17 глава

Злата – Злата, Злата, – орет на весь магазин Мышь, – помнишь, ты хотела такие занавески, – она указывает на странный пестрый балахон, в который одета одна из покупательниц. – Теперь ты видишь, как ужасно они смотрятся?! – Что? – обалдевшая тетка покрывается пятнами и начинает орать на манер пожарной сирены. – Чей это ребенок?! – Чей ребенок? – переспрашивает находящаяся в полуобмороке консультант. – Чей ребенок? – уже громче орет управляющая залом. Вот черт! Ну, Мышка! Ну я же вижу, что ты не со зла, что ж оно… Надо исправлять ситуацию! – Простите! – подлетаю к крупной даме, замотанной во что-то невообразимое. – Она совсем не имела в виду, что вам это не идет! Она лишь хотела сказать, что у нас дома это не смотрелось бы. У нас северная сторона! Слишком темно для таких ярких цветов. Но на вас… – восхищенно замираю. – Да, на вас это хорошо смотрится, – Мышь поняла, что нашкодила, и решает мне помочь. – А зачем вы носите занавески? – Это не занавески! – чуть было успокоившаяся тетка снова краснеет. – Это дизайнерское пончо! – Оно очень красивое! Уникальное! Неповторимое! Вам очень идет! – блин, не срабатывает. – Но зачем вы скрываете такую шикарную линию груди? – восклицаю я почти искренне. Грудь у тетки и правда выдающаяся. Размер девятый. Не меньше. – Вам, наоборот, надо ее подчеркнуть! Вертикальной вытачкой. Вот, посмотрите! – кручу головой, ищу хоть что-то подходящее, но, к моему счастью, рядом появляется консультанты сразу с тремя… Нет, четырьмя вешалками. Тетка, морщась, пытается прикинуть на себя фасон, цвет… – Возьмите опаловый, – слышу сухой голос у себя за спиной. Оборачиваюсь. Раиса Ильинична на нас с Мышью не смотрит, лишь оценивающе изучает крупную покупательницу. – Очень благородный цвет. Как раз вам под стать. – Да! – улыбаюсь я. – И фиолетовый жакет, чтобы подчеркнуть ваш рост и линию талии. Отсутствующей. Но я, как швея, знаю, что хороший крой творит чудеса. Тут же, толкая друг друга, начинают бегать консультанты. В примерочной у корпулентной дамы появляется два типа жакетов, она выходит и вопросительно смотрит на нас. Если честно, ничего так вышло. С цветом Раиса Леонидовна угадала. Я поворачиваю голову и тоже вопросительно смотрю на нее. – Я бы сочла за честь иметь такую компаньонку за карточным столом, – медленно, растягивая букву “о”, произносит тетка Глеба, и почему-то все выдыхают облегченно! А наша госпожа Занавеска так вообще счастливо улыбается! Черт возьми! Чтоб я так умела! Осчастливить тем, что… Блин! С улыбкой смотрю на почти счастливую даму. – Учитесь, как надо работать! – кивает она консультантам магазина, указывая на меня, подхватывает пакет со своей старой одеждой и гордой походкой ледокола Челюскин направляется к кассам. Я выдыхаю, но тут же ловлю взгляд Раисы Леонидовны и понимаю – рано! – Вас ставят в пример продавцам, – шипит тетка Глеба. – Какой позор! . *** В магазине мы провели три с половиной часа. Если быть точной, то три часа двадцать семь минут! Наверное, и секунды бы посчитала, если бы часы на телефоне их показывали. Три часа двадцать семь минут пытки! “Милочка, вы что, не чувствуете разницы между вечерним и коктейльным платьем?” “Для вас деловой и повседневный костюм – это одно и то же?” “Вы собираетесь носить такой каблук с открытым коленом?” Вишенкой на торте стал подбор нижнего белья. “Глеб настаивал, чтобы я купила вам все!” И взгляд великомученицы вдаль… Кто развлекся, так это Маришка. Перемерила все шляпы и солнечные очки. Купила себе джинсы, капри, четыре платья, пальто с распродажи и купальник! Мне бы ее беззаботность. Я захожу в дом как на эшафот. А водитель сзади несет пакеты. – Вау! – восклицает встречающий нас Глеб. – Вы хорошо провели время! А мне аж разреветься хочется от такого приветствия. Ну, или наорать на него. – Это почти все младшей, – кривит губы тетка. – Старшую одеть, – многозначительный взгляд на меня, – трудно! – Глеб Ю… – вижу рядом горничную, забирающую пакеты, и обрываю сама себя. Без отчества. – Мы можем поговорить? – Да! – он улыбается. – Я тоже соскучился! Мышь хихикает, тетка закатывает глаза, горничная краснеет. А я собираюсь сказать ему, что мне надо уехать. Не хочу здесь оставаться больше ни минуты. Уверена, тетушка Глеба меня поддержит. . Злата – Злата, – он начинает говорить, едва захлопывается дверь кабинета, – прости мою тетку. Она тебя измучила, да? У нее столько заморочек по поводу внешнего вида! – смеется, взмахивает рукой. – Как дОлжно, как принято… Подходит, берет меня за руку. Просто нежно берет за руку и ласково улыбается. – Тоже ненавижу магазины. – Глеб, я… – набираю воздуха, чтобы все сказать. – Злат, давай, пока нас не прервали… – он открывает что-то на компьютере. – Посмотри, ты подписывала такую бумагу? Внимательно смотрю на скан… – Подпись моя, но… – хмурюсь, пытаюсь прочесть. Это что? Отказ? – Глеб, это отказ? – Да, – кивает он, – по факту это отказ от опекунских прав. – Нет! Я бы такое ни за что!!! – А тебе не могли это подсунуть в стопке… – смотрит на меня, прищурившись. – Ну подумай, может, какой-то почти пустой лист подмахивала? Закрываю лицо ладонями, вспоминаю… Да… Как раз весной. Эта тетка приходила с громадной стопкой бумаг… – Понятно, – Глебу не нужен мой ответ. – Короче, смотри, – закусывает губу, хмурится, – я тебе выделю водителя. За ворота одним ни шагу. Вообще! – смотрит на меня очень строго. – Прям совсем! У них уже оформлено удочерение. Ровно в тот момент, как ребенок окажется в руках опеки, нажмут кнопку на компьютере и вся государственная машина будет на их стороне. – И что делать? – спрашиваю я сквозь слезы. – Ну для начала не реветь, – он присаживается около меня на корточки, протягивает платок. Шелковый, с монограммой, между прочим! – Здесь вы в безопасности. Ваша задача – не попасться в руки представителям власти. Иначе говоря, сидеть дома и не высовываться. По крайней мере, до свадьбы. – До свадьбы? – Угу, – улыбается. – Потом Серый подаст документы от нас с тобой на удочерение. Как у кровных родственников у нас будет приоритет. – Глеб, я… – пытаюсь вспомнить все те умные слова, что готовила в машине. – Потерпеть надо будет совсем немного, – улыбается он. – Заявление я уже подал. От твоего имени тоже. Надеюсь, ты не будешь против? Регистрацию назначили на пятницу. – На пятницу? – ахаю я. – На пятницу? – раздается полный ужаса голос от дверей. – Глеб, как на пятницу, я же только вот на четверг званый ужин собираю! Глеб, так не делается! Глеб, может, хотя бы следующую пятницу? – Званый ужин это хорошо, – кивает Глеб. – Чем больше людей знают, тем лучше. Сейчас же пойдемте поедим! Иду в столовую на ватных ногах. Мышь нетерпеливо ерзает на своем стуле, ждет пока мы рассядемся. – Могу подавать? – услужливо спрашивает Глеба горничная. – Да, конечно, – кивает он, думая явно о чем-то своем. – А, простите, я хотела спросить, – беглый взгляд в мою сторону. – Покупки Златы Георгиевны размещать в… вашей спальне?