прав — на Кимтаре нет любви, только долг и власть. Но я понял это слишком поздно.

Немного помолчав, он поднялся со стула и наклонился ко мне, опуская горячие пальцы на кожу щеки, чтобы прочертить ими жгучую полосу до самых ключиц.

— А потом встретил тебя. Другую госпожу, непохожую. Еще в доме торгов я понял, что сдержу свое обещание, нанеки, я буду лучшим мужем, верным и любящим. Я брошусь за тебя на мечи, сгорю, утону, буду преданным псом следовать за тобой шаг в шаг. И пусть это пока еще не любовь, но у меня появился смысл жизни, Иянна, а я далеко не дурак, чтобы этого не замечать.

— Хорошо. Я верю.

Врать не было смысла. Побыв в чужом воспоминании, а это было именно оно, безо всяких сомнений, мне казалось, что я с головой нырнула в прорубь, потеряв дыхание от леденящей воды и чужого чувства воющей тоски. Ощущения того маленького мальчика, давшего обещание, заклейменное кровью жестокого отца, выворачивали душу наизнанку, и мне как ребенку захотелось расплакаться. Что я, собственно, и сделала, жалобно всхлипнув и поморщившись от набежавших слез.

Бедные несчастные дети!

Сколько еще таких, как Аметист, что чудом избежали смерти, но получили жизнь ничем не лучше забвения? Сколько еще мальчишек сейчас думают о несправедливости мира и безвыходности своего положения? Как много из них даже представить боятся о том, что их можно любить?

Немыслимо!

Спазм истерики сковал горло, и я всхлипнула уже громче. Сильные руки, обняв, тут же обожгли теплом. Они, эти руки, не помнили зла, отодвинули его в сторону, словно и не было, только чтобы использовать единственный шанс на счастье.

— Тшшш… Не плачь, мане нанеки. Не по чему лить слезы.

— Ты не прав, — вжавшись лицом в крепкую грудь, я вдохнула аромат чужой кожи и закрыла глаза. — Вы бедные, несчастные дети, которых недолюбили! Как вы вообще можете быть такими!..

— Какими? — усмехнулся Аметист, погладив меня по волосам. — Наперекор любящими?

— Да!

— Это сложно, Иянна, — признался он. — Просто в каждом из нас живет неутомимая вера. Именно поэтому я не сомневаюсь в Адане: что бы она ни задумала, это обязательно воплотится в жизнь. Иначе и быть не может!

Драматичный момент прервал Лиам, который несколько косо взглянул в сторону Аметиста, на всякий случай спросив:

— Все в порядке?

Вместо ответа я поднялась с кровати и поспешила в объятия своего мужа, с силой вжимаясь носом уже в его грудь. Не понимая, с чем связать мои действия, Лиам осторожно погладил мою спину, не решаясь вырваться.

— Что за тоска, моя госпожа?

— Уже неважно. Лиам?

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знал — я вас люблю. И тебя, и Кристиана, и Тумана и Раэля. Люблю так сильно, что дыхание схватывает.

— О, Ия, — смешно выпучив глаза, мой кимтарец неуверенно опустил лицо, глядя на меня сверху вниз. — Мы тоже тебя любим, и уже достаточно давно.

— Я знаю, — бескомпромиссно заявила я. — Мне нужно к Адане.

— Я как раз за этим и пришел. Она зовет тебя, — все еще растерянно сказал он, и перевел взгляд на Аметиста, звякнувшего железом своего ошейника. — Погоди, не надевай. У нас для тебя кое-что есть.

Удивившись, Аметист все же поднялся, чтобы неизменно следовать за мной, как и обещал — шаг в шаг. Я же сжала кулаки, чтобы пойти и вытряхнуть из нареченной матери все подробности, ведь я как никогда захотела участвовать в ее плане.

— Я чувствую твой воинственный настрой, дорогая, — заявила женщина, встретив меня взглядом в пороге.

Просторная комната зала была забита людьми под завязку.

Здесь были все: Луис и Морган, семья Аданы, включая сыновей и их жен — по совместительству моих сестер, и мои мужчины. Все расположились, где нашли место, и только женщинам по статусу было не положено сидеть нигде, кроме как на руках у супругов, возбужденно и боязливо оглядываясь по сторонам в ожидании, пока кто-то наконец заговорит.

— Я хочу покончить с этим как можно быстрее.

— Хм? — Госпожа Маром удивленно вскинула тонкую бровь. — Случилось что-то? Не замечала ранее за тобой такого энтузиазма.

— Случилось. Я хочу спасти мужей Кимтара. Всех, начиная с детей и заканчивая теми, кто не успел обзавестись семьей.

— Слава богам, милая, — женщина как-то расслабленно выдохнула, словно ждала от меня этих слов. — Я рада, что наши цели наконец совпали.

— Они и раньше совпадали.

— Не совсем. Раньше ты хотела спасти своих мужей, а сейчас жаждешь справедливости, как и я. Значит, время пришло. Девочки, вы как? Готовы?

Сестрички немного нервно кивнули, но, судя по огню в глазах, их решимость полыхала, грея кости изнутри.

Не подведут.

Глядя на переплетенные пальцы каждой с одним из своих мужей, становилось понятно — не одна я здесь влюбилась, сестричек эта удача тоже не обошла стороной.

— Раз все готовы, тогда позвольте мне поделиться с вами своими планами…

— Уже завтра в городе начнется хаос, — мрачно сказал Кристиан, выслушав Адану в напряженном молчании всех присутствующих.

— Это неизбежно, и именно поэтому мы обязаны действовать четко и слаженно. Эвердин, ты сделал то, что я просила?

— Несомненно, — на чайный столик упала стопка исписанных мелким почерком бумаг. — Оспорить законность никто не сможет, все браки официально заверены, земли оформлены.

— Территории мы укрепили, — сообщил Марк, растеряв свою обычную легкость. — Луис отправил бесхозных переправиться в наши владения, так что к завтрашнему утру они будут готовы к обороне.

— Аметист, — Адана обратилась к молчавшем все это время кимтарцу. — Нам осталось только увести детей, и в этом необходима твоя помощь.

— И как же? — не слишком любезно спросил он, а Раэль дернул шнурки на сумке, все это время лежащей у его ног.

— Вот, я сделал это в моей лавке, он облегчен и не зачарован магией. — Точь-в-точь такой же ошейник, какой Аметист продолжал держать в руках, показался из тканевого нутра, сверкнув петлями замка на свету. — Никто и не подумает, что ты свободен от оков. Примерь.

Немного удивленный Ам принял ношу и покрутил новое украшение в руках, взвесив его в ладони. Приложив его к горлу, он ловко щелкнул замком и взглянул на великана, который тут же закрыл глаза, словно по команде.

— Работает, — пораженно выдохнул блондин, отводя глаза от Раэля, не успевшего понять, что на нем только что проверили собственные способности. — Но есть один существенный минус.

— Какой? — напряглась госпожа Маром.

— В школе есть мастер, его имя Фармин. Он, как Марк и Кристиан, не поддается убеждению, легко я с ним не справлюсь.

— Мы возьмем это на себя, — решительно заявил Туман. — Но времени будет в обрез, перевезти детей нужно будет очень быстро, и лучше всего тайком.

— Лучше идти ночью, — предложил Райан.

— Тоннелями, — подал голос Лу. — Рядом со школой дом семьи Нон. Если у нас будет возможность попасть в него, то ребят можно будет увести под землей прямиком до моста, а там нас уже встретят.

— И как мы попадем в дом Нон? — усмехнулась я. — Не думаю, что моя свекровь будет рада поздним гостям, а уж тем более даст позволение провести под ее домом беглецов.

— С ней можно договориться, — Лиам нахмурился, но продолжил. — Нужно предложить ей что-то существенное… или отправить Аметиста.

— Существенное? Госпожа Нон далеко не дура, а узнав, что именно мы хотим провернуть, вряд ли упустит шанс ухватить самый большой кусок пирога. Нет, не подходит, — лицо Аданы сделалось серым. — И Аметист нам нужен в другом месте.

— Можно ее выманить, — робко предложила Софи, смутившись обращенных на нее взглядов. — Если, допустим, пригласить ее за город?

Все задумались, хмуря лбы и поджимая губы.

— Карата подарила Аметисту землю у горы Веты. Скажи, там есть дом?

— Там дворец, — усмехнулся супруг. — Мать старалась сделать наследство достойным. Даже источник облагородила, сделав из него крытую купальню.

— Прекрасно! — расслабленно выдохнула Адана. — Ия, тебе придется самой ее пригласить, чтобы не вызывать подозрений.

— Не хотелось бы, но деваться некуда. Лиам?

— Я с тобой, — резко заявил он, но предвкушение радостной встречи с родительницей на лице так и не появилось.

— Значит, решено. Я отправлю туда мужчин, чтобы все подготовили к приезду госпожи Нон. Как только убедимся в ее отсутствии, Ия с мужьями отправится в школу. Софи, Ли: вам нужно встретить детей и расположить, справитесь?

Девушки синхронно кивнули и поспешили подняться с заботливых рук.

— Прекрасно, а я займусь переселением наших семей, — закончила Адана. — Что ж, удачи нам всем!

Женщина перевела дух, а я впервые заметила кромешную усталость на ее лице.

— Если все пройдет как запланировано, уже завтрашним вечером мы соберемся за ужином все вместе.

Видимо, этот план не давал ей покоя уже много лет и вымотал благородную кимтарку практически досуха, стерев с лица беззаботность. На самом деле я невероятно гордилась своей нареченной матерью. Только подумать — устроить переворот, да еще и в таком масштабе! Жить и готовить свой план к исполнению окруженной врагами, где каждый может вонзить нож в спину!

Неудивительно, что обессиленность так ярко отпечаталась в женских глазах.

Оставив ее один на один с мужьями, решающими, кто куда отправится, я вышла в коридор и проводила взглядом сестер, торопящихся заняться порученным им заданием.

— Кто пойдет со мной к госпоже Нон?

— Все, — без сомнений заверил Кристиан, стягивая с широких плеч темную рубашку и поправляя косу. — Ты думала, что кто-то из нас рискнет оставить тебя? Нанеки, нанеки…

Хитро улыбнувшись, он прищурил глаза, растягивая губы в улыбке.

Безграничная нежность затопила грудь теплым молоком, и Крис тут же раскрыл свои объятия, подслушав мои мысли, в которых мне бесконечно сильно хотелось его обнять.

И Тумана. И Раэля, и даже Аметиста, который удивленно охнул, когда я обхватила его торс руками, на несколько секунд задерживаясь в объятиях каждого мужа. Но особенно сильно я хотела обнять Лиама, представляя, что он чувствует, возвращаясь в дом, в котором столько лет был слугой.

— Ты в порядке?

— Не переживай обо мне, Ия, я справлюсь, — теперь уже не самый молодой из мужей без колебаний сжал меня в своих медвежьих объятиях. — Все мои заботы только о тебе. Не хочу, чтобы моя мать смогла достать до твоего нежного сердца.

— С вами мне ничего не страшно, — призналась я, и Туман удовлетворенно кивнул, поняв, что я не вру. — Давайте побыстрее с этим покончим.

— Нужно тебя переодеть, нанеки, — пробасил Раэль. — Я принесу платье. Помогите Ие уложить волосы. Не все сразу!

Ловко уловив всеобщий настрой напергонки сорваться с места, великан поманил Кристиана с собой, сообщив о необходимой помощи в выборе. Странно взглянув на Тумана и Лиама, Аметист неожиданно отступил, сославшись на то, что ему необходимо собраться с силами перед предстоящей работой в школе мужей. Махнул на прощание кончиками серых кос и скрылся за поворотом коридора.

— Чего это они?

— У нас полчаса, нанеки, — проказливо прошептал Лиам и рывком забросил меня на плечо. — А прическа — дело небыстрое!

— Эй! Я и сама могу дойти!

— Слишком долго, — столь же нетерпеливо заверил Туман. — Драгоценные минуты утекают, наша маленькая госпожа!

Атмосфера озорства быстро ударила в голову, и я засмеялась, подпрыгивая от каждого шага Лиама, больше похожего на бег. До комнаты мы добрались за считаные мгновения. Оказавшись стоящей на своих ногах, я решила контратаковать, одним движением развязывая пояс на свободном платье и стряхивая его с плеч.

— Полчаса, говорите?.. Да, время терять нельзя, — лукаво улыбнувшись, распустила собранные в шишку волосы и взмахнула головой, распуская тугой жгут прядей.

Не успев пройти и пары шагов, я оказалась в объятиях Тумана, который жарко выдохнул мне в затылок, расплескивая по телу умиротворение и покой. Мне было хорошо в его руках; сразу же представился закат, где мы стоим на крыше и ловим последние теплые лучи.

Да, я хотела такого для себя и своих мужей. Счастья, не прикрытого лживыми масками, без фальши и извращений. Без игры на публику и неприкрытого унижения. Я хотела, чтобы мои мужчины перестали считаться рабами в чьих угодно глазах.

— Иянна… — прошептал Туман, осторожно раскачивая меня в своих руках. — Дразнишься.

— Вовсе нет. Я правда рассчитываю потратить эти полчаса с пользой.

Вывернувшись из сильных рук, что не смели меня удерживать, я поймала ладони моих мужей и потянула ближе к кровати.

Завороженно хлопая глазами, они не сопротивлялись, но и не совсем понимали, что им делать, настороженные моими действиями. Я и сама не знала, и поэтому, когда Туман и Лиам сели, не задумываясь забралась на колени блондина, прижимаясь голой грудью к обжигающей коже мужского торса.

— Иянна, — вновь прошептал Туман, но уже более хрипло, и ладонью погладил мою спину, рисуя черту вдоль позвоночника кончиками пальцев.

Вместо ответа я наклонилась и поцеловала моего мужа, чувствуя обжигающий взгляд Лиама, шумно выпустившего воздух из легких.

Это заводило, заставляя повести бедрами по закаменевшему паху мужчины, проглотившего сдавленный хрип.

Туман отвечал жадно, но неторопливо. Все его движения выражали страсть — голодную, несдерживаемую. Широкие ладони накрыли косточки ниже талии, то ли задавая темп, то ли пытаясь сдержать.

Скользнув по твердой груди, я накрыла ладонью шнурки на брюках мужа и ловко их растянула, расслабляя ткань — единственную преграду между нашими телами. Туман застонал, стоило мне накрыть пальцами горячую плоть и мягко ее сжать, освобождая напряженный ствол и прижимаясь к нему промежностью.

— Супруга моя, ты уверена, что сейчас самое время? — неуверенно простонал он, стоило вновь качнуть бедрами.

— Я уверена лишь в том, что не стоит тратить его понапрасну.

Я сама направила в себя мужское достоинство, с затаенным дыханием прикрывая глаза.

С каждым сантиметром кровь набирала температуру, угрожая сварить меня изнутри. Тело словно будило врожденную гибкость, и двигаться плавно, раскованно получалось все лучше и лучше. Раскачиваться на мужских бедрах, слыша, как тяжело дышать моему кимтарцу, пораженного такой решительностью.

Толкнув его в грудь, заставила мужа лечь на спину, упираясь ладонями в торс. Туман смотрел на меня снизу-вверх, сжигая своими темными омутами, в которых отражалось мое распаленное лицо с покрасневшими щеками, и ранимо прикусывал губы.

От этой картины жаркая страсть смертельной волной ударила меня по плечам. Запрокинув голову, я застонала, опускаясь ягодицами до самого конца.

Легкие под ребрами подпрыгивали от каждого вздоха. Но не дав им времени успокоиться, я развернулась к Лиаму, хватаясь за его пальцы и опуская их на собственную грудь.

— Можно? — тихо спросил он, и я мелко закивала, вскрикнув от остроты накативших ощущений.

Накрученные Лиамом до предела чувства вырвали из горла протяжный стон, смешанный с хрипом. Пульс застучал по венам с невероятной скоростью, разгоняя сердце до всевозможных пределов и подначивая опускаться бедрами чаще, сильнее, дольше.

Сжимая в ладонях мою грудь, кимтарец без стеснения гладил подушечками вставшие горошины сосков, заставляя безмолвно запрокинуть голову, чтобы попытаться вдохнуть хоть немного воздуха в выжженные огнем легкие.

Отыскав где-то на краю желания свое сознание, я открыла глаза и дрожащей рукой поймала сидящего рядом Лиама за косу, притягивая к себе и целуя с той страстью, что он сам поднял до предела, не думая о последствиях.

А они будут.

Потому что уже через мгновение я путалась пальцами в шнурках на брюках второго мужа, вытряхивая его совершенное тело из одежды. Послушно позволив себя раздеть, Лиам не сразу понял, что я от него хочу, забираясь с ногами на кровать и замирая. Теперь уже он смотрел на меня сверху вниз, медленно моргая зелеными глазами, затянутыми поволокой возбуждения.

Каменный член мужа оказался совсем близко. Подняв глаза наверх, чтобы видеть его лицо, я облизнула губы, медленно погружая покрасневшую головку в рот.

Оба кимтарца как-то странно выдохнули, не отрывая от меня взгляда. Туман захрипел, пытаясь сдвинуть меня со своих бедер, а Лиам задрожал, дав заметить, как сильно затряслись могучие ноги. Но, легко закрыв на это глаза, я провела языком по выступающим венам, чувствуя пульсацию нетерпения.

— Нанеки! — вскрикнул Туман. Запрокинув голову, до боли сильно сжал мои бедра, впечатывая пальцы в кожу.

Спустя секунду на язык выплеснулась жидкость, отчего Лиам покачнулся и едва не упал, успев только опереться на стену в изголовье кровати.

— Я… Я… не хотел… — стонал Туман, вздрагивая всем телом и инстинктивно прижимая меня к себе. — Ия, госпожа, я…

— Я что-то сделала не так? — голос предательски дрожал.

Мне очень хотелось поласкать своих мужей так, но, похоже, никто, кроме Раэля, не смог отнестись к этому менее эмоционально — судя по причитаниям Тумана, так и вовсе на грани катастрофы.

Неловко скатившись с мужских ног, я опустила голову, смущенно прикрывая голое тело руками. По бедру потекла вязкая капелька: сведя ноги вместе, я думала, как мне сбежать в ванную, чтобы взять время на передышку.

— Иянна, — мягко позвал Лиам, вставая рядом. — Ты напугана. Почему?

— Я, похоже, вновь сделала что-то не так, и…

— Не ты, а Туман. Это первое. Во-вторых, спасибо тебе, моя госпожа, — в напускной серьезности дрогнула нежность. — Я даже не мечтал пережить что-то подобное. И в-третьих, прошу тебя, не злись на Тумана.

— За что?

— За то, что он, — Лиам мягко подцепил мой подбородок кончиками пальцев и повернул в сторону лежащего на кровати мужчины, который выглядел напряженным, как тетива. — Закончил. И не успел прерваться.

Глядя на своего мужа, я пыталась понять, что подразумевается под этими не совсем очевидными фразами, но собрав растерянные мысли в кучу, глупо охнула, закусив губы.

— Может, ничего не произ…

— Не может, — отрезал Лиам.

— И все же…

— Не все же, госпожа моя. Мы садим семя с первого раза, упущений не бывает.

Когда вернулись Кристиан и Раэль, я уже была заплетена, одета в домашнее платье и молча пялилась в зеркало, рассматривая собственное отражение. Туман и Лиам так же молча стояли за моей спиной, ближе ко входу. Стоило только моему телепату войти, его брови тут же съехали к переносице, делая лицо каменным и бесчувственным.

— Туман, Лиам, на выход, — пробасил он, а великан подозрительно прищурил глаза, еще не зная, что произошло.

— Не прогоняй их. Они не виноваты.

Поднявшись со стула, я сама виновато опустила голову, невольно упираясь взглядом в собственный живот.

Сама мысль о том, чтобы стать матерью, пугала. Поверить в бескомпромиссные слова Лиама было сложно, но принятие уже щекотало под ребрами, подсказывая, что кимтарец был со мной честен и последствия неминуемы.

— Сложно поверить, — буркнул Крис.

— Что уже успело случиться? — все еще не понимая, Раэль сунул мне в руки платье и обошел со спины.

— Туман не сдержался, — озвучил муж, сея в спальне пронизывающую до костей тишину.

Воздух ощутимо раскалился. Фантомные вспышки ослепляли, и я хлюпнула носом, не сдержав подкравшегося порыва по-женски зареветь, однако порыв был тут же прерван тяжелыми шагами и опустившейся передо мной головой Тумана.

Он сидел передо мной на коленях, не в ужасной позе покорности, а в скорбной сгорбленности, и тяжело дышал. Его руки вытянулись плетьми, а ладони разжались, демонстрируя дрожащие пальцы.

— Я приму любое твое решение, — мрачно выдавил он, так и не посмев поднять глаза.

— О чем это ты?

— Ты можешь отказаться от этого ребенка, — втянув воздух, сказал Крис. — Он родится и как недостойный…

— Что? Святая Наиши! Вы что говорите, ненормальные?!

Злость полыхнула костром в груди — такой высоты, что пожрал бы звезды своим пламенем.

Они что, серьезно думают, что я позволю что-то сделать со своим ребенком?!

Вздрогнув от моей ярости, Кристиан как-то неловко отшатнулся, крепко смыкая зубы.

— Туман, — собрав всю свою волю в кулак, я растерла слезинки по лицу и опустилась рядом, заставляя мужа смотреть на меня. — Я напугана, а не расстроена. Ты даже представить не можешь, как мне все равно на то, кто что скажет о нас, но это будут наши дети. Наши! От кого бы из вас они ни были, я буду любить их одинаково сильно.

Голос дрогнул, и глаза вновь затянуло влажной пленкой, дрожащей на кончиках ресниц.

— Я никому не позволю причинить им вред.

— Но ты напугана, — глядя на меня темными омутами, Туман попытался расслабить плечи. Получалось это у него плохо.

— Я напугана потому, что у меня нет опыта быть матерью. Я боюсь, что плохо справлюсь с этой ролью, боюсь, что с ними может что-то случиться, боюсь, потому что Кимтар на грани раскола, в котором я участвую напрямую. И то, что у нас вышло вот так, тревожит меня в последнюю очередь. Рано или поздно это должно было случиться, Туман. И нашему с тобой ребенку я буду рада так же сильно, как если бы он был от любого из вас.

Он смотрел на меня с подозрением, не веря, но его дар не врал. Мне несложно было понять, почему ему сложно поверить даже собственным способностям. С их-то привычками, правилами… Только вот это не мешало моей злости бушевать в груди при одной только мысли о том, сколько детей погибло от безжалостности местных дам.

— Все, Иянна, не думай об этом, — испуганно махнув ладонью, Кристиан закрыл глаза и вздохнул. — Никто ничего не сделает твоему ребенку. Никогда. Каждый из нас сейчас трещит от желания обнять тебя и осознания того, что ты не отказываешься продолжать наш род. Нанеки, любимая, — понизив голос, мужчина сделал шаг вперед. — Нам так же все равно, от кого будет малыш, он наш, ты все верно сказала. Девочка, мальчик, неважно, — он подбирался все ближе, успокаивая своим голосом мои злые мысли. — Выдыхай, милая, давай. Раз, два… Раз, два…

По просьбе мужа я наладила дыхание, отпуская свою ярость.

Сознание возвращалось. Гнев окончательно спал, как только Туман подкрался ближе, сжав меня в своих тяжелых объятиях. Утыкаясь носом в мою макушку, он сопел как медведь, сгребая меня на свои колени и качая как маленькую.

Ладонь самовольно опустилась на плоский живот и погладила слегка сжавшимися пальцами. Он дрожал. Мой большой и сильный кимтарец, воин и заботливый муж дрожал, касаясь моего живота, в котором, возможно, уже поселился маленький малыш, его плоть и кровь, его наследие и доказательство моей любви.

— Что у вас тут происходит?

Голос Аметиста раздался как гром среди ясного неба, заставив меня вздрогнуть и сильнее вжаться в Тумана.