Глава 5

Кто это?

Евгения подошла к двери, заглянула в глазок — посетитель стоял очень близко, перед взором Жени расплывалось темное пятно, перекрывая обзор.

Пятно шевельнулось, и пронзительная трель звонка в очередной раз разорвала тишину квартиры.

Поколебавшись, Евгения решила открыть — день, во дворе полно народа, на крик тут же прибегут.

— Что так долго, спала, что ли? — отец бесцеремонно отодвинул Женю в сторону и шагнул в квартиру. — Дверь закрой, да сооруди что-нибудь пожрать.

Евгения растерянно смотрела, как Александр Семеновичидет по коридору и скрывается в ее комнате.

— Папа, что тебе нужно? — опомнилась она и бросилась следом. — Зачем ты пришел?

— Затем, — родитель сел на стул и выдохнул. — Жить тут буду. Пожрать, говорю, принеси, сколько дней без горячего!

— Как это — «жить тут»? Это моя комната, в ней живу я! — возмутилась дочь.

— У тебя муж есть, вот туда и вали, а я здесь останусь! — припечатал отец.

— У тебя тоже есть квартира, причем, отдельная, а не комната в коммуналке!

— Твоя мать с ума сошла, из дома меня выгнала, куда мне идти? Из-за тебя, между прочим!

— Из-за меня?

— А из-за кого? Кто тебя просил язык распускать?

— Это я язык распускала??

— Нет, бл, я! Какого устроила при матери, при муже? Так хотелось поругаться — могла наедине мне все высказать. А теперь рассорила нас с женой, и умотала? Никуда отсюда не уйду!

— Тут кровать одна, — сжала кулаки Женя.

— У тебя муж есть, с квартирой, вот и отправляйся туда. Все, дочь, я устал перепираться! Почти две недели на даче прожил, хватит.

— Я полицию вызову!

— На отца?? На родного отца — ментов натравишь? — мужчина встал и пошел на Евгению.

— Мне бабушка подарила комнату, она — моя, и я тут уже живу! — не сдавалась Женя, с ужасом глядя на надвигающегося родителя. — Уходи!

— Кроме того, что ты — моя родная дочь, та самая бабушка, которая подарила тебе комнату — моя родная мать, поэтому я имею все права тут находиться, — отец навис над Евгенией, не трогая физически, но подавляя морально. — Русским языком говорю — Вера не пускает меня в квартиру, мне некуда идти.

Надо было промолчать. Промолчать, и вызвать полицию, все бы разрешилось, но Женя не смогла сдержаться.

— Чем ты недоволен? Наконец, избавился от нелюбимой жены и ненужной семьи! Свободен! Аня, наверное, заждалась, беги скорее! — съязвила девушка.

Мужчина ссутулился и отшатнулся от дочери, отвернулся, прошел по комнате, снова опустился на стул.

— Не поверишь, был, — глухо бросил он. — Я ей не нужен, у Ани семья, она даже разговаривать со мной не захотела. Жень, накорми меня, а?

Вздохнув, девушка принялась собирать на стол.

Отец ел так, будто голодал несколько дней. Впрочем, похоже, так и было — помятый, мешки под глазами, несвежая одежда.

— Ну и куда ты теперь? Вернись домой, поговори с мамой, повинись, глядишь, и пустит, — предложила она.

— Себе посоветуй, — мотнул головой родитель. — Вижу, как ты, роняя тапки, бежишь поговорить с мужем, чтобы к нему вернуться. Вот чего я не понимаю, Женька? Ладно, я и мать, но вы-то с чего врозь? С чего ты на Дениса взъелась, что он тебе сделал?

— Я…

— Послушай! Ни один мужик не будет счастлив, если разрушатся его планы. Ни один мужик не обрадуется нежданной и нежеланной беременности. Одно дело, когда люди женаты, там волей-неволей, подспудно, ждешь, что одна из ночей может принести плоды. И совсем другое дело, когда спишь с баб… с женщиной только ради разгрузки, а она — бац! — и беременна. Это шок, понимаешь? Нужно время, чтобы принять и осознать. Смириться, в конце концов. Я — не смог принять, но смог смириться. Виноват? Да, наверное. Всё-таки мы тебя вдвоем делали, значит, ответственность на обоих лежит.

— Хочешь сказать, что Денис со мной был только ради… разгрузки?

— Да нет же! Как вы, женщины, умеете все вывернуть наизнанку! Это я был с твоей матерью ради разгрузки! К любимой с таким и подойти боялся, а Верка подсуетилась, и своего не упустила. У меня не хватило храбрости отказаться от свадьбы, больно весомые у тестя были аргументы. Я, а не твой Денис! Он же только с тобой встречался, причем, вы не только на звезды смотрели и за руки держались. То есть, у него и так все было. Предложение собирался сделать, просто не успел. Поэтому ты наши ситуации не равняй и мозг парню не выноси! На меня злишься — имеешь право, а мужа не трогай.

Отец отложил ложку, погладил живот.

— Спасибо! Что у Верки не отнять — хозяйка хорошая, и тебя готовить научила. Пойду, подремлю…

— Пап, постой, ты, что, на самом деле собрался здесь жить?

— Уже три раза об этом сказал. Повторю еще, если недопоняла. Твоя мать выставила меня за дверь. Сменила замки и засела в квартире, на работе отпуск за свой счет взяла, сидит, дом охраняет, чтоб я в ее отсутствие дверь не взломал. Сестра ей продукты приносит, только её и пускает. Ну, может быть, тебя тоже, если приедешь. Ты не созванивалась с ней?

— Нет, — растерянно ответила дочь. — Но… Что дальше будет?

— Развод, так понимаю, — снова скис родитель. — Так что дочь, мне идти некуда, кроме как сюда. Поэтому, извини, топай к супругу! Или ложись на полу, но я храплю, ты это должна помнить. В отличие от меня, у тебя выбор есть.

— Нет, пап, выбор и у тебя есть. Как минимум — пойти к маме и убедить её, что всё в прошлом, ты раскаиваешься, готов искупить и без неё жизни не мыслишь. Помиритесь, она тебя простит, будете по-прежнему жить вместе.

— Она меня и слушать не хочет, — отец опустил голову. — Я же, на самом деле, женился из-под палки. На свадьбу родители Веры нам квартиру подарили, благодаря родству с участковым, у меня никогда на работе проблем не было, да и соседи уважали. Никто не лез, не нарывался. В общем, получается, всё, чего достиг, я получил через Веру, но всегда был уверен, что, не женись, моя жизнь была бы в сто раз лучше. Вера терпела. Ради тебя терпела, чтоб ты в полной семье росла.

— Я не видела, что у вас нелады.

— А мы тебе и не показывали. Мать следила, чтоб тебя наши отношения не касались, — Александр потянулся за чайником, долил в чашку кипятку, отхлебнул и зажмурился. — У тебя мог быть брат или сестра, но я настоял на аборте.

— Как?

— Дурак был. Поначалу мы собачились каждый день, потом тесть мне внушение сделал, чтоб не смел Веру нервировать. Худо-бедно дотянули до твоего рождения. Конечно, я пацана хотел, как все нормальные мужики, поэтому разочарован был.

Женя судорожно сжала пальцы, так, что костяшки побелели.

— Нет, девчонка тоже ничего, но когда она вторая или третья, а первым должен родиться наследник! — твердо заключил родитель. — Вот я и негодовал — мало того, что вынужден был расстаться с девушкой, которая мне очень нравилась, так еще и дочь вместо сына родилась. Чувствовал себя кругом обманутым, понимаешь? Злился, злость не на кого сорвать было, копил в себе. Потом отпустило, ты подросла… Смешная. И все на руки лезла — папочка, папочка!

Мужчина криво улыбнулся.

— Вера старалась дом в чистоте держать, когда бы ни пришел с работы — всегда обед горячий, рубашки поглажены. А Анна сразу, как о Вере рассказал, отвернулась. Обиделась, что одновременно с ней еще и с Веркой встречался. Так и не смог объяснить, что не встречался я с Веркой, а только… гм… В общем, не поняла Аня, всё оборвала, велела больше на глаза не показываться, а потом и сама замуж вышла. Ну, я не железный, того самого тоже хотелось, а при тесте участковом на сторону не больно-то пойдешь, вот я и смирился. И стал в своем женатом положении искать уже хорошее. Постепенно наладилось у нас с Верой, машину, вон купили, ты росла. И тут — здрасьте! — новая беременность. Я не хотел еще одного. Знать бы, что пацан родится, еще можно было бы рискнуть, а вдруг еще одна девчонка? И я настоял на аборте. Тесть, когда узнал, морду мне разрисовал. Да. Две недели в очках ходил потом. И не заявишь, главное. У матери твоей после аборта детей больше не могло быть. Что-то там врач накуролесил, я не слишком хорошо понял — что именно, и он ли, или так карта легла. Но с тех пор жизнь наша стала, как у соседей. Спали-то в одной кровати, да порознь. Верка больше меня к себе не подпустила. Хотя, спрашивается — с какой стати? Можно было не опасаться внепланового залета, жить в свое удовольствие, но она как бы заледенела внутри. Так и жили до того дня, когда единственная дочь не выкинула фортель. Еще печенье есть? Подсыпь, а то подъел до крошки.

Женя потянулась к шкафчику, машинально переложила содержимое пачки в сухарницу, придвинула к отцу.

— Вот скажи, с чего тебе втемяшилось убегать со свадьбы, да аборт делать? Ты понимаешь, что можешь стать бесплодной? Кому ты тогда нужна будешь? В общем, так, Женька, прекращай капризничать, бери шмоткии топай к мужу. Окружи его уютом, приласкай, глядишь, он простит, жизнь наладится. А я, уж извини, тут поживу. И матери, где я обитаю, не говори! Все, наелся, пошли назад в комнату.

Александр хлопнул дверью, а Женя, собирая со стола, думала, что ей теперь делать.

Отец не уйдет, это понятно. Вызвать полицию — плохая идея, всё-таки родной человек. Нельзя так. Но и оставаться тут вместе невозможно. Комната небольшая, когда-то в углу стояла тахта, на которой спал Александр, когда еще не был женат и жил с матерью. Но сейчас угол пустовал — тахта рассыпалась, и ее выбросили еще при жизни бабушки.

— Ничего покупать не буду, — говорила бабушка. — Простору больше, меньше пыли. Всю жизнь бочком по комнате передвигались, хоть на старости ни на что не натыкаться. А ты придешь с ночевкой — раскладушка есть. Днем убрал — и опять красота!

Женя протерла стол, повесила тряпку на бортик раковины и вернулась в комнату.

Отец по-хозяйски разлегся на кровати и уже похрапывал.

— Пап! Па-а-ап! — робко попыталась она его позвать, но мужчина не отреагировал.

Позвонить матери и потребовать забрать мужа? Видимо, другого выхода нет.

— Мама, привет!

— Здравствуй, дочка. Прости, что пропала. У меня тут… непредвиденные обстоятельства.

— Да, знаю. Эти непредвиденные обстоятельства сейчас на моей кровати спят, и уходить не собираются. А вдвоем тут невозможно поместиться. Мам, забери папу, пожалуйста!

— Он у тебя? — быстро переспросила мать. — Давно?

— С час назад явился. Ты приедешь?

— Нет, конечно. Зачем он мне сдался? Говорит, всю жизнь мучается со мной? Отпустила, пусть радуется.

— Мама, а мне куда идти?

— К мужу.

— Посмотрела на вашу семейную жизнь, что-то страшно. Не хочу прийти к такому же финалу, — призналась дочь. — Потом, Денис уехал в свадебное путешествие. Один. Вернее, с другом.

— Как это? И ты его отпустила??? Впрочем, правильно. Если не хочет — не удержишь, хоть к себе привяжи. Вам обоим надо побыть в одиночестве и подумать. С другом — нормально. Главное, чтоб не с подругой.

— С Павлом он. Я приеду тогда к тебе? Поживу в своей комнатке? С отцом не могу, и спать мне не на чем.

— Гони его в три шеи! А ко мне… Только если ты готова извиниться. Да и я сейчас не лучший собеседник и пример, а тебе нельзя нервничать. Родишь истерика, намучаешься с ним.

— Как это — рожу? — удивилась Евгения. — Я же аборт сде…

— Да ничего ты не делала, — спокойно оборвала ее тираду мать. — Я не слепая. Сама аборт делала, помню, как болит все, как стоять ровно сложно, а ты через несколько часов кузнечиком прыгала. Мужики не понимают, а меня не проведешь. Что молчишь, правду я сказала?

— Да.

— Вот, от матери ничего не скроешь. Гони отца, а не получится — отправляйся в вашу с Денисом квартиру. Даже лучше — сразу к Денису. Дождешься его в покое и удобстве. А у меня немного нервы улягутся, разведемся с отцом, сама к вам приеду. Поговорим, если раньше сама не надумаешь. Все, мне в дверь звонят, наверное, Галка приехала, — мать отключилась.

Женя вздохнула — видимо, придется ехать в квартиру мужа, не ночевать же на полу! Только оттуда ей до работы придется добираться больше получаса, и тоесли с автобусом повезет…

Издевательство какое-то! Всего неделю назад перевезла вещи от Дениса, а сейчас, похоже, придется тащить все обратно. Её брак всё больше смахивал на перманентный переезд.

Кстати, о Денисе — он второй день не звонит и не присылает ни ммс, ни смс.

Девушка взяла мобильник и вернулась на кухню, чтобы поговорить без помех.

«Абонент не абонент»

Вот тебе и «здрасьте!»

Сердито посмотрев на зажатый в руке сотовый, Женя немного подумала, потом набрала СМС — «Я еду в твою квартиру» — нажала на отправление. Появился значок, что сообщение не отправлено. Наверное, корабль в море, а там связь не очень?

Другого объяснения она не находила. Впрочем, ничего страшного, как только сеть поймается, её сообщение дойдет до адресата.

Вздохнув, Евгения открыла шкаф и задумалась — что с собой брать? Узлы она не потащит, только сменное бельё и одежду на пару дней. Завтра отработает, и вечером поедет к матери. Надо, наконец, поговорить и вместе решить, как им быть.

Кинув выбранные вещи в пластиковый пакет, Женя вспомнила, что у мужа, наверняка, из съестного только повесившаяся в холодильнике мышь, и добавила к одежде немного печенья — для утреннего чая. Да, надо Любку предупредить, а то поднимет панику, но где её сейчас искать? Передать с кем — забудут или не встретятся…

Евгения пошарила взглядом по кухне, наткнулась на неровно оторванный и мятый лист бумаги — мальчишки что-то рисовали и бросили. Подняла, расправила и, немного подумав, написала:

«Люба, я уехала ночевать к мужу, в моей комнате спит мужчина — это мой папа Александр Семенович. Он поживет здесь какое-то время. Евгения».

Сложила бумагу и воткнула её в Любкину дверь — та, как начнет открывать — сразу увидит.

Ещё раз оглядела комнату, храпящего отца и покинула квартиру.

Автобус долго не шел, и Женя, устав его ждать, села в маршрутку. Дороже, с пересадкой, но уже хотелось скорее добраться до места.

Мимо лавочки с рассредоточившимся по ней местным пограничным контролем, Женя попыталась пройти максимально быстро. Бабушки свернули обсуждение какой-то Лидки и просканировали Евгению взглядами. Девушка поёжилась — как сквозь строй.

— А куда это ты, милая идешь? — пропела одна из старушек. — Дениса дома нет.

— Я знаю, мне муж, — подчеркнула Женя, — ключи оставил. Буду тут жить.

— Жи-ить? Без прописки?? — оживилась вторая. — Не положено! Вот, вернется хозяин, пропишет, тогда и живи.

— Что ж ты сразу не переехала? — ехидно поинтересовалась третья. — Фиктивный брак, что ли?

Женя растерялась, не зная, что отвечать, поэтому, ничего не сказав, рванула к подъезду. Хуже нет скучающих старушек — всю душу вывернут, все кости переберут и отмоют, а потом, составляя конструкцию обратно, непременно что-нибудь перепутают или забудут.

По лестнице взлетела птицей, еле унимая дрожь в руках, вставила ключ в замок и выдохнула — всё! Больше её никто не достанет!

— Ты кто? — от звука чужого голоса Евгения подпрыгнула на месте и, резко развернувшись, уставилась на стройную незнакомку.

— А ты — кто? — ничего умнее на ум не пришло. — И как здесь оказалась?

— Через дверь, — незнакомка за словом в карман не лезла. — Причем, её открыл сам хозяин.

— Да? — похоже, попадать в глупые ситуации у нее получается лучше всего. Просто, хобби. — Мне Денис ничего не говорил о возможных гостях.

— Мне тоже.

Девушки стояли друг напротив друга и сверлили взглядами.

— Это квартира моего мужа, — первой отмерла Евгения. — И поскольку я собираюсь тут остаться, то прошу вас на выход.

— Мужа? А, ты та истеричка, которая со свадьбы сбежала и Дениса бросила? — хмыкнула незнакомка. — Чтож, неприятно познакомиться! Я — Света, и Денис пустил меня пожить, пока он в отъезде.

— Пожить???

— Ну да. У нас в общежитии ремонт, все краской провоняло, невозможно дышать, сразу голова начинает болеть и кружиться. За неделю выветрится, тогда вернусь.

— Сочувствую. Но тебе прямо сейчас придется собирать вещи и чапать к себе домой.

— Не вариант — до него три тыщи км, быстрее ноги сотру до попы, чем дочапаю, — спокойно ответила Светлана. — Ты не парься, я просто перекантуюсь и свалю в общагу. Учусь здесь, на второй курс перешла. Домой ехать долго и дорого, решила на лето в городе остаться, подрабатываю в кафе официанткой.

— Понятно, — Женя с тоской подумала, что отдых ей не светит. — Мне, конечно, жаль, но тебе придется уйти. Я собираюсь здесь жить, и соседка мне не требуется.

— Куда же я пойду? Говорила же — в общаге краской воняет, аж до слёз, такая вонь. Мы с Денисом договорились, что я тут побуду, — возмутилась Света. Я понимаю, ты злишься, что он не предупредил жену, но тут я пас! Это ваши заморочки, сами разбирайтесь, мне только перекантоваться, видов на твоего мужа я не имею. Нет, так-то он мужик симпатичный, с жильем и машиной, но раз женат — всё, табу. Я не такая! — Светлана гордо повела плечами.

— А мне куда идти из своего дома?

— Зачем же уходить, когда здесь целых две комнаты? Поместимся.

— Нет, — в висках начали стучать молоточки. Господи, как же она устала! Коммуналку оккупировал отец, мать ей прямо сказала, что у себя дома дочь не ждет, тут какая-то Света-официантка. Почему Денис ей ничего не написал, не сказал? Или он был уверен, что она сюда в его отсутствие не появится?

— Нет, — повторила она. — Я не собираюсь делить свою квартиру ещё с кем-то. Тебе придется уйти.

— Я же сказала — мне некуда идти! — возмутилась Светлана. — Сейчас Денису позвоню!

Она набрала номер и — о, чудо! — муж ответил.

Женя насупилась — а она дозвониться не могла. Совпадение?

— Привет! Тут твоя жена явилась. Ругается. А, сейчас, — Светлана передала трубку Жене. — Денис.

— Алло, — еле сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего.

— Женька, привет! Не ругайся, это Светка, из кафетерия, ей пока негде жить, — скоровоговоркой выпалил супруг. — Ты все равно у себя решила остаться, а она так плакала, что я подумал — ничего не случиться, если она у нас поживет несколько дней. Она нормальная, ты не думай ничего. Кстати, а как ты там оказалась?

— И тебе доброго вечера, любимый, — сарказм так и сочился из голоса Евгении, грозя затопить все вокруг. — А я решила переехать к тебе, но тут меня ждал сюрприз. Не понимаю, зачем просить жену вернуться, приглашать в квартиру, но при этом не посчитать нужным ей рассказать, что пригласил кого-то в гости? Я уж не говорю о том, что предварительно ты мог бы посоветоваться, прежде чем устраивать день открытых дверей.

— Не злись! Я не успел, обедал в кафе перед отъездом, увидел, что Светка с красными глазами, спросил, в чем дело, она расплакалась. Ну, я и решил пустить ее к нам, все равно пока квартира пустует. А тебе сказать просто забыл. Я рад, что ты решила вернуться! Правда!

— А уж как я рада…

— Жень, не начинай! Всё же нормально! Пусть Светка в зале спит, а ты — в спальне. Пять дней осталось, не подеретесь, надеюсь? Жень, у меня с ней сейчас ничего нет! Не ревнуй. Соседки донесли, что в квартире появилась девушка?

— Ну и самомнение у тебя, Денис! Ещё чего — ревновать! У меня отец в коммуналку ввалился, мне там негде ночевать, — пожаловалась она. — Думала, у нас отдохну, а тут — сюрприз. Кстати, почему ты два дня не звонил, телефон «не абонент был»?

— Ну разрешилось же всё? Вот и отдыхай. А телефон я зарядить забыл. Тут столько всего, столько впечатлений — я в каюту только спать прихожу, а там уже не до телефона, сразу засыпаю.

— Не хочу делить жильё с чужим человеком.

— Пойми, ей реально некуда идти. У тебя родители тут, я, две квартиры и комната, а Светка совсем одна. Потерпи пять дней, не выгонять же её на улицу?

— Ясно, — обреченно ответила Женя. — Её нельзя выгонять, а меня — можно. Действительно, чего это я? В квартире мужа официантка, в коммуналке — отец, в квартире родителей обиженная на весь мир мать, с которой не то, что рядом жить, говорить сейчас невозможно. Конечно же, у меня есть, куда пойти. Спасибо, Денис! Хорошего отдыха.

— Все деньги, наверное, проговорила, — недовольно буркнула Света, забирая сотовый. — Ну как? Я могу остаться? Мне перебираться в зал, на диван?

— В зал? — заторможено переспросила Женя. — А до этого ты где спала?

— В спальне, конечно, там же кровать, — пожала плечами девушка.

— А… Нет, зачем утруждаться, оставайся.

— А ты куда?

— Я? Да у меня тут жилья — пропасть, куда-нибудь, да впустят, — пробормотала Евгения, открывая дверь в подъезд. — Цветы не забывай поливать.

И куда ей теперь?

Женя вышла из подъезда, собираясь с мыслями, наткнулась на ехидные взгляды бабулек, и поспешила уйти с глаз подальше.

Интересно, почему все дети милые, а взрослые — через одного свинтусы? Как из таких славных малышей — Женя вспомнила свою группу в садике — вырастают циничные и подлые люди? Вот и бабушки эти — что же, им нечем заняться? Нет внуков, детей, хобби, наконец, какого-нибудь? Неужели, единственная в жизни радость в обсуждении других людей? Ужасно…

Но всё-таки что ей делать? В коммуналку нельзя, там ей спать негде. Тут — чужая девица, которая еще и в их с Денисом спальне обосновалась. Кстати, наглость из разряда — «посади свинью за стол, она и ноги на стол». Пустили пожить, ясно же, что на диван в зале, а не в хозяйскую кровать!

Остается только родительская квартира. Правда, мама прозрачно дала понять, что предпочитает любить дочь на расстоянии. По крайней мере, пока та не извинится, но просить прощения желания нет. Да, наговорила лишнего, но и мать не особенно сдерживалась. Почему же прощения должна просить именно Женя? Но идти в дом родителей придется, хоть у неё и есть три вероятных выхода из ситуации. Первый — выгнать отца из коммуналки. Это сложно. Второй — вернуться в квартиру Дениса и или выставить приживалку или выселить ее из спальни. Четыре-пять дней можно потерпеть. Тоже так себе решение проблемы. И третий вариант — пойти в гостиницу, но тут банально денег жалко. Ей придется ещёцелую неделю ждать, пока Денис вернется и разберется с ее отцом. Он же поможет ей выселить тестя, правда?

Девушка сама себе покачала головой — не факт, не факт! Деня, пока они только встречались, был весьма предупредителен и внимателен к ней, хоть и часто решал за обоих. Но стоило им подать заявление, как его будто подменили. Нет, он по-прежнему был душой компании, девчонки только ахали, какой он галантный кавалер, и дружно завидовали Евгении, но по отношению к невесте он стал…

Женя подбирала в голове слова.

Да, Денис стал относиться не так трепетно. Словно… Словно ему больше незачем напрягаться, не нужно больше стараться понравиться, произвести хорошее впечатление, девушка и так уже вся его.

Раньше, если они ехали вместе, к примеру, в автобусе, или выходили из подъезда, Денис всегда шел первым и подавал Жене руку. Но теперь он руку подавал через два раза на третий, все чаще и чаще просто шел дальше, не обращая внимания, как там его невеста. Конечно, это мелочь, но капля камень долбит.

Наверное, она просто придирается?

К родительскому дому девушка добралась через сорок минут, уже изрядно уставшая, мечтая о чашке чая и кровати.

На звонок долго никто не открывал, но, наконец, раздалось шебуршение, а потом дверь приоткрылась на длину цепочки.

— Женька? — удивилась встрепанная, будто только из постели, мама. — А что ты тут делаешь? Ты же не собиралась никогда сюда возвращаться. Что-то случилось или ты передумала и готова попросить прощения?

— Мама, я собираюсь пожить здесь, пока Денис не вернется. Дверь-то открой, я пить хочу, и писать, — с возмущением выпалила Женя.

Дверь прикрылась, звякнула цепочка, потом створка распахнулась вновь, но Евгения не успела шагнуть, как мама сама вышла в подъезд.

— Жень, у тебя есть квартира мужа, ты не забыла свои слова — после свадьбы ноги твоей здесь не будет? Ты вышла замуж, у твоего мужа есть жилье, у тебя — ключи от него и право там находиться.

— Не могу, он туда на время поселил… друга. В коммуналке — отец. Мам, ты долго будешь держать меня на лестнице?

— Когда ты собиралась замуж, что я тебе говорила — подумай, дочь, не спеши, уверена ли ты в своём мужчине? Говорила?

— Да, говорила.

— Предлагала подождать? Обещала, если что, помочь с ребёнком, если захочешь жить со мной — всегда пожалуйста. Решишь уйти в коммуналку — тоже только твоё решение?

— Ну, был такой разговор, — насупилась Евгения, уже понимая, куда мама клонит. — Но я тогда не думала, что Денис…

— Я же и предлагала не торопиться! Что ты мне на моё предложение ответила?

Дочь вздохнула, и промолчала.

— Неужели забыла? Бывает. Мне не трудно напомнить. Ты сказала, что уже взрослая и сама знаешь, как и с кем тебе жить. А ещё, что тебе от меня ничего не нужно — ни советов, ни помощи, ни комнаты, ни меня самой. Только свадьбу я должна тебе устроить, потому что это обязанность родителей, а потом ты будешь жить у мужа, и ноги твоей в родительском доме не будет. Говорила?

— Говорила. Но ты меня тогда так достала со своими «подумай» и «не спеши», что я не знала, как отвязаться.

— Помнишь, что я тебе ответила? Я согласилась — хорошо, дочь, ты уже на самом деле взрослая, скоро сама мамой станешь. Я больше не буду навязываться, как ты сказала, и что-то советовать. Свадьбу мы со сватьей вам устроим, как ты хочешь, и я от тебя отстану, живите, как сумеете. Плохо будет — приму, но только если ты попросишь, а не потребуешь. Я, Женя, тоже не железная.

— Верочка, кто там? — раздался незнакомый голос, и на площадку выглянул чужой мужчина.

Женя мгновенно охватила его взглядом — в годах, крупный, привлекательный, полноватый. И одет явно в домашнее. Кто он?

Перевела глаза на мать.

— Женя забежала. Женя, это Пётр Гаврилович, мой очень хороший знакомый, — представила мама.

— Добрый вечер, Евгения, — поздоровался мужчина. — Девочки, не стойте там, или в дом, или расходитесь.

И скрылся в недрах квартиры.

Женя вытаращила на мать глаза, ожидая объяснений. При этом своя проблема вылетела из головы — ничего себе, мама даёт!

— Да, мне не шестнадцать, но любви хочется и в сорок, и в пятьдесят. Всю жизнь лямку тянула, надеялась, твой отец вспомнит, что я — женщина, подарит любовь и заботу, но так и не дождалась. У меня всю жизнь были одни обязанности и никаких прав, то, что отец устроил на твоей свадьбе, было последней каплей. Ты выросла, замуж вышла, могу я, наконец, о себе подумать?

— Господи, мам, чувствую себя героем мыльной оперы, — потрясенно пробормотала Евгения. — Ты сейчас… с ним? Но почему не у него, а у нас? Он что — бомж?

— Почему сразу — бомж? — обиделась родительница. Я квартиру караулю, чтоб Сашка не вломился, поэтому мы встречаемся на моей территории. У Пети есть квартира в Юбилейном, машина, загородный дом, хорошая должность, он не нищий! Но главное — он относится ко мне, как к нежному цветку. Я от него больше внимания за неделю получила, чем от твоего отца за все годы, что мы были вместе.

— Мам, но моего отца ты сама выбрала, поэтому — кого винить-то? Ладно, с кем жить — твое дело, но мне из-за твоей личной жизни, получается, негде ночевать!

— Твоя комната свободна, если ты уверена, что готова попросить извинения…

— Мне не за что извиняться!

— Хорошо, как скажешь, Вера Васильевна грустно покачала головой. — Тогда возвращайся к мужу или в свою комнату. Деньги есть?

— Да, — Женя не могла поверить своим ушам. — Ты выгоняешь меня?? Вот так, из-за каких-то глупых принципов?

— Прости, Женя, не могу пустить. Ты правильно говорила, что уже взрослая, а я, всё время тебя опекая, была неправа. Исправляюсь. Раз ты взрослая, то умеешь отвечать за свои слова и поступки. У тебя есть муж, которого ты, как и я когда-то, сама выбрала, есть квартира мужа и собственная комната. Есть деньги на такси и гостиницу, если ты не захочешь воспользоваться другим жильём. Иными словами, тебе есть, куда пойти. Если захочешь поговорить, извиниться, забрать хотя бы часть своих слов обратно — я всегда рада выслушать и понять.

— Мам, ты с ума сошла?

— Я уверена, если ты хорошенько подумаешь, то поймешь меня. Всё, Женя, иди, я и так задержалась. Не приходи без предварительного звонка!

Мама торопливо чмокнула опешившую дочь Женю в щеку и захлопнула дверь.

— Писец! — более приличных слов не нашлось.

Какой-то заколдованный круг!

Евгения вышла на улицу, села на яркую скамеечку на детской площадке и задумалась.

В коммуналку — с отцом рядом находиться невозможно. В квартиру родителей — не пускают. В квартиру Дениса — пока там эта студентка-официантка — нет никакого желания.

Вытащила сотовый, пробежалась по контактам, но разговоры не помогли: Ирка на даче, Катя на море, у Тани в гости родственники приехали, в квартире не повернуться.

Остается вокзал или гостиница…

Женя пересчитала наличку и отправилась искать жильё подешевле. Деньги-то были, но она помнила, что ей сейчас лучше экономить. Кто знает, как долго она сможет работать?

Когда через час она, наконец, смогла снять босоножки и сесть, от усталости ноги подкашивались.

Самым дешевым оказалось койко-место в хостеле. К счастью, он нашелся не слишком далеко от ее работы — всего-то три остановки на маршрутке. Да, комната на шестерых, но заняты только две кровати. Да, удобства — душ и туалет дальше по коридору, кухня отдельным помещением и одна на всех постояльцев, как и удобства. Но зато недорого.

И она так вымоталась, что сил ни на что не было.

Соседки интереса к новенькой не проявили, буркнули что-то под нос и продолжили разговор. Видно было, что эти женщины вместе — родственницы или подруги.

Женя поколебалась, потом решила сумку не оставлять, забрала ее с собой в душ. Там же деньги и документы, а тут проходной двор, ничего не запирается!

Вымывшись, она по-прежнему в компании сумки, приготовила себе на кухне чай, заела его печеньем и отправилась спать, предварительно приткнув сумку под матрас.

Уснула, едва голова коснулась подушки.

Разбудили громкие голоса, смех, что-то двигали, что-то падало.

Разлепив веки, Женя нашарила мобильник — семь утра. Черт, чуть на работу не опоздала, спасибо новым жильцам, подняли гвалт, разбудили ее!

Спешно проделав все гигиенические процедуры, Женя вынеслась из комнаты, задержавшись только у стойки регистраторши.

— Скажите, я могу оплатить следующие сутки сейчас или лучше вечером?

— Вы хотите продлить?

— Да.

— Лучше сейчас, потому что тогда место точно останется за вами. В противном случае, его могут выкупить другие. Никогда заранее не угадаешь, какой наплыв постояльцев будет. Иногда — ни одного человека, а иногда — всё битком.

— Вот, еще за двое суток, — передала Женя деньги, дождалась, когда ей выдадут квитанцию, впишут в журнал, и поспешила на улицу.

Три дня прошли, как один: хостел — маршрутка — работа — короткая прогулка до хостела — сон.

Денис не звонил, только скидывал ей фотографии красивых видов, сигнализируя, что у него все прекрасно. Мама тоже не объявлялась. А отец позвонил на второй день и возмутился, почему она пропала, у него закончился суп, он хочет есть.

Было невероятно обидно, но Женя держалась.

Дети капризничали, улыбались, пачкались, ревели, хлопали в ладоши и пытались уползти или ушагать — кто уже умел — с игровой зоны.

Во время первого дневного сна расплакался Славик, и Женя вышла с ним из детской спальни, чтобы не перебудить остальных.

Укачивая на руках малыша, она напевала ему что-то, представляя, как будет баюкать своего сына или дочку. Наконец Славик уснул, девушка повернулась в сторону спальни, чтобы уложить его и встретилась взглядом с заведующей.

— Зайдите ко мне, как освободитесь.

Господи, только не увольнение! — руки обдало жаром, волосы прилипли к мгновенно вспотевшему лбу.

На ватных ногах Женя подошла к двери и, постучав, приоткрыла ее.

— Звали, Нина Федоровна?

— Заходите, Евгения Александровна, присаживайтесь, — заведующая показала на стул. — Чаю хотите?

— Чаю? Нет, спасибо.

— Вы чего такая взъерошенная? Хорошо себя чувствуете?

— Да, все хорошо.

«Господи, не томи уже, что случилось?? Неужели уволит? Я так старалась, да и к малышам уже привыкла»…

— Женя, можно я вас буду так называть?:

— Д-да.

— Женя, я наблюдаю за вами, и мне нравится, как вы работаете. В группе всегда чисто, дети к вам тянутся. Видно, что вы их любите и не тяготитесь обязанностями. Как работник вы меня полностью устраиваете, но мне кажется, что у вас что-то случилось. Я третий день наблюдаю, что вы появляетесь не со стороны дома, а от остановки. Уходите тоже в противоположном направлении. Потом, вы выглядите уставшей. Может быть, вам нужна помощь?

Евгения растерялась, покраснела и всхлипнула.

Да, она устала. Так устала от одиночества, от того, что ей приходится самой со всем справляться! От равнодушия родных, от шумных соседок по комнате, от невозможности побыть в одиночестве. От того, что ни один родной человек за все время не поинтересовался — как она? Где она живет, что ест, как спит? Какую работу нашла, не устает ли. И не нужна ли ей помощь?

— Ничего серьёзного, я справлюсь, но спасибо за участие.

— Справиться-то вы справитесь, но при этом рискуете потерять здоровье или ребенка. Я же вижу, что вы на грани. Расскажите, что случилось, может быть, вместе мы что-нибудь придумаем.

И неожиданно для себя, Евгению прорвало — всё, с самого начала, со злополучной свадьбы, до своих ночевок в хостеле. Наверное, ей надо было высказаться, надо было, чтобы кто-то ее выслушал.

— Простите, Нина Федоровна, я, наверное, лишнего наговорила, — опомнилась она.

— Ничего, Женя, все нормально, хорошо, что поделились. С родными, конечно, разбираться вам придется самой, — задумчиво проговорила Нина Федоровна, — а вот с жильем на время помочь смогу. У нас есть штатная единица ночного сторожа, прежний недавно уволился, кандидатура нового пока не подобрана, то есть, вакансия свободна. Сторож сидит в отдельной комнатке, дверь в неёсправа от основного входа. Помещение небольшое, но есть окно и свой санузел — душевая кабина и унитаз. В комнате, правда, минимум мебели — стол, стул, да мониторы с камервидеонаблюдения, ведь подразумевается, что сторож ночью не должен спать. Но мы поставим туда диван, и можно жить. Думаю, это выход для вас, пока не разрешится ситуация с родными и жильем.

— Спасибо! Но Денис скоро вернется. Ему от круиза три дня осталось и день на дорогу.

— Не спешите отказываться — в жизни всякое бывает, лучше иметь вариант на подстраховку. Кто знает, как быстро ваш супруг сможет помочь? Потом, работа не пыльная — следить за мониторами, а если что — самому лезть никуда не надо, сразу вызов полиции, они через три-пять минут будут. Деньги вам, я так думаю, не лишние, верно?

— Верно.

— Вот! Поживите здесь, не надо тратиться на хостел и проезд. Плюс — два оклада, пусть и небольшие. А я, пока ваш муж решает возникшие проблемы, спокойно подберу сторожа уже на постоянную основу. Таким образом, вы, Женя, выручите меня, а я — помогу вам.

— Спасибо, Нина Федоровна!

— Ну как, согласны?

— Да.

— Отлично. Возвращайтесь в группу, а я распоряжусь, чтобы сторожку привели в порядок и занесли туда диван.