Глава 11

На ходу стягивая лямки и растягивая пояс, в комнату я вошла уже наполовину избавившись от своего не самого громоздкого наряда. Лиф с трудом, но поддался, когда, выкрутив руки за спину, мне удалось поймать шнурок и растянуть корсет. С низом так и вовсе не было проблем, и эти жуткие трусики улетели прочь, с глаз моих долой.

Длинная сорочка на тонких лямках свободно обняла тело. Ничего не давит, нигде не жмет, лучше и желать нельзя! Если бы было можно, всегда бы ходила только в ней, но, боюсь, местные мое желание не оценят.

Рухнув в кровать, прижала прохладную подушку к лицу, блаженно закрывая глаза и подтягивая ноги под одеяло. Во всей этой суматохе я совершенно забыла про письмо, что передала мне госпожа Маром.

Она показалась мне какой-то другой, спокойной, умеренной. За весь вечер я не заметила в ее поведении ничего отталкивающего, присущего кимтарским женщинам. Это поражало и настораживало.

Неужели здесь еще есть те, кто понимает, что женщины слишком уж упились властью, совершенно забыв о человечности? Было бы совсем неплохо, если так.

Не спалось. Как назло.

Покрутившись в постели, так и не смогла найти удобного положения. Устав лежать, решила отправиться на кухню, решив, что невыполненное обещание съесть кусочек выпечки не дает сомкнуть глаза.

Не став набрасывать халат, зевая спустилась с балкончика спальни и открыла дверь, смело шагая вперед. Только когда мир покачнулся, а нога неприятно заныла, поняла, что уже лежу внизу, обо что-то запнувшись. Лежу и ощущаю чужие ладони на своей спине. А удивленное, но явно не расстроенное дыхание обжигает кожу ключиц.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела, по распущенным волосам понимая, что это Раэль. — Святая Наиши, дай мне подняться!

Стараясь сильно не шуметь, чтобы не разбудить мужей, запуталась в сорочке ногами, откатываясь в сторону и поправляя скрутившуюся ткань.

— Охраняю. Мне не спалось.

— И часто ты так… охраняешь под дверью?

— Всегда, — не задумываясь, ответил он так просто, что мне вновь стало его жаль. — Нанеки, вам что-то нужно? Скажите, я принесу.

— Я хотела… ээх, сходить на кухню и перекусить. Не нужно ничего нести, я сама схожу.

Поднявшись на ноги, отряхнула сорочку от невидимых пылинок, глядя на распластанное у ног тело. Раэль не торопился вставать, но, видимо, что-то сообразив быстро поднялся на ноги, замирая словно в ожидании удара.

— Можно, я пойду с вами?

— С тобой, — машинально поправила я, смиряясь с мыслью, что поздний ужин не пройдет в одиночестве. — Пошли.

До кухни мы, слава Наиши, добрались без инцидентов.

Распалив пару свечек, я бессовестно залезла в ящики Тумана и нашла обещанную мне булку со сладкой начинкой. Какой — все еще оставалось секретом, и подхватив с собой еще пару кружек, села за стол, пока Раэль продолжал молча стоять в пороге, сверля меня любопытным взглядом.

— Садись, поужинаем.

— За стол?

— Разумеется, — устало согласилась я.

В конце концов, он не виноват, что не понимает, чего я от него хочу. Но сильно утомляло объяснять очевидные, по моему мнению, вещи.

Не надо поклонов, раболепства, унизительных стояний у двери, пока госпожа решила ночью набить желудок. Выканье, обращения, все эти взгляды побитых псов — все раздражало. Я просто хотела спокойно поесть, не одергивая непривыкших мужчин от всей этой ненужной и неприятной мишуры.

Раэль сел напротив, сложив тяжелые руки на край стола, и удивленно вскинул брови, когда я протянула ему кусок румяной и до одури мягкой булки.

— Хочешь? Если хочешь — ешь.

Приняв из моих рук угощение, Раэль несколько секунд рассматривал его так, будто оно напичкана дурманящими грибами, а он, кажется, с лихвой вдохнул пропитавшее воздух сумасшествие.

— Я понимал, что ты на нас непохожа, но не думал, что настолько.

— Именно по этой причине просто ешь. Это не значит ничего, что могло бы значить. Просто сладкий хлеб, не более того.

Он молча и медленно жевал свою долю, пока я жадно проглатывала воздушные кусочки, запивая их обычной водой. Хотелось чая, но будить Тумана было бы верхом бессовестности, поэтому холодная безвкусная жидкость была фаворитом позднего чаепития.

— Почему ты от меня не отказалась, маленькая госпожа? — сверкнув глазами в тусклом свете пары свечей, спросил Раэль, выдергивая меня из тяжелых и медленных мыслей.

— Зачем бы я тогда вообще влезала в этот спор с Розали?

— Это был мой второй вопрос.

— Раэль, — наевшись, я откинулась на спинку высокого стула и уперлась ладонями в край стола. — Не спрашивай у меня то, на что ответить я не смогу. Я не знаю. Понятия не имею. Не буду врать, я видела твою спину, видела борозды на ней. Скажи мне, что я ошиблась и Розали тут ни при чем?

— Мне врать? — спросил, давая однозначный ответ на мой вопрос. — Если нет, то ты права, маленькая госпожа. Только меня печалит тот факт, что это жалость привлекла твое внимание ко мне. Не жалей меня, мане нанеки, я отлично переношу боль.

— Это и заставляет меня тебя жалеть. У вас какое-то странное представление о семейной жизни. Муж с женой не должны причинять друг другу боль! Это неправильно, бессмысленно и жестоко. Как любимый человек может мучить свою половину?

— Все просто — нас не любят, — очевидно предположил он, попадая в точку.

Именно.

Нет на Кимтаре любви.

Все здесь пропитано цинизмом и расчетом, похотью и властью. Но главного нет, может, за это их наказали боги таким разительным перевесом в сторону мужчин.

— А ты считаешь иначе?

— Очевидно же, что да.

— И ты любишь… своих мужей?

— Не знаю, но я точно могу сказать, что не считаю их чужими, слугами или рабами. Они моя семья, и мы заботимся друг о друге, по крайней мере когда они разрешают мне о них заботиться.

Раэль усмехнулся краешком губ.

— А меня полюбишь?

— Не знаю, — не став врать и смягчать ответ, сказала я. — Все может быть, а может, и нет.

— Может, я могу как-то поспособствовать?

— Что?

— Я многое умею. Например, ласкать ртом.

Опустив лицо в ладони, я засмеялась, заставляя плечи трястись от бесшумного хохота. Когда фаза веселья подошла к концу, я, запрокинув лицо к потолку, протянула «За что-о-о?» и посмотрела на великана.

Такой растерянный. Даже забавно.

— Прошу, поговори завтра с Кристианом о том, что сейчас спросил. Он все тебе объяснит и, надеюсь, не побьет. Но может, предупреждаю, они от тебя не в восторге.

— Оправданно, — улыбнулся он, но совсем невесело. — Я заслужил такого отношения к себе.

— Вот и отлично, что вы друг друга понимаете. Все, я пойду спать. Доброй ночи. — Попрощавшись, дошла до порога и обернулась. — И сидеть у моей двери не нужно, иди отдыхай.

Чувствуя тяжелый взгляд в спину, я побрела до свой комнаты, чтобы наконец уснуть.

Проснулась я от жуткого грохота.

Что-то гремело на нижних этажах, да так, что стены ходили ходуном, вынуждая подняться с постели. На трясущихся ногах я спустилась, следуя на звук, а заглянув в общую гостиную, удивленно открыла рот.

Туман с Лиамом стояли чуть в стороне, возмущенно сложив руки на груди, а перед ними, в щепках разломанного стола, отчаянно колотя друг друга, катались по полу Крис и Раэль.

Судя по растрепанным волосам, кровоподтекам и наливающимся синякам — дело шло к финалу, и кто-то кого-то точно прикончит, заканчивая потасовку. Глядя на лежащие руки Кристиана на шее великана, старающегося сбросить с себя противника, я подумала, что Эвердин, видимо, планирует придушить его, сбрасывая накопившуюся злость.

— Как ты посмел спросить такое у нашей жены?! — зло рычал Эвердин, принявшись стучать головой почти поверженного противника. — Как ты посмел?!

Подхватив моего старшего мужа под коленом, Раэль резко переломил ход боя, вдавливая своим огромным телом в пол.

— Я не знал!

— Что здесь происходит?

Мой голос подействовал как гонг, прозвучавший над головами, и драка резко закончилась, когда великан откатился в сторону и прикрыл глаза, тяжело дыша. Эвердин так же лежал, вытянув длинные ноги и успокаивал разгоряченное боем сердце.

— Ты проснулась! — улыбнувшийся Туман заставил меня потупить взгляд.

Он будто бы не замечал поломанной мебели и двух побитых мужчин или считал, что это в порядке вещей и недостойно внимания.

— Пойдем на кухню, я уже приготовил завтрак и заварил тебе чай. Эти двое пока приведут себя в порядок и присоединятся к нам.

Мягко обняв меня за плечи, добродушный и умиротворенный блондин быстренько, не позволяя вмешаться, вывел меня из разрушенной комнаты.

На обеденном столе и правда уже ждали выставленные тарелки с ароматной пищей, чайничек, полный моего любимого чая, и разломленный на большие кусочки запеченный хлеб с пряным маслом.

Усадив меня за стол, Туман даже пикнуть не дал, накладывая полную тарелку и улыбаясь так, словно причин для расстройства и вовсе нет. Лиам сел напротив, светясь от счастья чуть меньше, чем его брат, но все равно не скрывая какого-то удовлетворенного ехидства, словно та сцена доставила ему небывалое удовольствие.

Крис с Раэлем действительно подошли не позже чем через пару минут, с хмурыми лицами стоя у стола — стульев за ним было всего четыре, и три из них уже были заняты.

Эвердин поморщил нос, что-то злобно фыркнул, подхватил меня подмышки и оторвал от стула, усаживаясь сам. Меня же устроил на своих коленях, проигнорировав возмущенный взгляд и дергая из моей тарелки кусочек рыбы.

— Приятного всем аппетита, — проворчал он, не планируя больше отвлекаться от завтрака.

Великан сел на единственный свободный стул и без стеснения приступил к трапезе, не обращая внимания на разбитую губу.

Надо заметить, насчет своей регенерации он не врал. Бровь действительно выглядела совершенно здоровой, словно вчера не заливала рассечением лицо, и только два тонких узелка говорили о том, что что-то все же было.

И еще я обратила внимание на волосы Раэля.

Они отрасли. За одну ночь!

Остриженные вчера по плечи, сегодня они уже вытянулись до лопаток, отчего мужчина прихватил их шнурком, собрав пряди в низкий хвост.

— Я вообще-то даже умыться не успела… — промямлила я, чувствуя, как Кристиан трется о мою макушку подбородком. — Ну раз уж со мной тут не разговаривают…

— Почему это?

— Как почему? Что-то не слышу того, кто желает мне объяснить, что только что произошло в гостиной.

— Моя вина, госпожа, — спокойно ответил Раэль. — Я спросил, как вы и велели. За что и получил по заслугам.

— Мало получил, — буркнул Лиам, но продолжать не стал, понимая, что я этому не обрадуюсь.

— Кристиан, а ты ничего не хочешь сказать?

— Извиниться перед ним, что ли? Не вынуждай меня. Единственное, в чем я с ним согласен, так это с тем, что морду ему набил заслуженно.

— Ты его душил.

Крис недовольно цыкнул языком и поцеловал меня в волосы.

— Я не планировал его убивать. Не преувеличивай. Чем хочешь заняться сегодня?

— Сходить на рынок. Раэлю нужна одежда, и требовать ее у Розали не хотелось бы. Надеюсь, вы не против, если я потрачу немного денег?

— У меня есть деньги, — Раэль оторвал кусочек хлеба и закинул в рот. — Я достаточно обеспечен, чтобы содержать себя и свою жену.

— А… как так?

— У меня своя ювелирная лавка, — пояснил он. — Небольшая шахта и школа боя для первых мужей. Я богат.

— Вот и отлично, — перебил Кристиан, — значит, на штаны себе заработал. Душа моя, мне пора на работу. Уделишь мне вечером пару часов?

— Что-то случилось?

— Нет, просто хочу провести с тобой время.

Обернувшись через плечо на кимтарца, я получила нежный поцелуй в висок и в уголок губ. Эвердин продолжал держать себя в руках, но все же старался проявлять внимание так, как умел, при возможности пытаясь коснуться меня губами, погладить спину, уткнуться носом в шею.

Как сейчас.

Горячая ладонь опустилась на живот и погладила его осторожным движением. Под мышцами сразу же пробежал импульс, позволяющий забыть, что мы не одни, что на нас смотрят, и я тихонечко выдохнула, вспомнив о нашем первом и единственном разе.

Стало жарко.

Через тонкую сорочку касания мужских пальцев ощущались слишком голыми, откровенными. Он будто бы забирался ими мне в душу, заставляя шумно перевести дыхание и прикрыть глаза, пряча их за свесившимися на лицо волосами.

— Если будешь так думать, я украду тебя прямо сейчас, — прошептал он, но я сомневалась, что нас не слушают.

Мужчины продолжали делать вид, что ничего не замечают, но воздух заполнился каким-то возбужденным молчанием, которое только усиливало концентрацию моих мыслей.

Мягкий поцелуй в голую шею вырвал из горла сдавленный стон, который закончил мою нелепую веру в незаметность, заставляя опустить голову еще ниже.

Эвердин мягко сжал свои пальцы на моем животе и повел ладонь вниз, от пупка до развилки ног, и едва ощутимо, но чувственно коснулся подушечками паха, пропустив по моему телу настоящий разряд.

Мужья, синхронно, словно по сигналу, поднялись и вышли, оставив нас с Кристианом наедине. Не могу сказать, что это улучшало ситуацию, но дышать определенно стало легче. И громче.

— Ты можешь ничего не делать, — прошептал Эвердин мне в затылок, и я услышала, что он тоже о спокойствии может только мечтать. — А можешь позволить мне поласкать тебя.

Почему-то мне вспомнилось предложение Раэля вчера ночью, но перед глазами упрямо поднималась картинка лица Кристина между моих разведенных ног.

— Да, Ия, вот так. Кивни, и я все сделаю. Разреши, моя маленькая госпожа.

Сомнения метались внутри бешеными псами, но, как ни странно, на каждый разумный довод я слишком быстро находила противоположный аргумент, подталкивающий к согласию.

Смущение?

Так мы уже были близки, разве нет?

Мужчины знают, чем мы здесь занимаемся!

Естественно, и для них это нормально!

Буду ли я потом съедать себя стыдом?

Серьезно? Они сами мне себя предлагают с завидной регулярностью!

Коротко кивнув, я практически сразу оказалась сидящей на столе, заменив собой тарелки с едой. Колени под давлением горячих рук разъехались в стороны, но длинная сорочка прикрывала самое интимное, позволив мне вцепиться пальцами в край стола и до хруста их сжать.

Эвердин поцеловал коленку, носом сдвинув ткань и медленно потянулся вверх, оставляя полосу поцелуев. Его черные ресницы дрожали, крылья носа трепетали, словно пытались ухватить больше воздуха и запаха моей кожи.

Невольно прикрывая глаза, я все равно ловила движения Эвердина — ненавязчивые, тонкие, как кружево. Он рисовал губами и языком узоры, сдвигаясь все ближе и ближе, пока не уперся носом в смявшуюся ткань и, подхватив меня под коленями, не сдвинул ближе к краю.

Тишина нарушалась только моим тяжелым дыханием, шелестом сорочки и непонятным урчанием Эвердина. Роя лицом путь, Кристиан добился того, что сорочка отступила, позволяя ему прижаться губами к тонкой чувствительной коже.

Первое же прикосновение языка заставило меня хрипло вскрикнуть и запрокинуть голову. По мышцам раскаленным металлом растекалась волна приятной тянущей боли, стекающей в низ живота. Хотелось поджимать ягодицы, тянуться навстречу этому движению и бессвязно что-то шептать пересохшими губами.

Касания стали настойчивее.

Двигая кончиком языка по складочкам, Эвердин все сильнее прижимался ко мне, буквально усаживая меня на свое лицо. Только опустив глаза, я едва не провалилась в эту тянущую, обещающую рай теплоту, но Кристиан оторвал мои ладони от стола, опуская их себе на волосы.

Близости. Он хотел, чтобы я разрешила ему это не только кивком головы.

Стоило сжать темные пряди напряженными пальцами, как мужчина, отпущенный моим разрешением, набросился с удвоенным старанием, ударяя гибким языком по отзывчивой точке. Он знал, определенно знал, что делать, чтобы заставить меня закатить глаза и раскованно прикусить губу с развратным стоном.

Сбросив со стола посуду, кимтарец даже не обратил внимание на жалобный звон, толкнув меня в грудь и уложив на стол.

Колени оказались заброшены на крепкие плечи, а положение полностью открывало доступ жадным губам, которые с каким-то животным восторгом и ненасытностью пробовали все, что попадалось на пути.

Тяжесть становилась все более ощутимой. Наполненной. Раздавливающей.

Не было даже намека желания вырваться, прекратить это, сбежать от ласкающего мужчины, сверкая пятками. При всех моих силах сейчас я бы просто не смогла. Меня поднимало грудью в воздух, выкручивало бедра расплавленным спазмом, и только губы, иссушенные горячим воздухом, что-то шептали. Что-то, что я сама не могла разобрать.

Ладонь Кристиана прочертила широкую полосу от паха до ребер. Накрыв пальцами правую грудь, он неожиданно сжал стоящий сосок между изящных костяшек.

Это стало порогом, через который я пролетела на скорости падающей с небосклона звезды.

Именно такие искры и цветные вспышки защелками перед глазами, размазывая меня лопатками по столу. Сорочка прилипла к покрытой испариной коже, плотно обтягивая все еще возбужденные соски. Волосы свисали с другого края стола и тянули голову к полу.

Сбавив напор, Кристиан осторожно гладил языком гудящую от его ласки кожу и не торопил меня, дав время перевести дыхание. Потянув меня за руку, он помог мне сесть — только для того, чтобы стянуть мое ватное тело к себе на колени и дать возможность ягодицами почувствовать его желание, твердо устремившимся вверх и натянувшего темные брюки.

Уронив голову ему на плечо, я позволила обнять себя и подняться, всем телом прижимаясь к мужчине и повиснув на нем безвольной тряпочкой.

— Ничего вкуснее тебя в своей жизни не пробовал, — коварно прошептал он, вызывав несмелый румянец на щеках. — Не жалею, что ждал тебя так долго, Иянна.

Донеся до кровати в моей спальне, Эвердин осторожно уложил меня на постель, слегка прикрыв одеялом. Погладив ладонью по волосам, прошептал:

— Поспи еще немного, мы рано тебя разбудили. Мне пора на работу, госпожа моей души.

Не знаю, таков ли был его план или нет, но я уснула еще до того, как закрылась дверь и за ней стихли тяжелые шаги.

Второе пробуждение сразу же напомнило о последствиях первого, если конкретнее — я не поела.

Фантазия злобно подкинула мысли о печеной рыбе с пряностями, мягком хлебе с румяной корочкой и слегка подкопченными овощами. Желудок жалобно заурчал, дав сил на подъем.

Перевернувшись набок, я лениво открыла глаза и зевнула, впрочем, тут же захлопнув рот.

Раэль сидел на коленях перед моей кроватью и сверлил меня нечитаемым взглядом. Разбитая губа неплохо схватилась, и только покраснение говорило, что побои свежие. Поправив наручи на руках, он как-то замялся, не зная, что от меня ожидать, поэтому решил первым начать разговор.

— Вы сказали, что мы пойдем на рынок. Я ждал.

— Ааа…

Прикрываясь одеялом, села и осмотрелась.

Поднос с едой стоял на столике и ждал моего пробуждения. Маленький цветочек в вазочке придавал шарма и делал щедрый жест каким-то милым, уютным, заставляя меня слегка улыбнуться.

— Вы… голодны? Я могу помочь с ванной, а после накормлю.

— Не нужно помогать мне с ванной, я сама этим займусь, — я поднялась с кровати, по-прежнему замотанная в одеяло, и пошагала к дверям уборной. — Если хочешь, можешь помочь мне с одеждой.

— С радостью.

Приведя себя в более-менее нормальный вид, я вернулась через два десятка минут, застав Раэля с ниткой в зубах, перешивающего какое-то платье.

— Ужасный шов, — пояснил он.

— Понятно.

Рухнув на кресло, я наконец добралась до своего позднего завтрака и с интересом наблюдала за тем, как такой большой великан с крупными пальцами ловко обращается с тоненькой иголкой. Он легко и виртуозно заставлял нитку скручиваться в симпатичные петли, которые показались мне знакомыми.

— Стой! Это ты шил мне костюм для вечера у госпожи Маром?

Раэль неуверенно кивнул, нахмурив густые брови, стянув петельки вместе и делая розочку более четкой и фактурной.

— Где ты научился так шить?!

Великан хмыкнул, перекусив хвостик нитки.

— Научили. В школе мужей. Просто у меня хорошо получается.

— Не скромничай, — запихнув последний кусочек воздушного оладушка в рот, я приблизилась к кимтарцу, ближе разглядывая его работу. — Это выглядит мастерски. Спасибо тебе.

— За что?

— За тот наряд. Он мог быть и скромнее, но, как я понимаю, ваша мода от моих предпочтений отличается.

— Нет, — мотнул темной головой. — Не мог. Я старался сделать его более закрытым, но это могло вызвать подозрение. Не могу сказать, что я сожалел, увидев вас в моей работе. Потраченное на нее время того стоило.

Искренне улыбнувшись мужчине, я приняла из его рук перешитый наряд и расправила его в воздухе, заметив, что швы действительно стали аккуратнее, а воздушные рукава из полупрозрачного шелка — удобнее.

— Помочь?

— Нет, спасибо.

— Тоже справляетесь сама? — хитро прищурив глаза, кимтарец ждал ответа на свой вопрос, словно он мог что-то для него значить.

— Я довольно самостоятельна, Раэль. И мне странно и некомфортно от вашего желания делать все за меня. Я просто не понимаю зачем, если с простыми вещами я справляюсь сама.

— Потому что это забота, госпожа. Нам дано так мало шансов обрести супругу, поэтому мы готовы носить ее на руках, если это потребуется. Я на многое способен, мане нанеки, но сейчас чувствую себя сильнее, чем прежде, только увидев теплоту и услышав благодарность за свой труд. Не думал, что это так, но… я рад, что сразу прочитал вас, увидев впервые.

— Что ты имеешь в виду? — я планировала сесть рядом с кимтарцем, но он ловким движением сдернул покрывало с кровати, стеля его под меня, неожиданно быстро сообразив, что я могу позволить себе опуститься на пол, что было не принято у кимтарских женщин.

— То и имею. Я сразу понял, что вы не такая, как наши женщины. Опустился перед вами на колени, не склонившись в поклоне, а вы только молчали, возмущенно хмуря брови. И не от неуважения, а от обиды за своих мужчин. Еще тогда вы показали себя настоящую. Я готов был рискнуть жизнью, лишь бы принадлежать вам, и сейчас сижу рядом, перешиваю ваше платье и чувствую, что был прав. Мне о малом осталось мечтать.

— Ты всегда был романтиком?

Мужчина осторожно улыбнулся, становясь похожим на огромного довольного тигра.

— Всегда. Только это не достоинство, а, скорее, недостаток.

— Почему?

— Кому нужны мои порывы? — вопрос звучал риторически и не требовал ответа.

Опустив глаза на лежащее на коленях платье, я рассматривала вышитые розочки и чему-то глупо улыбалась.

Вот уж не подумала бы, что Раэль романтик. В последнюю очередь я могла представить его с букетом полевых цветов, стоящего на одном колене и поющим ночную серенаду. Но эти розочки… Они говорили, что он такой даже больше, чем я могла себе представить, наблюдая за ухаживаниями парочек из подданных отца и читая о них в книжках.

— Я все же надеюсь, что вы… ты меня полюбишь. Но даже если этого не случится, я буду рад провести рядом с тобой остаток своей жизни, маленькая госпожа.

— Раэль…

— Эвердин рассказал мне все, хоть и после начистил лицо. Я даже понял, что внешне похож на того, кто так обидел тебя.

Хлопнув глазами, я пыталась вспомнить опьяненного жаждой крови стражника, и не видела ни единого сходства с кимтарцем. Разве что рост, но не более того.

— Нет, не похож, Раэль. Не думай об этом, вы разные люди.

— Я кимтарец, для меня женщина — это сокровище, — припомнил он мне слова Софи. — А этот скот не был человеком, не сравнивай нас, мане нанеки. Я рад, что вы не думаете о нашей сходстве, значит, у меня есть шанс задержаться в вашем сердце. Но… я хотел бы знать, как это произошло.

Погладив подушечками рельефный цветок из нитей, вздохнула, не зная, с чего начать. Прошло уже несколько лет, а я так и не смогла собраться с духом и с кем-то поделиться. Может, сейчас самое время?..

— Это была темная ночь в истории моего дома. Отец тогда пытался договориться с соседними деревнями о поставках продуктов, предложив им договор, но один из их старейшин не хотел на это соглашаться. Он собрал вокруг себя всех, кто не желал делить свой урожай и добычу даже за деньги, и организовал переворот. На наш дом напали, и за ночь буквально вырезали всех обитателей, без сожаления оставляя трупы в коридорах и комнатах. Моим сестрам и родителям удалось спуститься и спрятаться в подвале. А у меня не вышло.

— Почему?

— Одним из предателей оказался мой стражник, служащий отцу много лет. У меня не было даже шанса. Он всегда был рядом, ему не составило труда схватить меня и затолкать в комнату. Он не хотел, чтобы меня убили, и посчитал разумным потребовать плату за сохранение жизни. Только вот моего согласия на такой договор не спросил.

Немного помолчав, я до боли закусила губу, но откровение просилось наружу, заставляя открыть рот и продолжить:

— Его убил другой стражник, которого отец отправил на мои поиски. Но было уже поздно.

— Почему ты никому не рассказала?

— Когда Филипп привел меня в подвал, отец с матерью едва могли держать себя в руках, боясь, что меня убили. Я смотрела на них и понимала, что не могу омрачить их радость и облегчение, а после уже сам отец запретил нам вспоминать историю, омрачившую репутацию дома ли-Тьер. Думаю, он догадывался, что случилось в маленькой прачечной, но обсуждать это не хотел.

Кулаки Раэля хрустнули, сжавшись в два тяжелых молота, но я поспешила перевести тему, понимая, что не хочу задерживаться в этих воспоминаниях:

— Я хочу кое-что сделать. Поможешь мне?

— Разумеется, — даже не подумав отказать, ответил Раэль.