Глава 12

Через час мы уже стояли у ворот рынка, где знакомый мальчишка склонился в поклоне, прищуривая свои яркие глаза.

— Какие-то особенные пожелания, госпожа?

— Да, подбери мужскую одежду, — ответила я и поманила его пальцем.

Напрягшись, юноша все же придвинулся, дернувшись от моего наклона и шепота ему на ухо. Он внимательно слушал, кивал, а когда я закончила, уверенно распрямил плечи, ныряя за ворота с таким видом, будто отправился в военный поход.

— О чем вы попросили его, госпожа?

— Об услуге, — хитро ответила я. — И тебя я тоже хочу попросить.

— Все что угодно, — настороженно выгнув четко очерченную бровь, Раэль подошел чуть ближе, заметив на горизонте парочку приближающихся кимтарцев. — Все, что в моих силах. Вам достаточно приказать.

— И все же я прошу — научи меня танцевать.

Удивление на его лице было таким неподдельным, что нырнувшие за ворота кимтарцы едва не свернули головы, с любопытством наблюдая за нами со стороны.

— Танцевать? Зачем?

— Я так хочу. Это связано с моей задумкой.

— Честно признаться, я несколько переживаю, госпожа. У наших женщин не принято танцевать. Только мужья могут это делать.

— В нашем доме другие правила, — весело хмыкнула я. — Не беспокойся, об этом никто, кроме нас, не узнает.

— Очень на это надеюсь, — неуверенно буркнул он, забирая тюк с тканями у вернувшегося Ривена и подбросил в воздух пару монет, которые парнишка словил на подлете. — Смею напомнить, что вы так и не прочитали письмо от госпожи Маром.

— Ох, точно!

Не успев разволноваться, я тут же сжала в руках желтый лист бумаги, который предусмотрительный Раэль вынул из поясной сумки.

— Спасибо.

— Не благодарите, госпожа, — понизив голос, ответил он, напоминая о нормах приличия. — Что-то серьезное?

— Она… приглашает меня к себе на обед. Завтра. И просит прийти одной, без мужей.

— Странно. Не припомню, чтобы госпожа дома Маром приглашала к себе Гард на личную беседу.

— Да, — протянула я. — Странно… Кристиан будет не в восторге.

— Это точно. Может, мне стоит сопроводить вас? Фактически я не муж, а раб.

— Что?

Раэль грустно улыбнулся и пояснил:

— Вы выиграли меня в споре. Это не вынуждает вас брать ставку в мужья, просто передает вам полную власть и бессрочное пользование. Так что я вполне сгожусь для сопровождения.

— Я думала…

— Нет, госпожа. Я просто приз в споре, не муж, не возможный претендент, а раб с вполне понятными обязательствами. Хотя я не удивлен, что вы не заставили меня надеть обруч, скорее всего, даже не зная о том, что он необходим.

Дойдя до дома в раздумьях, я только у порога вспомнила, что запланировала сделать. Услышав тишину дома, спросила у Раэля, где все остальные, на что он легко ответил: мол, они на работах, дела не ждут, и им пришлось оставить меня под его ответственность. Это, надо заметить, меня порадовало.

Вкратце объяснив часть своей задумки, я отправилась на кухню, чтобы приготовить легкий ужин для своих мужчин. Раэль смиренно поспешил выполнить мою просьбу, не слишком воодушевившись моей идеей, но не став спорить.

За пару часов я приготовила все, что хотела и, вновь отловив Раэля, принудила его провести экспресс-курс танцев. Все оказалось не так сложно, как я думала.

Да, на Амаране тоже танцевали, но совсем не так. Чаще всего в паре, или же толпой, переступая с ноги на ногу и кружась по залу. Танцы Кимтара были совершенно другие. Более откровенные, гибкие, плавные.

Вспомнив, как Раэль двигал бедрами и извивался на вечере у Розали, мы переделали пару движений на новый лад, подходящих к моему росту и комплекции. Великан смотрел на мои старания с долей настороженности, но пререкаться не торопился, сверкая темными омутами глаз все более выразительно.

Когда кимтарское солнце заходило за горизонт, в холле послышался шум. Спрятавшись за импровизированный занавес, я вспоминала чудесного Луиса, который не трусил, выходя на сцену, а получал удовольствие от зрительской реакции. В конце концов, мои мужья заслужили внимания, ведь свое они отдают мне почти без остатка. Да и за холодность прошлого вечера хотелось чем-то загладить вину.

Раэль, нашедший где-то на чердаке бубенцы, одевающиеся на пальцы, помог разобраться, как ими пользоваться, и теперь сидел на полу, приготовившись встречать моих мужей.

— Что происходит? — голос Кристиана был таким напряженным, что я невольно повела плечами.

— Госпожа приготовила для вас кое-что, садитесь.

Диван скрипнул не сразу, но все же. Тишина затягивалась; не став сверх меры трепать им нервы, я звучно щелкнула пальцами, заставляя бубенчики дрогнуть и заполнить комнату звоном.

Мне прямо чудилось, что воздух в комнате замер — настолько явно кимтарцы затаили дыхание. Несколько секунд я пряталась от их взглядов, выступая из-за шторы, что Раэль закрепил как занавес, и, повторно звякнув пальцами, замерла.

Начав стучать тише, но ритмичнее, постепенно набирала скорость, вырисовывая бедрами плавные линии. Стараясь качать ими так же мягко, как показывал мне великан, я осторожно подключила плечи, рискнув двигаться быстрее, шире. Волосы следовали за головой белоснежным полотном, и от резких наклонов интригующе закрывали то почти голую спину, то туго затянутую лифом грудь.

Рэяль расстарался, быстро подправив то, что я купила на рынке, и украсил сверкающий камешками лиф цепочками и бахромой. Теперь так же горячо разглядывал, как они двигаются, то тут, то там приоткрывая вид на голую кожу живота.

С низом было проще. Мужья давно накупили мне длинных юбок с высокими разрезами, о чем сейчас, судя по лицам, ни капельки не жалели.

Чем дольше я танцевала, тем легче мне становилось. Появилась смелость улыбаться и заигрывать взглядом с сидящими на диване мужчинами, которые не знали, куда девать свои руки, сминающие ткань несчастных брюк.

Толкнув бедром воздух в последний раз, я остановилась, тяжело дыша и поочередно заглядывая в потемневшие глаза мужей. На секунду я даже подумала, что расстроила их, особенно когда Лиам на пару с Туманом вскочили со своих мест и бросились вон, даже не оборачиваясь.

— Я… сделала что-то не так… — скорее для себя, чем для мужчин, промямлила я.

— Просто у нас с Раэлем выдержки побольше, — Кристиан тяжело сглотнул. — Нет, Ия, это не то, что ты подумала. Им было тяжело смотреть на то, как ты танцуешь. Никому из нас не доводилось такого видеть, и это оказалось… крайне возбуждающе.

Закусив губу, я осознала, что даже не подумала о таком варианте развития событий. Который, как стыдно было не понять, оказался самым ожидаемым.

Я разбудила у них влечение, и мужчины, продолжающее беречь мое доверие, предпочли скрыться от моих глаз, не в состоянии обмолвиться и парой слов.

— Это хорошо.

— Что?

— Что ты не подумала, — Эвердин откинулся на спинку и медленно выдохнул, видимо вернув себе полный контроль над телом и мыслями. — Значит, ты доверяешь им, раз решилась на такую авантюру без опаски.

Где-то в словах Криса была правда.

Еще пару недель назад я брезговала держать за руку господина Штельма, который даже не проявлял ко мне интереса, лишь предложил потанцевать чисто из сочувственных соображений. А сейчас я мало того что сама проявила инициативу, так еще и не ощутила привычного ужаса, заранее зная, что меня никто не тронет.

— Иди за ними. — Прикусив щеку изнутри, Эвердин взглянул на Раэля, молчавшего до сих пор. — Мы побудем здесь и обсудим твой танец как самые преданные и восхищенные зрители. И… спасибо, госпожа моей души. Я и подумать не мог, что увижу такое.

Все стало понятным.

Без лишнего сомнений и ужаса картина вырисовывалась такая, что мне действительно стоит пойти за мужьями. Просто взять, сделать шаг и пойти, не думая, не анализируя. Никто из них — и никогда — не сделает мне больно.

От этой мысли сердце забилось слишком громко и часто. Ладони мгновенно вспотели, но ноги толкнули тело вперед, направляя к дверям.

Прохладный воздух коридора ударил по щекам, но остудил разгорячившуюся кровь. Легкие мурашки отрезвили, позволив прислушаться к тихому дому и понять, что в комнате Тумана у лестницы на второй этаж кто-то есть.

Смело толкнув дверь, я замерла на пороге, врезаясь взглядом в напряженную мужскую спину, по которой его белоснежные волосы чертили заплетенной косой линию вдоль позвоночника.

Одной кистью мужчина крепко сжимал край стола, который в сравнении с рабочим местом Эвердина был очень большим. Вторая рука пряталась от моих глаз, но резкие и рваные движения локтем и плечом подбросили в голову картинку того, как Туман, не заметив моего присутствия, водит длинными пальцами по крепкому стволу и тихо стонет, высоко запрокинув голову.

Словно услышав мои мысли, Туман и вправду поднял лицо к потолку, и из слегка приоткрытых губ прозвучал тихий хриплый стон. По напряженным мышцам пробежал спазм, делая их еще более рельефными, красочными. И без того низкие светлые брюки висели еще ниже обычного, слегка оголяя верхушки двух упругих ягодиц, не тронутых кимтарским солнцем.

Сделав несмелый шаг, я буквально дыханием произнесла его имя, но муж услышал, резко оборачиваясь и шарахаясь, чтобы стукнуться поясницей об край стола.

Как я и представляла, длинные изящные пальцы сжимали крепкий, налитый кровью член с рисунком вздувшихся вен. На розоватой головке сверкала капелька, поблескивая в закатном свете. Словно ощутив мой взгляд, орган в мужской руке дрогнул, будучи тут же спрятанным под тканью брюк. Что, собственно, совсем не спасло ситуацию, лишь подчеркнув возбужденный настрой Тумана выпирающим бугром и натянутой до треска тканью.

— Ия, я не…

— Я хочу.

Зная, что мой светловолосый супруг сможет понять, говорю я правду или нет, стояла на месте, прилипнув к полу. Храбрости мне хватило, только чтобы закрыть за собой дверь, услышав, как щелкнул замок, отрезая нас от всего мира.

Туман молчал.

По его брови словно ударили хлыстом, так выразительно она взлетела на лоб, чтобы тут же упасть. Но муж продолжал стоять столбом, позволяя и мне смотреть на него издалека, так и не обозначив сближение.

Быстро заведя руку за спину, я дернула туго затянутый шнурок, чувствуя, что дышать стало легче. Скользнула ладонью к бедру, медленно растянула пояс и позволила юбке скатиться к ногам только для того, чтобы смело повести плечами, сбрасывая за ней тяжелый от веса украшений лиф.

Он громко звякнул о пол, но тут же затих, а я покрылась румянцем с головы до ног, вновь кусая губы от пронзившей теплоты внизу живота.

Все потому, что Туман смотрел. Смотрел так, что волна холода приклеилась к покрытой испарине спине и скатилась до пяток, впитавшись в пол.

Несколько его шагов слились для меня в секунду, и вот я уже на его руках, обхватываю голыми бедрами его торс и ощущаю лопатками скромный барельеф на стене.

К шее прижимаются горячие губы, целуя и кусая одновременно. Ребра накрывают обжигающие ладони, огладив каждую косточку, а каменное достоинство мужа смело упирается мне в развилку ног.

Руки сами собой оказываются на его волосах. Шнурок, сдерживающий локоны, отлетает в сторону, и теперь у меня есть полный доступ к этому серебру, в которое я сильнее впиваюсь пальцами, стоит Туману захватить оголенный сосок губами.

В чужом рту он сразу же превращается в чертов камешек, чувствительный и заставляющий меня жалобно всхлипнуть от клеймящей боли внизу живота. Хочется и остановить его, и заплакать, умоляя не прекращать.

Туман частично ловит мои мысли и выпускает твердую и ноющую бусину из губ, но только для того, что наброситься на вторую, втягивая ее рот еще сильнее.

Мужские пальцы спускаются по талии вниз, к бедрам, и ныряют под ягодицы, чтобы прижаться кончиками к доступным складочкам, размазав по ним выступившую влагу.

В ту секунду я поняла, что не соврала себе. Я действительно не боялась. Правда хотела Тумана, потому что не будь это так, сейчас он бы не размазывал вязкие капли секрета, рыча и хрипя от жадности и восторга.

В темных глазах плескался ураган. Они сверкали как два черных агата. Неотрывно глядя мне в глаза, мужчина распрямился, вынуждая поднять лицо, чтобы он мог прижаться к моим губам, сжигая воздух в легких.

Он едва ли не кусал меня, зацепляя зубами кожу. Не больно, но именно тогда я поняла, почему его зовут Туман. Он как стихия, дикая, непредсказуемая. Успокоит, утешит и позволит заблудиться в себе навсегда.

Запоздало услышав шелест ткани, я широко распахнула глаза, чувствуя сильное давление. Туман медленно толкал бедра вперед, плавно проникая внутрь меня, заполняя собой все пространство и отнимая возможность вдоха.

— Сама, — прохрипел, рыча. Послушно расслабив бедра, я до упора насадилась на крепкий ствол, широко распахнув губы в безмолвном стоне.

Подхватив меня под ягодицами, Туман сделал первое движение. Короткое, рваное, но такое яркое, что я вновь всхлипнула, хватаясь за широкие плечи.

В спину вновь уперся барельеф, угрожая оставить вмятины, но я и думать о нем не смела, вздрагивая от нового толчка. Они набирали темп. Плавно, но нарастая с каждой секундой. Туман словно мстил мне за танец, используя ту же тактику, раскачивая меня в своих руках, давая понять, что дальше будет только больше.

Скорость движений зашкаливала. По внутренней стороне бедра скатилась капелька влаги, заставляя Тумана зарычать еще громче, вновь набрасываясь на мои губы и целуя их до легкой боли. Откровенные шлепки, стоны и влажные звуки становились все громче, все отчетливее. Они заглушали все мысли, переживания, подбрасывая меня к уже знакомой высоте, в которую я нырнула, высоко запрокинув лицо и жалобно застонав.

По ногам прошелся сладкий импульс, парализуя их на несколько секунд. Если бы не Туман, все это время держащий меня на весу, я бы съехала по стене и свалилась бы к его ногам ослабевшим комком.

Позволив мне уткнуться носом во влажную от пота шею, Туман крепко прижал мои бедра к себе, вбиваясь так быстро, что я вновь застонала, чувствуя, что удовольствие возвращается слишком стремительно, вновь угрожая погрести меня под собой.

Когда муж до упора впечатал меня в стену, я рассыпалась второй раз, совершенно лишенная сил. На груди мужчины я уже даже не висела, а просто приклеилась, удерживаясь только благодаря его сильным рукам.

Захрипев, Туман закрыл глаза и стиснул зубы, дав почувствовать, как его все еще крепкий член, покинув мое нутро, подергивается, изливается, раскаленный до опасных температур.

На шатающихся ногах с моим весом на груди Туман добрел до кровати, рухнув в нее подрубленным деревом. Вытягиваясь всем телом, он запрокинул руку за голову, спрятал глаза под веками и пушистыми ресницами и прошептал:

— Я знаю, что тебе это чуждо, но хочу, чтобы ты знала. Именно поэтому я не годился в мужья.

— Мм? — промычала, лежа у него под боком без сил даже открыть пересохший рот.

— Мы должны давать удовольствие в постели с женщиной. А я… Я только беру. Не могу сдержаться, теряю контроль и беру. И тебя я взял, едва получив разрешение. Ты винишь меня?

— Нет.

Ответила так, чтобы у мужа не осталось сомнений, четко зная, что он обязательно почувствует мою ложь, которой в этом слове не было, даже если поискать в темных углах.

В чувства привела обжигающая боль на запястье. Вторая полоска из такого же серебра выступила на коже, разнясь только тем, что орнамент был круглым, с двумя несоприкасающимися завитушками внутри.

— Это печати домов. Я Туман Маром. Это наша печать.

— Маром? Что? — приподнявшись на локте, я заглянула в умиротворенное лицо мужа.

— Госпожа дома Маром моя тетка.

— Но… Что? Почему? — вопросы застрекотали в голове неспокойными сверчками. — Она твоя родственница?

— Номинально. Нас не связывают такие узы, как у вас. Она едва ли знала меня и когда я еще принадлежал дому матери, и когда его покинул.

— Не понимаю…

Развернувшись набок, Туман скопировал мою позу, позволяя смотреть ему в лицо и пытаться считать эмоции.

— Моя семья считала, что две родные сестры в роду — это благословение, но на деле все оказалось совсем иначе. Сколько я себя помню, они никогда не ладили, вечно что-то делили, спорили, ругались. Когда мне было семь, общение между сестрами окончательно прекратилось. Уже подростком я начал учиться быть мужем, но мой недостаток всплыл перед самым концом наших уроков. Таких, как я, называют «негодными», это первая форма прозвища «бесхозный». Естественно, мать, узнав о том, что я ни на что не гожусь и ей не удастся породниться ни с одним из важных домов Кимтара, указала мне на дверь. Не смотри так, ты должна уже понимать, что в нашем мире все решения принимаются быстро и женщинами. — Туман отвел взгляд, осторожно касаясь подушечками пальцев ямки между моих ключиц. — Некоторое время я, как и Кристиан с Лиамом, ютился у Луиса, собственно, там мы и познакомились. Ия, вчера я впервые видел свою родственницу за столько лет. Поэтому прошу тебя, не бери в голову, это ни на что не влияет.

Пальцы уже храбрее опустились ниже и погладили вершинку груди, не сильно, но ощутимо сжав сосок между костяшками.

— Не могу остановиться… — прошептал Туман, и его темные глаза вновь заполнила пьяная поволока. — Позволь мне делать то, что я хочу.

Накрыв грудь всей ладонью, мужчина с шипением приоткрыл губы, выпуская спертый воздух из легких. Он вел ладонью вдоль всего моего тела, изучая, рисуя невидимые узоры, и все тяжелее дышал. Ласкал глазами так ощутимо, что я буквально чувствовала, как горячий и гибкий язык касается каждого участка кожи.

— Когда ты была близка с Кристианом, — прошептал, перемешивая воздух со словами. — Как он ласкал тебя?

— Пальцами, — ответила так же хрипло, понимая, что словно плыву в тумане, даже не думая цепляться за провокацию этих слов.

— Пальцами… — протянул он на выдохе. — Это так ничтожно мало. Как ему только хватило контроля остановиться и выпустить тебя из ванной…

Легко, но однозначно толкнув мое колено, Туман за мгновение оказался еще ближе, чем был, укладывая меня на лопатки и нависая сверху. Его волосы полотном свесились вниз, укрывая мои глаза от последних лучей солнца, оставляя наедине с губами Тумана, которые были так близко.

— Я хочу изучить тебя всю. Все твои точки, — его интонация заставила меня дернуться, слыша, как сердце забилось быстрее от вложенной эти слова интриги. — Все родинки, все ямочки.

Перекинув ногу, муж оказался сверху, помогая мне вновь обхватить его бедра ногами и выгнуть грудь навстречу.

— Хочу знать, как ты будешь стонать мое имя особенно громко.

Плавный толчок затопил голову плавленым маревом. Знакомая наполненность отозвалась острыми иголочками, впившимся в кожу, на кончиках которой были сахарные вспышки. Они растекались в крови, меняли ее тягучесть, заполняя сердце густым сиропом.

— Да, Ия… Давай, громче, госпожа моя…

Размеренно и чувственно качая бедрами, Туман не моргая смотрел мне в лицо. Он ловил каждый взмах ресниц, каждый стон, сорвавшийся с губ, рассматривал их так внимательно, что кожа горела под его взглядом.

— Моя… Моя!

Резко распрямившись, он сел и крепко ухватил меня за бедра, затягивая на себя до предела. Мне открылся вид совершенного торса, который трещал от напряжения, но все равно двигался плавно, откровенно.

Теперь я видела, куда убегала тонкая полоска светлых волос, и представляла, что открывается взгляду Тумана, который, казалось, пьянел все сильнее, стараясь делать амплитуду размашистее, дольше, глубже.

Невольно сжав в собственных ладонях грудь, я выгнулась и закричала, ощутив горячие пальцы на той отзывчивой точке, что сейчас, будто бы раскаленная, пекла и горела, требуя внимания. Сжав костяшками небольшой бугорок, Туман качнул бедрами резче, чего хватило, чтобы я взорвалась несдержанным криком, практически без чувств закрывая глаза.

Три коротких рваных движения, и Туман впивается пальцами в постель, сводя плечи вместе и низко опуская голову.

— Я бы никогда не заканчивал, — признался он. — Никогда не выпускал тебя из постели.

— Боюсь, я разучусь ходить. И иногда мне нужна еда и твой малиновый чай, — пересохшие губы не двигались, но я смогла промычать это более-менее внятно.

Тихо рассмеявшись, Туман опустился с вытянутых рук и поцеловал меня в плечо.

— Я рад, что ты доверяешь мне, мане нанеки. А теперь спи. Сегодня я все-таки не выпущу тебя из кровати, уж прости мне эту вольность.

Смех в голове звучал колокольчиком, и откатившись в сторону, Туман осторожно и легко подтянул меня на подушки, укрывая одеялом, в котором не было нужны, ведь температура его тела просто зашкаливала.

— Позволишь мне остаться с тобой?

Осознавая, что сил у меня больше нет даже на пару слов, я тихо похлопала пальцами по кровати, приглашая кимтарца лечь. Это было последнее, что я сделала тем вечером.