Эпилог

— Мам, ты скоро? — сын от нетерпения приплясывал, переступив через порог только одной ногой, чтобы сподручнее было бежать дальше. — Ма-ам!

— Иду! — Евгения бросила взгляд в зеркало и подхватила небольшую сумку. — Никуда твой Аквапарк не денется, он тут построен, так что не переедет!

— Да, только ты так долго, что пока мы доедем, он уже закроется, — проныл Никита.

— Нам ехать полчаса! — возмутилась мать. — Воротник поправь. И штанину из носка вытащи. Никита, ты что, в эвакуацию собирался, оделся как попало? — она присела, поправляя одежду сына.

— Я спешил, — с укоризной ответил ребенок. — Уже когда утро было, а мы всё не едем и не едем!

— Просто кто-то вскочил ни свет ни заря — в семь! На улице темень, выходной, хотелось выспаться, а Никите не терпится. Будто в первый раз, будто мы не бываем там два-три раза в месяц! Он открывается в десять, между прочим! — с улицы в прихожую заглянул Денис. — Это у тебя всю неделю садик, а папа с мамой, между прочим, работают и в выходные хотели бы отоспаться.

Сын насупился.

— Беги, садись в машину, водоплавающее! Мы идем следом.

Мальчик рванул на улицу, скрипя сапожками по утоптанной тропинке.

— Опять снега навалило, — оглядела кусок двора Евгения. — Не всё успел расчистить?

— Только дорожку к воротам, у гаража и подъезд к дому немного — там трактор проходил, дорогу чистил, нам нагреб целый сугроб, пришлось раскидать, — пояснил Денис. — Вернемся, заведу снегоуборщик, и за полчаса весь двор приведу в порядок. Поехали, а то сын в сиденье дыру провертит, крутится, как пропеллер. И в кого он у нас такой неугомонный?

— А не в кого? — выгнула бровь жена.

И оба рассмеялись.

— Мама звонила, поэтому я задержалась, — пояснила Женя, уже сев в машину.

— Определились, наконец, где этот Новый год встречать будут?

— Да, в России. Мама говорит, когда Петр Гаврилович решил собрать на Новый год всю семью вместе, то быстро понял — проще им вдвоем приехать в Россию, чем тащить в Дрезден ораву взрослых и детей. Она просила нас ничего не планировать с тридцатого по седьмое включительно.

— Отлично! Никитку Вера Васильевна целый год не видела, а фото и видео не передает всего очарования нашего сына. Вот она удивится, насколько он быстро растет и учится! — Денис сына не просто любил, он его обожал и очень им гордился.

Женя вздохнула — увидеться с мамой, Петром Гавриловичем и остальными новоприобретенными родственниками она очень хотела. С невесткой и дочерью маминого мужа они дружили, постоянно перезванивались, в прошлом году даже отдыхать ездили все вместе, сняв на всех отличную виллу на Корфу. И праздник в большом и гостеприимном доме Петра Гавриловича обещал быть запоминающимся, полным веселых сюрпризов, веселья, вкусной еды и приятного времяпровождения. Вот только…

Да… Родители Дениса.

После того визита, когда Валерий Вадимович чуть её не ударил, они больше не виделись. Женя не рассказала мужу всего, рассудив, что в противном случае тот поедет к отцу разбираться. Ещё подерутся или того хуже. Ограничилась общими фразами, но муж и сам догадался, насколько несдержанным на язык был его отец.

И полностью разорвал с ним все отношения.

С матерью созванивался, но поскольку без разрешения мужа она ничего не могла, то звонки были редкими — на день рождения мамы, на восьмое марта, да на Новый год. Несколько дежурных фраз: у нас все в порядке. Поздравляем с праздником.

Полгода назад отец впервые за все время попытался связаться с сыном, но Денис не стал разговаривать и повторил то, что сказал ему почти пять лет назад: «Увижу тебя рядом с моей семьей — пеняй на себя».

Тогда Валерий Вадимович написал письмо.

Женя его читала, Денис дал.

Свёкор раскаивался, уверял, что хотел как лучше, что думал — Евгения обманывает Дениса. А новость о переезде его добила, вот и вспылил.

— Что скажешь? — спросил муж, пристально всматриваясь в ее лицо. — Можешь его простить?

Женя задумалась.

— Понимаешь, они — твои родители, я не могу и не хочу стоять между вами. Если тебе важно мое мнение — общайся, налаживай отношения, я не против. Единственно — я не хочу видеть твоего отца в нашем доме, как и категорически против того, чтобы он приближался к Никите.

Денис кивнул, и больше они к этому вопросу не возвращались. Женя знала, что муж стал отвечать на звонки отца. О чем они говорили, она никогда не спрашивала, а когда Денис один раз попытался ей рассказать, покачала головой:

— Не напоминай мне, пожалуйста, об этом человеке.

— Ты же мне не всё рассказала о том вечере? Он что-то сказал или сделал такое, что ты до сих пор сжимаешься, стоит мне упомянуть про отца, — с горечью проговорил Денис. — Если ты расскажешь, мне будет легче понять, правильно ли я поступаю.

— Спроси у него сам, я не хочу вспоминать.

И вот они поедут встречать Новый год, а в том городе живут родители мужа. Денис наверняка с ними встретится, а они захотят увидеть внука. На последнее она была не согласна, и если муж будет настаивать, ей придется рассказать… Не хотелось бы портить плохими воспоминаниями праздник себе и мужу.

А еще там же живет и ее собственный отец. Правда, все эти годы он не особенно интересовался дочерью, да и она от ностальгии не страдала. Знала, что он так и живет в коммуналке, работает в ближайшем детском садике ночным сторожем.

Автомобиль вырулил со двора на улицу, Денис вышел наружу и закрыл ворота.

— Надо автоматические ставить, надоело прыгать. Как думаешь?

— Смотри сам, если надо, то ставь, конечно. — Женя проводила взглядом из окна машины свой дом.

Пять лет назад, когда они только переехали в Красногорьевск, она забрела на эту улочку уже через неделю. Гуляла по центру, знакомилась с городом и, вспомнив карту, свернула за многоэтажки, прошла мимо школы и попала в рай.

Два ряда частных домов, достаточно широкая улица, зелень, цветы, дети бегают вдоль палисадников.

Завороженная, она прошла из конца в конец, рассматривая усадьбы и прикидывая, где бы хотела жить. И когда дошла до поворота, обомлела — красный кирпичный дом — воплощение ее сна!

Наверное, она слишком долго стояла напротив ворот, потому что через некоторое время к ней вышла женщина и приветливо спросила:

— Вы по объявлению?

Женя растерянно хлопала глазами, не зная, что сказать.

— По объявлению о продаже? — повторила женщина и добавила. — Хотите дом посмотреть?

— А… Да!

И внутри все оказалось таким, как она мечтала — не слишком большой на фоне соседских, всего двухэтажный, но очень уютный и удобный. На первом этаже прихожая-холл, из неё выход на просторную кухню и в большое помещение, которое они потом превратили в гостиную. Или, как Никита её называл — в диванную. Тут же санузел, еще одна небольшая комната, они потом сделают из нее гостевую спальню, и лестница на второй этаж. Там небольшой холл, куда попадаешь, поднявшись по лестнице, три спальни, раздельные ванная с туалетом.

Она влюбилась в этот дом сразу и без оглядки, в квартиру буквально бежала, торопясь поделиться с мужем, совсем забыв от волнения, что может сделать это по телефону.

Конечно, денег у них, даже с учетом вырученных средств от продажи квартиры, комнаты и бабушкиного наследства, на такой дом не хватало. Погоревав, Женя постаралась выбросить мечту из головы, тем более что дел у нее прибавилось — Петр Гаврилович через своих знакомых помог ей найти работу, и она почти перестала вспоминать тот необыкновенный дом на уютной улице.

Мама поправлялась, врачи давали благоприятные прогнозы, они созванивались почти каждый день, и в один из разговоров Женя проговорилась, что видела дом своей мечты.

— Очень понравился? — поинтересовалась мама.

— Не то слово! — вздохнула Евгения. — Там и нам удобно было бы, и малышу. Но он дороже, чем мы можем себе позволить.

— А сколько вам не хватает? — продолжала задавать вопросы мама.

— Почти половину от стоимости квартиры, что мы продали. — Ладно, мама, я не маленькая, уже умею соотносить свои желания с возможностями. Да и купили его давно, три недели прошло. Возьмем попозже другой. Квартира хорошая, можно никуда не спешить, накопить потихоньку или ипотеку попробовать. Я же на работу вышла, так что у нас теперь две зарплаты, можем себе позволить. Посмотрим.

А через неделю после этого разговора ей позвонили из солидной адвокатской конторы и пригласили зайти, не забыв захватить документ, удостоверяющий личность. Женя удивилась, но пошла.

Сотрудник конторы, предварительно изучив паспорт женщины, передал ей документы на родительскую квартиру, полностью переоформленную на имя Жени.

Сказать, что она удивилась — ничего не сказать. Конечно же, сразу принялась звонить маме, но та наотрез отказалась принимать подарок обратно.

— Мама, зачем?

— Я давно так решила, просто не успела до поездки переоформить бумаги. Считай, это наш с Петром Гавриловичем вам подарок на свадьбу.

— Но я не собираюсь возвращаться! Здесь и у Дениса, и у меня хорошая работа, и вообще, — растерялась Женя.

— Глупенькая, зачем возвращаться? Просто продай ее, а деньги добавь к уже отложенным и купите себе дом, какой ты хочешь, — ответила мать.

Дом… Устоять против этого она не смогла, согласилась, и еще через три недели родительская квартира была продана.

С замиранием сердца — полтора месяца прошло! — Женя отправилась на ту же улицу. Осень уже вовсю вступила в свои права, деревья облетели и только красно-желтый ковер, устилающий палисадники и придомовые газоны, напоминал, что еще недавно деревья красовались багряными, желтыми и оранжево-красными нарядами.

Женщина, осторожно переступая через лужи, подошла к дому и позвонила в ворота. Раз, еще. Никто не вышел.

Вздохнув — конечно, будут тут ждать, когда она деньги найдет! — девушка повернула прочь и увидела, что по тротуару идет та самая женщина, которая показывала ей дом. Не веря своим глазам, Евгения замерла.

— Здравствуйте, — поздоровалась она, когда хозяйка поравнялась с ней. — Вы еще продаете дом?

— Продаю. Хотите посмотреть?

— Я уже видела! — еле сдерживая ликование, ответила Женя. — Я приходила полтора месяца назад, не помните? Цена не изменилась?

— Могу немного скинуть, — осторожно предложила хозяйка. — Что же мы на улице-то стоим? Заходите!

На следующий день они приехали уже вместе с Денисом. Дом ему тоже понравился, искоро они уже обживали свою мечту.

— Мам, ты не слушаешь! — сын теребил ее за плечо, дотягиваясь со своего кресла. — Я спрашиваю — можно мне сегодня к Максиму в гости пойти? После Аквапарка?

— Можно, — отрешенно ответила она, а потом спохватилась. — Почему ты его с нами не пригласил? Он же твой друг!

— Я пригласил, но ему мама не разрешила, Макс недавно болел, ты забыла? Ему еще нельзя купаться.

Сын так быстро рос, она не успевала насладиться каждым периодом. Вот он только научился улыбаться, и уже пробует переворачиваться на животик. Еще вчера сидел, а сегодня пытается ползать и встает, держась ручками за спинку кроватки. Первое слово! Как они его ждали: «Когда, ну, когда же ты заговоришь, сынок?» Заговорил. Теперь иногда, ей хочется, чтобы Никитос хоть немного помолчал. А сколько радости было, когда сын пошел? Но не прошло и пары лет, и родители радуются, когда сын сидит и тихо чем-то занимается. Радуются, но сначала проверяют — чем он занят, а то, знаете ли… Лучше посмотреть, а то этот исследователь способен на многое. Потом будешь думать — лучше бы бегал.

Незаметно пролетел декабрь, и вот они погрузились в машину, конечно же, вместе с Кузьмой, которому пришлось купить новую переноску, в два раза больше прежней, настолько тот вырос и раздобрел.

Родной город встретил пронзительным ветром и морозом. Красногорьевск южнее всего на триста восемьдесят километров, но климат намного мягче, зимы хоть и снежные, и мороз бывает до двадцати, зато нет ветра, а большие холода кратковременны. Обычно зимой тут минус семь или десять, не ниже. И лето длится дольше, а весна приходит раньше на две недели.

Мама очень изменилась и внешне, и внутренне. Жизнь в Европе превратила ее в уверенную в себе, элегантную, дорого и со вкусом одетую красивую женщину. С удовольствием любуясь своей мамой, Женя подумала, что хотела бы посмотреть на выражение папиного лица, если бы он мог сейчас увидеть бывшую жену.

Пожалуй, не узнал бы.

Где та Верка с вечными сумками, в унылого цвета пальто и старых разношенных сапогах? Конечно, хорошие вещи придают уверенность, украшают, меняют образ, но ничто так не преображает женщину, как счастливый блеск глаз и мужчина, который смотрит на неё, как на богиню, готовый весь мир положить к ногам любимой.

Мамочка расцвела и даже помолодела. Петр Гаврилович ей не только жизнь спас, ведь без него у Веры не было бы денег на операцию, но и вернул молодость, веру в себя и подарил счастье и любовь.

Как-то они разговаривали с мамой, и та призналась, что давно уже, еще когда была замужем за Александром, но уже встречалась с Петром, она рассказала ему историю своего брака. Как влюбилась и очень хотела обратить на себя внимание, как, по глупости, отдалась ему, а Саша не понял, что влюбленная дурочка была девственницей. Как обнаружила, что забеременела и долго боялась рассказать родителям. И как отец, узнав, вытянул из неё имя виновника, а потом предложил тому на выбор — свадьба или он найдет, за что упечь парня за решетку. Может быть, откажись она расписываться, ведь уже знала, что Саша ее не любит, отец не был бы так настойчив. Всё-таки дочь он любил, и хоть ребенок у незамужней — это позор, пережил бы. Наверное. Но она не смогла отказаться от любимого. Понадеялась, если будет хорошей женой, то Саша ее оценит и полюбит. В общем, рассказала все, как есть. Про аборт и бесплодие тоже.

И Петр Гаврилович понял, не стал осуждать. Наоборот, успокоил и сказал, что Александр виноват не меньше, а больше.

— Он — мужчина, с мужчины больший спрос. Насильно на тебя его никто не тянул, не хотел бы — не переспал. Потом, что значит, не было выбора? Выбор есть всегда! Мог уехать в другой город, если так боялся твоего отца, начать там жизнь заново, но он предпочел сесть тебе на шею и всю жизнь гнобить за свои ошибки.

— Но это же из-за меня его заставили жениться, — растерялась Вера.

— Отговорки! Не хотел бы — не переспал. Не хотел бы — не женился. Ему удобно было изображать из себя жертву, беззастенчиво пользуясь тобой и твоим отцом.

Вот так. С этой точки зрения на произошедшее больше двадцати лет назад ни мама, ни Женя не смотрели.

Нет, что ни говори, хорошо, что мама встретила Петра Гавриловича и ответила ему взаимностью!

Сын и дочь хозяина усадьбы вместе с семьями приедут тридцать первого, ближе к вечеру, а пока у них с мамой есть время, чтобы побыть вдвоем, повозиться с Никитой, погулять по городу. И всласть наговориться.

Как Женя и предполагала, тридцатого после обеда Денис отправился навестить родителей, бросив на жену виноватый взгляд.

— Иди, иди, мы найдем, чем себя занять, — махнула зятю Вера Васильевна. — Женька, собирайся, Никита, одевайся. Мы едем в Торговый Центр. Нет, а что? Мой по делам укатил, твой тоже, нам дома сидеть? Нетушки, гулять, так гулять!

И они поехали.

На Веру — после Европы-то — городские магазины и местные развлечения большого впечатления не производили, но ради удовольствия дочери и внука она готова была стерпеть что угодно. Женщины неспешно передвигались за Никитой, останавливаясь то там, то сям, пока все не проголодались.

Перекусить можно было на втором этаже, в кондитерской. Макдональдс, KFCи тому подобные заведения мама игнорировала.

— Там сплошные канцерогены и холестерин! — заявила она дочери. — Мой внук есть такое не будет! Лучше пирожные.

— Там может быть пальмовое масло, — заметила Евгения.

— Да? Тогда пирожки с луком и яйцом. Никитка, ты любишь пирожки?

— Люблю! — отозвался её всеядный ребёнок.

— Вот! Там-то, точно, нет пальмового масла, а чтобы не было канцерогенов, мы возьмем только печеные!

Кондитерская оказалась популярным местом, они еле нашли свободный столик. Пришлось сесть прямо у стеклянной стенки, мимо которой ходили посетители ТЦ.

— Чувствую себя гуппи, — пробормотала Вера Васильевна.

— Почему? — заинтересовался Никита. Рыбки у них дома были, что такое «гуппи» он знал и не понял, почему бабушка так себя назвала.

— Как в аквариуме сидим — за стеклом, на свету, и все мимо ходят, на нас смотрят, — ответила Вера Васильевна.

Мальчик посмотрел на стенку и рассмеялся.

Пока Никита с аппетитом уплетал пирожок, запивая его какао, мама с дочкой лакомились пирожными. Отламывая ложечкой очередной кусочек, Женя рассеянно скользнула взглядом по стеклу и замерла — с той стороны стоял и во все глаза смотрел на них отец.

Не отводя взгляда, Евгения тронула маму за руку и показала глазами.

Вера Васильевна повернула голову и тоже замерла.

Александр Семенович заметно постарел, но одет был чисто и добротно. Мужчина сморгнул и повернулся к входу в кондитерскую, прошел мимо ряда столиков, остановился за стулом Никиты, жадно рассматривая жену и дочь.

— Вера… Женя… Здравствуйте, — выдавил он.

— Добрый день, — отозвалась мама, а Женя нашла в себе силы только кивнуть.

Называется — бойся своих желаний! Только вчера подумала, как было бы здорово посмотреть на лицо отца. Нате, пожалуйста! Заказывали? Получите, распишитесь!

— Вы здесь… А это мой…

— Это — мой сын Никита. Ник, поздоровайся с дедушкой.

— Здравствуйте! — мальчик на секунду оторвался от пирожка, быстро взглянул на незнакомого деда и снова вернулся к прерванному занятию.

— А… Вера… Хорошо выглядишь. Женя… ты тоже.

— Спасибо. И ты, вижу, вполне благополучен, — ответила Вера Васильевна.

— Как живешь? — Александр не мог глаз отвести от бывшей жены.

Боже, она такая… такая… Невероятная! Где Верка прятала всю эту красоту? Или все дело в пластике? Точно, она же в Европах живет, он слышал, что новый муж решил там обосноваться, поближе к клинике, где Верку оперировали. Да по ней и не видно, что болела, наврали, поди? Говорят, заграницей нет нормальных баб, вся красота искусственная. Муж у Верки богатый, может себе позволить и пластику, и херастику… Но разве при пластике лицо не меняется? А это, он же видит — Вера. Но какая-то другая. Моложе, ослепительнее. Взгляд открытый, уверенный. Руки ухоженные, с маникюром, вон, как ногти блестят. И одета как…

— Сашка, где ты застрял? — громкий голос, и стук в стекло заставили его вздрогнуть.

Женя посмотрела на звук и опешила — с той стороны стояла Любка. Женщина раздобрела, одета ярко, даже — пестро. Да, та самая Любка, из коммуналки. Она Женю тоже узнала и ломанулась внутрь.

— Женька, ты что ли? Ух, ты! А я смотрю — ты или не ты? Мы с Сашкой пацанов привели на автоматах поиграться, и смотрю, он отстал где-то. Пошла искать, а тут — ты! Как живешь? Твой? — кивнула она на Никиту.

— Мой, — Женя умудрилась втиснуть слово в поток Любкиной речи. — А где Вася и Валя?

— Да на автоматах игровых, говорю же! Четверть хорошо закончили, в награду привели их сюда, — объяснила Люба. — Раньше проще было — дал на мороженое, они и рады. Ваське тринадцать, Вальке десять, их теперь конфетами и мороженым не соблазнишь. Классно выглядишь, подруга! Ладно, рада была повидаться! Папашу оставить тебе, поболтаете?

— Да, нет, мы уходим уже, — отказалась Женя.

— А, ну тогда мы пошли. С Новым годом, подруга! Сашка, за мной! — и она ледоколом пошла впереди, а Александр Семенович, бросив тоскливо-виноватый взгляд на дочь и бывшую жену, поспешил следом.

— Сколько раз тебе говорить, чтоб не отставал? — донеслось до них ворчание Любы. — Сумки возьми!

— Да, Любочка, не ругайся, я только поздороваться подходил, — заискивающий голос отца.

Женя переглянулась с матерью и обе прыснули.

— Да… Всё-таки, есть на свете справедливость, — пробормотала Вера Васильевна. Вот и Сашок встретил свою принцессу. Прямо по его запросам! Никитос, ты наелся?

— Ага.

— Тогда чего мы сидим? Тут еще столько интересного! — Вера подхватила внука и подмигнула дочери. — Евгеша, догоняй!

Это был чудесный Новый год! Самый чудесный, потому что Женю окружали все, кого она любит, и кто любит её.

Большой стол, где взрослые и дети сидели рядом, никто никому не мешал, никто никого не раздражал. Вкусная еда, веселые шарады и конкурсы для всех, подарки и добрые пожелания, бой курантов и звон бокалов. А потом они вышли на улицу и пускали фейерверки. Самые младшие — Никита, Ира и Гриша устали праздновать уже в десять вечера, и их уложили спать, взрослые же разошлись по своим комнатам только под утро.

Муж накануне от родителей вернулся злой и взъерошенный, Женя ни о чем спрашивать его не стала. Видно, свекор рассказал, иначе, откуда этот виноватый взгляд и особая нежность к ней и сыну? Вообще-то Денис их и так баловал, но сегодня сам себя превзошел.

Прежде чем лечь, она проверила, как сын, поправила ему одеяло, провела рукой по ежику волос. Спит, умаялся за день — столько впечатлений, столько дел!

— Знаешь, что я сегодня понял? — сзади к ней подошел Денис, обнял и поцеловал, слегка царапая кожу щетиной.

— Что?

— Хочу, чтобы когда нам будет столько лет, сколько сейчас Петру Гавриловичу, вот так же, под Новый год, собрались все наши дети и внуки. И для каждого нашлось место за столом, в нашем доме и наших сердцах. Чтобы играла музыка, смеялись и шалили внуки, а потом мы все пошли на двор пускать салюты. И наш Кузьма…

— К сожалению, коты столько не живут, — тихо возразила Женя. — Но ты продолжай, мне нравится ход твоих мыслей.

— Я так думаю, это будет Кузьма третий или пятый, потому что их прадедушка весьма озабочен вопросом, как обеспечить себе бессмертие. Он ни одной кошки не пропускает. Правда, правда, мне соседи давно говорят, что на нашей улице третий год подряд у всех кошек рождаются исключительно рыжие котята. Думаю, без Кузьмы второго и так далее, мы с тобой не останемся. Но ты меня перебила!

— Больше не буду, — Женя откинула голову на грудь мужа, наслаждаясь его близостью, ароматом туалетной воды, сильными руками, удерживающими ее бережно и крепко. — Продолжай!

— И наш Кузьма ходил вместе со всеми смотреть салют, как сегодня! К слову — ты не заметила? Он вчера, как приехали, весь день крутился под ногами, а сегодня я днем видел его на участке соседей. Сдается мне, через два месяца после новогодних праздников, как раз к восьмому марта, в окрестностях будет кошачий беби-бум. Исключительно рыжими котятами.

Женя тихо рассмеялась и потянулась к мужу — поцеловать в ответ.

— Так, опять ты меня сбила! — притворно заворчал Денис. — О чем это я? А! Жень, нам срочно нужен еще один ребенок, ведь когда детей двое, внуков будет больше и, значит, в доме будет больше счастья, смеха и бардака. А бардак — это так здорово! Особенно, когда в организаторах беспорядков ты видишь себя самого, только на тридцать, сорок, пятьдесят лет моложе.

— Помнится, кто-то и одного ребенка не сильно-то и хотел, — подколола Евгения. — А теперь готов на двоих?

— Я и на троих готов, если, конечно, самая лучшая на свете женщина согласится мне их родить, — серьёзно ответил мужчина и подхватил жену на руки. — Может быть, мы прямо сейчас и займемся этим вопросом?

— Ты, случайно, не соревнование с Кузьмой решил устроить? — Женю распирал смех.

— Нет, за котом мне не угнаться, даже пытаться не буду. Потом мне, в отличие от него, нужна только одна женщина. Ты подаришь мне еще одного сына? Или дочку? Я буду очень стараться, чтобы второй малыш получился таким же красивым и умным, как наш Никита.

— Увидим, как ты старался, — улыбнулась Женя и добавила. — Через семь месяцев увидим.

— Через семь? — Денис недоумённо нахмурил брови. — Что ты хочешь сказать? Семь… Но… Ты уверена??!

— Ещё как! Кстати, я забыла купить имбирь.

— Женька… Господи… Почему ты не сказала раньше?

— Хотела сделать тебе под Новый год подарок.

— А что же я тебе подарю, чтобы было равноценное? — между поцелуями прошептал Денис.

— Дочку! Пусть это будет девочка, четырех мужиков на меня одну — многовато.

— Четырёх?

— Ты, Никита, будущий малыш и Кузьма. Нет, только дочка!

Конец