18 глава

Глеб Раздеваюсь ко сну. Точнее… Переодеваюсь. Пытаюсь. Я ведь не шутил, когда говорил, что сплю голышом. Это так и есть. Прислуга приучена ко мне в спальню не входить, когда я здесь. Тетушка и подавно, чтобы пожелать доброго утра, будет записываться через секретаря… Так что… С грустью смотрю на выбор одежды. Да, покупка пижамы выглядела бы странной, но как обойтись без нее? Просто в трусах перед этой несчастной девчушкой дефилировать не хочется. Роюсь в стопке спортивного, достаю самые тонкие штаны, футболку… Пойдет. Переживу… Не самые страшные мучения. В дверь стучат. Злата? – Входи, – кричу ей, появляясь из гардеробной. – Ты чего?! – мне аж смешно. Она выглядит как… как… – Ты будто на казнь пришла! – Я… Не… Я… – краснеет, заикается, прячет взгляд. – Гардеробная и ванная там, – киваю себе за спину. – Прислуга уже твои вещи перенесла. Сам стаскиваю с кровати одну из подушек, бросаю на кушетку. – Я рано встаю, поэтому… – недвусмысленно откидываюсь на узком диванчике, который всегда считал глупой деталью интерьера. – Прикроватные светильники мне не мешают, если что… – открываю планшет, чтобы пролистать новости и просмотреть почту от американских партнеров. – Ты… Ты будешь спать здесь? – она реально удивлена. – А ты рассчитывала спать вместе? – провокационно изгибаю бровь. Чертовски соблазнительное предложение, однако! – Нет! Я не… Я не это имела в виду! Опять краснеет. Вот же… Натуральная блондинка! Ни одной эмоции не скрыть. – Я хотела сказать, что… Ну… – смешно мнется. – Это же неудобно! – она смотрит на это подобие дивана, которое годится лишь для того, чтобы на него вещи, когда раздеваешься, бросить. – Вы… Ты… Вы не выспитесь! – И что ты предлагаешь? Уложить на эту кушетку тебя мне совесть не позволит. – Я могла бы продолжать спать с Мариной! – выпаливает. – Не думаю, что органы опеки будут проверять, насколько действителен наш брак! Вот черт! В логике ей не откажешь. Опека этого проверять не будет. А вот японцы вполне могут справки навести. Нет! – Злат, – делаю вид, что мне надоел этот разговор, – давай не будем изобретать велосипед! Супруги спят в одной комнате. – Ну тогда, – пожимает плечами, – мы же взрослые люди, мы могли бы… И замолкает. – Что? – мне правда интересно. – Мы могли бы спать вместе! – осекается. – В смысле в одной постели! – ловит мой ошарашенный взгляд. – Ну… Под разными одеялами! – сбивается, путается в словах. – Одетыми… Я не выдерживаю, начинаю смеяться! – Что? – хмурится, глаза блестят. Ух ты, какая грозная! – Злат, нет. Мы будем спать в разных постелях! – качаю головой. – Почему? – спрашивает почти расстроенно. – Потому что, чтобы спать, – делаю ударение на этом слове, – я имею в виду просто спать с тобой в одной постели, надо быть импотентом! – смотрю ей прямо в глаза. Вспыхивает! Вздрагивает! Отворачивается! – Спокойной ночи! – смеюсь ей вслед, натягиваю на себя покрывало. Тут и просто в одной комнате-то возникают проблемы… А уж в одной кровати… . Злата Вода шумит. Черт. Что, уже утро? Щас встану. Щас… Какая же клевая подушка! Вот! Я почти… Я… Спускаю ноги, сажусь на край кровати. – Доброе утро! Ой… А он футболку снял. – А! Привет! Ты чего проснулась? – Ну… – хмурюсь, не понимаю вопроса. – Не знаю. Ты встал, и я встала. Хочешь, завтрак приготовлю? Замирает, смотрит на меня недоумевающе. – А блин! – тру лицо. – Прости, я забыла! У тебя ж прислуга! – Точно! Они приготовят, – а у него всегда так восторженно глаза блестят или только сегодня утром. – Но если ты со мной позавтракаешь, то день просто обязан будет стать удачным! – Да? – Да! – смеется. – Будешь моей хорошей приметой! – Точно хорошей? – поднимаюсь, иду в туалет. Какая классная идея разделить комнату и санузел гардеробной! Нифига не слышно! Нет, что-то есть в этих богатых домах! Умываюсь, расчесываю волосы. Выхожу. А он уже оделся. Завязывает галстук. Никогда не трогать! Это помню. – Вау! – шутливо им восхищаюсь, но лишь для того, чтобы скрыть восхищение, искреннее. Выглядит на миллион, блин! – Ты шикарно выглядишь! – Ты тоже, – хохочет подлец. Я-то в пижаме! Шелковая, красивая. В крупных лилиях, но пижама. Кстати! Оглядываю себя. – К завтраку, наверное, нужно переодеться, – чувствую, что краснею. – Хозяйке дома достаточно пеньюара, – улыбается. – Но обычно мы, конечно, что-то домашнее за пределами спальни надеваем. – Домашнее, – тихо фыркаю, иду смотреть, что мне там вчера купили. Тонкие брюки и футболку? Мои собственные джинсы? Юбка? – Ты быстро научишься, – он, почти не глядя, снимает какое-то светлое платье, на которое я и не обратила-то внимания в магазине. Действительно. Совсем не пафосное. Повседневное, аккуратное, красивое… Ну надо же… – Теперь и ты шикарно выглядишь! Кажется, мы идеальная пара, – хохочет. – Пойдем, я голодный! – прижимает к себе, вроде как поторапливая, но получается почти интимно. По крайней мере, так считает встретившаяся в коридоре горничная. Однако позавтракать наедине не удалось! Раиса Ильинична уже внизу. Она в столовой, но не ест. – Боже, Глеб, – закатывает глаза. – Дай поправлю узел! – С ним все в порядке, тетя! – недвусмысленно вскидывает бровь. Ах черт! Так вот откуда это “никогда не поправляй мне галстук!” Кусаю губы, чтобы не рассмеяться, ловлю озорной, но чуть обиженный взгляд Глеба… Какой он всё-таки… – У нас так много дел и так мало времени! – аж вздрагиваю. Голос Раисы Ильиничны опять разрушает тихое звенящее серебро между нами. – Ты о чем? – он нежно целует ее в щеку. – Доброе утро. – Доброе, – улыбается ему тетка. И даже кивает мне. Правда, поджав губы. – Я пытаюсь составить меню, – вижу на обеденном столе рассыпанные листы, исчерканные карандашом. – Подскажи, пожалуйста, что предпочитают твои компаньоны? – Мои компаньоны рассчитывают попасть на один из знаменитых приемов Раисы Вербицкой. Так что, – совершенно обезоруживающе улыбается Глеб, – все, что бы ты ни приготовила… Тетка, насупившись, вздыхает, но видно, что она польщена. Горничная подает кофе, булочки, яичницу, сок… Такой волшебный английский завтрак. Все пахнет так, что аж слюнки текут. И сервировано просто волшебно! Думаю о том, что если обычный завтрак в этом доме такой, то что же будет на званом ужине. Холодок страха неприятными каплями сползает по спине. А как на этом званом ужине буду выглядеть я? Если только… – Наверное, я могу чем-нибудь помочь? – так же мое присутствие будет не совсем неуместно. Предложение свое произношу тихо, но мои слова поражают Раису Ильиничну, как раскаты грома. – Ты? – она даже очки снимает. – Под вашим руководством, естественно, – пожимаю плечами, опускаю взгляд. – Хм, – она долго и оценивающе на меня смотрит, – думаю, ты можешь заняться музыкальным оформлением. – С радостью, – стараюсь говорить приветливо. – А кроме Марины дети еще будут? Какой средний возраст гостей? – Ах, – Раиса Ильинична распахивает глаза. – Конечно! Дети! У нас же теперь будут дети! – делает какую-то пометку. – Надо заказать аниматора! – Так, – Глеб уже расправился с яичницей и с очень довольной улыбкой встает из-за стола, – я вижу, вам есть чем заняться. Мне тоже. До вечера, мои дорогие. Склоняется над теткой, приобнимая ее, подхватывает мою руку и целует мои пальцы. Совершенно невинно, но… Держит мою ладонь в своей на пару мгновений дольше, чем надо, и от этого почему-то теплая волна разливается по груди. Я рвано вздыхаю, прячу взгляд, а вот он, наоборот, смотрит мне прямо в глаза. – До вечера! – еще раз тихо прощается, кажется, лично со мной. У меня хватает сил только кивнуть, а Раиса Ильинична, которая все это время делала вид, что у нее в бумагах заключена тайна мироздания, вдруг произносит скрипучим голосом: – Запишитесь на маникюр, дорогая. Завтра ваши пальцы будут пристально разглядывать очень много глаз. Я стыдливо смотрю на свои коротко остриженные ногти. Хочется спрятать руки куда-нибудь в карманы, только вот у платья их нет. И злость такая! С одной стороны, права тетка, а с другой… Вот же старая карга! – Да, конечно! – я киваю, стараясь выглядеть покорно, но гордо. – Я дам вам контакты своего мастера, она может приехать сюда, – продолжает Раиса Ильинична. – Было бы великолепно, – все с той же интонацией отвечаю тетке Глеба. А у самой аппетит уже пропал. – Вы позволите, – встаю из-за стола. – Пойду проверю, не проснулась ли Маришка. – Однозначно, нет, – восклицает Раиса Ильинична, – ведь в доме тихо! – И все же, – улыбаюсь почти не натянуто, – я посмотрю… Ну, или просто спрячусь от тебя. Подумать только, ближайшие три месяца мне предстоит завтракать, обедать и ужинать с этой старой каргой! Три месяца! Сто дней! В этих мыслях я подхожу к комнате, в которой сегодня одна-одинешенька, если не считать Кактуса, спала моя Мышка, аккуратно берусь за ручку двери. Ай! Мамочки! У меня в ногах, скребя когтями по паркету, проносится что-то мохнатое! Громкий лай, топот, визг. – Держи его! – протяжно кричит Раиса Ильинична. Боже, что это? А-а-а-а-а!!!