ГЛАВА 8. Чуть ли не вдова

– Неужто у вас в Пинартесе не принято заниматься рукоделием у ложа больного супруга? Пожилая помощница целителя смотрела на меня со смесью сожаления и осуждения. Сожаления – потому что мой муж уже трое суток лежал без сознания в лазарете, а осуждения, поскольку я хоть и пребывала рядом почти безотлучно и мне даже поставили тут кушетку, чтобы я могла прилечь, до местных стандартов не дотягивала. Не было у меня с собой вязания, вышивания и прочих макраме. Иногда я уезжала в наше поместье, помыться и переодеться, а также перехватить нормальной еды. В один из таких визитов взяла пару книг в домашней библиотеке, особо не рассматривая. Как удачно, что я понимаю местный язык, все-таки и читать тоже могу. Хоть сначала у меня буквы перед глазами плыли, никак не фокусировались. Помнится, Рудольф все это объяснял магией перехода, речевой барьер ломается моментально, а вот распознавание письменности приходит во вторую очередь. Книжки попались очень полезные. Одна, правда оказалась любовным романом, зато вторая – мемуарами какого-то местного путешественника. И для меня это был шикарный подарок! С нее я и начала, проглотив за сутки. А потом принялась перечитывать на второй раз, уже более внимательно. Выписывала в свой блокнот названия материков, королевств, разных топографических объектов помельче. Рудольф лежал тихо, хлопот не доставлял. Радости, правда, тоже никому не приносил. Когда его принесли в целительскую, главный здешний доктор сказал, что вынимать ледяную стрелу нельзя, так как когда она внутри, магическая субстанция выпускает еще и шипы, если дергать за сосульку, можно все изодрать, летальный исход тогда гарантирован. Это такой трюк ледяных драконов – холодный снаряд протыкает тело, и пострадавший в панике пытается его вырвать, чувствуя, как этот мороз распространяется по внутренностям. Рудольф тоже ведь пытался, хорошо, что сознание потерял, иначе сделал бы себе хуже. Пришлось ждать, когда смертоносная сосулька растает, слегка разогревая ее целительной магией. Это заняло больше суток. К тому времени состояние Руди было уже критическим. Целитель осмотрел его, сказал, что вся надежда на сильный молодой организм барона. В себя он за эти три дня не приходил. Вот я и развлекала себя рядом с ним чтением. Финик воспитано сидел в ногах. Сначала мне запретили его в палату провести, но когда я сказала, что это мой магический покровитель, пошли навстречу. Кроме меня, никого больше к Рудольфу не пускали. А может, и не было желающих. Что с него взять-то, без сознания? Ни показания снять, ни из дипломатов уволить. Что будет дальше? Я посмотрела на лежащего в постели Рудольфа. Лицо, как у восковой куклы, волосы потускнели, глаза ввалились. Щетина на щеках как наждачка, кажется, руку об нее оцарапать можно. Мне почему-то очень захотелось это проверить, коснуться присыпанной серым пеплом скулы. Но я не стала. Руди одели в коричневую рубашку с коротким рукавом и такого же цвета просторные штаны. В палате было тепло, руки мужа лежали поверх одеяла, мышцы его были расслаблены, но бицепсы и так просматривались. Спящий красавец, да и только. Все лечение ограничивалось тем, что несколько раз на дню приходил или целитель, или его помощники и водили над телом пострадавшего то кристаллами, то какими-то булыжниками, которые начинали светиться красным. Ужасную рану на правом плече перебинтовали и повязку при мне поменяли два раза, на дав мне посмотреть, в каком состоянии рана. Очнется ли он? Как мне дали понять, дело не только в поражении тканей, но и в магии драконов. Удар может быть смертельным. К вечеру третьего дня я задремала прямо за книжкой, чуть не выронив ее. И проснулась от скрипа двери за спиной. Резко обернувшись, я ожидала увидеть целителя или сиделку. Но дверь тут же закрылась. И в коридоре я услышала лекаря: – Сожалею, но к барону Метлеру сейчас допускают лишь его супругу. Баронесса и сейчас там. Когда он придет в себя, я сообщу в Министерство, можно будет навестить пациента. – А он очнется? – я узнала голос Омео, подкралась к двери на цыпочках, маня за собой Финика. Лис сразу понял, что от него требуется. Улучшил мне качество звука. Дальше я слышала все так ясно, будто участвовала в разговоре. – Прогноз пока что неясный, – вздохнул лекарь. – Какое расстройство! – прохныкал Куприш. Сколько ж их там под дверью собралось? – Мы будем держать вас в курсе, – пообещал доктор, и я услышала, как его шаги удаляются. – Что ж, пойдем, Дональд, не станем лезть на рожон, – Омео прошептал это очень тихо, но благодаря магии фенека я могла разобрать каждое слово, – нас видели, и там его жена. Она-то в отличие от Метлера в полном сознании. А хорошо бы наоборот… – Да она-то, скорее всего, ничего не заподозрила. Но может рассказать мужу. Как некий казус. Мол мальчик забыл, кем работает его папа. – Сдержаннее, Дональд! Не забывайте, о ком вы говорите! Голоса отдалялись, мужчины уходили. А я поняла, что все-таки успела вляпаться в историю, не прикладывая к этому совершенно никаких усилий. Взяв на руки Финика, я постаралась успокоить дыхание, которое вдруг стало сбившимся. Я испугалась. Только бы панику сейчас не словить! Сев подле кровати все еще спящего Рудольфа, я с отчаянием спросила его: – Во что же ты меня втянул, барон Метлер? Зачем приходили эти двое? Сделать так, чтобы Рудольф не очнулся вовсе? Если так, то когда он придет в себя, работать в посольстве спокойно ему вряд ли дадут. Вот же беда. А мне уж показалось на короткое время, что я попала в более-менее спокойное место. Уютное имение, вредный, но вполне адекватный сосед. Милые люди, готовые дружить со мной и моей лисой. Финик выбрался из моих рук и перебрался на кровать к больному. Я его все это время не пускала к Рудольфу, целители очень строго смотрели, когда фенек пытался его обнюхать. Но сейчас у меня настолько паршиво было на душе, что я не стала его останавливать. Лис запрыгнул на грудь больному. Я ойкнула. Вот это, наверное, лишнее. Антисанитария и все такое. – Финик, фу! Брысь! – громко зашептала я зверьку, пытаясь отогнать его от Руди. Но фенек не собирался меня слушаться. Он лапкой скреб больничную рубашку на груди барона, пытаясь открыть место ранения. – Финик, что ты творишь, повязку порвешь! – я уже закричала на лисичку и вскочила, чтобы схватить ее. Но фенек тявкнул на меня и чуть не цапнул за палец! Я от неожиданности отдернула руку. А фенек уже прыгнул на плечо больного, на повязку, закрывающую рану и с силой топнул своей маленькой передней лапкой прямо туда, где должен быть эпицентр боли. Мне стало дурно, в глазах помутилось от этого безобразия. Я смело схватила лисичку за хвост и потянула на себя. Пусть он мне хоть палец откусит, надо это прекратить! Как ни странно, фенек не сопротивлялся. А вот с повязкой происходило странное. На ней появилось синее мокрое пятно, которое стремительно расплывалось по ткани. А следом выступил, будто выпрыгнул, голубой осколок льда. И тут же Рудольф закашлялся, резко садясь в кровати. Я схватила фенека на руки, гладила его, шептала в большие уши что-то благодарное, а из глаз моих сами собой потекли слезы. – Как трогательно, – слабо улыбнулся Руди, прокашлявшись, – и что тут происходит? У меня башка трещит и я плохо соображаю. – Я уж думала, что ты будешь лежать в коме пятьсот серий, слушая мои рассказы о том, как растут наши дети. – Дети? Мы все-таки что-то успели тогда в гримерке? Или ты надругалась надо мной как-нибудь ночью, но так бездарно, что я ничего не запомнил? Все такой же гад, каким я его знаю! Но как я ему сейчас была рада. – И что такое в коме пятьсот серий? – Это сейчас не самое главное, – отрезала я, снова садясь рядом, – ты в опасности, Рудольф. И я, кажется, тоже. Но возможно, не стоит это обсуждать здесь. Нам надо выбраться отсюда. Руди потрогал свои щеки. – Сколько я тут лежу, сладкая? – Три дня, – вздохнула я. – И ты только сейчас догадалась попросить помощи у своего магического покровителя, чтобы он на мне потоптался? – Рудольф усмехнулся. – А мне откуда было знать, что он так подействует? Я вообще тут не местная! – огрызнулась я. – Что я вижу! – послышался от двери голос целителя. – Метрано барон пришел в себя! Какое облегчение. – Обними же меня скорее, милая! – почти бодро потребовал Руди. – Я так скучал по твоим поцелуям, пребывая в небытии! Точно. У нас же с ним любовь-морковь. Посадив фенека на стул, я целомудренно приложилась к заросшей щетиной щеке. От него пахло кислым и больничным. Но даже сквозь этот запах недуга пробивался мужской, опьяняющий аромат. Рудольф изловчился и поцеловал меня в губы. – Я рад, что вы воссоединились, – сказал целитель, – но мне нужно осмотреть барона. Вы не могли бы выйти, метрис? Подхватив лиса, я поспешно ретировалась, помахав Рудольфу рукой от порога. За дверью я сообразила: уже скоро Омео узнает, что муж пришел в себя, и явится с ним поговорить. Мне нужно предупредить его о своих подозрениях до этого времени. Когда меня снова пустили в палату, я осторожно опустила лисичку на пол и подошла к кровати Рудольфа. А затем практически упала к нему в кровать, обхватив за плечи. Руди, может и удивился, но облапал, прижал к себе, проворковав: – Ну, наконец-то дорогая, ты смогла оценить меня по достоинству. – Не надейся, – прошипела я ему в ухо, – у вас тут есть прослушки. – Такие штуки, которые за всеми шпионят? – пропел он мне в ответ так же тихо. – Да. – Разумеется, есть, так что прижмись ко мне покрепче, рыбка. И желательно грудью еще вот так потрись. – Кобель! – взвизгнула я, пытаясь отстраниться. Но он заржал и только сильнее придавил мои бедра к своим. – Соблюдаем секретность и дальше, Дорит, – сказал он почти спокойным голосом, – что ты там хотела мне нашептать? Обещания жаркой ночи? – Ты можешь о чем-то другом говорить? – спросила я раздраженно. – С тобой – вряд ли, – промурлыкал Рудольф, накручивая на палец прядь моих волос, – в политических вопросах ты не мыслишь, последние новости тоже вряд ли знаешь, да и общих знакомых у нас пока мало, чтобы посплетничать. – Кажется, дорогой, я могу осилить сейчас эти три темы разом, – огорошила я его, – во время танца со мной кронпринц сказал неосторожную вещь, а потом по глупости обратил на это внимание. Так бы я может и забыла, но теперь уверена, что это серьезно. Поэтому он позволил вашей дуэли состояться, чтоб я не успела тебе рассказать ничего. А что будет дальше, загадка. Но кажется, тебе хотели помочь умереть не просыпаясь. Тело Руди подо мной напряглось. Челюсти сжались. Я поняла, что он выслушал меня совершенно серьезно. – Так, дорогая, что сказал принц, ты мне поведаешь дома, чтобы в моей голове сейчас не было этой информации. На всякий случай. Поняла? Рудольф держал меня крепко, я едва вздохнуть могла. Но кивнуть получилось. Правда, при этом я уткнулась носом ему в шею. – Сейчас ты вернешься домой и найдешь для меня одну вещь. И принесешь ее сюда. Целитель хотел подержать меня еще три дня, но я упросил отпустить меня завтра. Одну ночь мне надо как-то тут пережить. Он описал предмет, который я должна была забрать из его кабинета. Уяснив, что я все поняла, Рудольф меня отпустил. Оставляла я его с некоторой тревогой, но он все же большой мальчик и сильный маг, как я поняла. Правда, сейчас вряд ли у него хватит энергии на что-то мощное. Но все равно не совсем уж беспомощный. Прибыв домой, я наспех пообедала и бросилась в кабинет Руди, который он толком еще и не обжил, какие-то вещи так и стояли в коробках. Ну да, барахло распихать времени нет, зато приемы организовывать в первый же день как само собой. Муж рассказал мне о тайнике за картиной, изображающей водопад. Там, в нише, местный аналог сейфа. Шкафчик, который открывается магическим ключом. Руди мне его выдал и предупредил, чтоб не шарилась внутри, мол там ничего интересного нет. Так я его и послушала! На самом деле мне очень хотелось обыскать его кабинет, чтобы найти документы, скрепляющие наш брак. И еще какие-нибудь полезные бумаги. Но последние три дня я и правда вела себя как хорошая жена и в основном коротала часы у постели мужа, а дома лишь спала. Сейчас же я наконец, перестала тревожиться за то, очнется ли Рудольф в принципе. И готовилась провести качественный обыск. Открыв сейф, я сразу увидела коробочку, которую просил принести болезный. Черная, блестящая. Достав ее, попыталась поднять крышечку, но меня словно током долбануло. Не очень сильно, однако чувствительно. Значит, не посмотреть, что там. Рудольф сказал, что это предмет для самообороны. С легким разочарованием я поставила неведомое оружие на стол. И продолжила осмотр. В сейфе был конверт с бумагами. Обрадовавшись, что все так просто, я достала его. Вынула документы и тут же обломалась. Это оказались рабочие контракты, в которых ко мне ничего отношения не имело. Интересно, конечно, узнать, какое жалованье полагается послу, какие функции он будет выполнять. Но сейчас немного не до этого. Времени у меня мало, я обещала вернуться в лечебницу как можно скорее. Закрыв сейф, я задумалась, куда же этот неудержимый барон мог положить брачное свидетельство. В стол? Я прошла к винтажному коричневому монстру на львиных лапах. У него имелось целых пять ящиков. Дернула верхний – закрыто. А чего я еще ожидала. Но ведь не может Руди с собой таскать такую огромную связку ключей? Тот, что от сейфа, был припрятан в гардеробной, в кармане одного из пиджаков Руди. Значит, стоит обыскать и остальную его одежду. Есть ли у меня на это время? – Что-то потеряли, метрис баронесса? Голос Олив заставил меня подскочить на месте. – Да, Олив, – усилием воли я заставила себя говорить спокойно, а не будто на краже со взломом попалась, – мне нужны кое-какие документы барона. Для выписки из лечебницы. Понятия не имею, есть у них тут такое понятие, как выписка, но звучит всегда солидно. – Они наверняка в одном из ящиков стола, – продолжала я, – но ключи я не помню, куда муж убрал. – Это не проблема, – махнула рукой служанка, – у меня есть дубликаты. Ох, Марко Поло и Васко да Гама! Кто ж от такого шанса откажется? Получив вожделенные ключи, я подождала, пока горничная уйдет. Она это сделала с явной неохотой. Ящики я открывала с таким же нетерпением, как новогодние подарки в детстве. В первом было пусто. Только одиноко перекатывался металлический сияющий шарик. Возможно, какой-нибудь артефакт, но я не умею пока таким пользоваться. Увы, Руди не успел еще заполнить свой стол, так что меня ожидало разочарование с каждым новым открытием, так сказать. Успех меня ждал в четвертом из пяти закрытых ящиков. Прямоугольная деревянная шкатулка размером с папку для бумаг. Совершенно однозначно, что там документы! Воодушевившись, я вытащила найденное сокровище, поставила перед собой, взялась за крышку, и… словно меня за локти кто-то хватанул, прошило болью до самых пяток. Я заорала, завертев головой. Но никого рядом не было. Значит, это защита на коробке сработала. Там наверняка что-то ценное, стало невыносимо любопытно открыть коробку. Но как? Ощущения мерзкие, я еще и язык прикусила, рот наполнился солоноватой слюной с привкусом железа. Рудольфа выпустят из лечебницы и я потеряю доступ сюда, это само собой. Как же открыть злую коробочку? Я осмотрела лакированную поверхность, не прикасаясь к ней. Нет ни кодового замка, ни обычного. Под ногами завозилось что-то, опустив взгляд, увидела рыжую шубку. – Может и тут мне поможешь? – жалобно спросила я у фенека. Но тут же устыдилась. Не должен этот зверек меньше кошки принимать на себя магический удар, не выдержит. Да и неужто я теперь только с ним могу хоть что-то в этом мире делать? А Финик вдруг странно себя повел. Он свернулся в клубок и принялся кататься вокруг меня, как мячик. Так. Или я с ума схожу, или милашка мне подсказку сейчас дает? Внезапно вдохновленная рыжиком, я наклонилась к блестящей крышке коробочки и подышала, как на зеркало. Поверхность запотела слегка, не как стекло, разумеется, но заметно. И я увидела едва заметный след, оставленный предметом, которым часто водили по дереву. Накатанный. Бросившись к ящикам стола, я принялась открывать верхний. Разумеется, нужный ключ нашла с последней попытки. Трясущимися руками выдвинула полку, еле поймала тот самый шарик, который обнаружила в начале поисков. Пальцы закололо будто бы слабым разрядом тока. Но не дернуло так, как при попытке залезть в коробку. Затаив дыхание, я поставила шарик на крышку и катанула по часовой стрелке, опасаясь, что вот он сейчас свалится и я буду на четвереньках ползать по всему кабинету в его поисках, с Фиником наперегонки. Но артефакт послушно покатился в заданном направлении, ускоряясь. Объехал деревянную папку по периметру один раз, другой, третий. А затем вкатился в центр, подпрыгнул и завис. Я услышала громкий щелчок. Шарик мягко опустился на крышку. Поколебавшись минуту, я прикоснулась к нему. Горячий, но не обжигающий. Взяла в руку, переложила на стол. А потом с волнением потянулась к коробке. Потянула крышку на себя, и меня не долбануло. Секретный ларец открылся, явив мне пачку перевязанных тесемкой документов. Я жадно схватила их, вчитываясь в мелко написанный от руки текст. Брачное свидетельство. Оно существует! Документ подтверждает, что был заключен брак между Рудольфом Матео Метлером и Дорит Алисой Зинтер. Так, не может быть, что такую обычную бумажку, просто подтверждающие факт женитьбы, кто-то будет прятать под магическую защиту. Должно быть еще что-то. Я продолжала рассматривать бумаги. “Расписка о сокрытии тайны” Сердце сделало кульбит. Вот оно. Тайны. Интриги, расследования… “Я, Мортон Ф. Шей обязуюсь хранить молчание о семейном деле барона Рудольфа Матео Метлера, и не раскрывать подробностей его заключения брака с Дорит Алисой Зинтер. Это решение принято мной осмысленно и добровольно. Я осведомлен, что за его неисполнение тут же получу магическую кару”. Я выдохнула. Понятно, что ничего непонятно. Это что за мир такой, где дают расписки о молчании? Пошелестев бумагами, я поняла, что там может оказаться еще что-то интересное. Что ж, будет что почитать, когда я вернусь домой к ночи ближе. Вынув бумаги из коробки, я сложила их в верхний ящик стола, к шарику. Закрыла, ключик сняла с общей связки и сунула себе в карман. Остальные, подумав, спрятала туда же, где взяла отмычку от сейфа. И отправилась в лечебницу, тщательно упаковав коробочку для Рудольфа.