26 глава

Глеб – Да, конечно! Это такой ржач! За костюмированного актера меня еще не принимали! Мне не поверят, даже если эти фото увидит кто-то из конкурентов! – А-а… – радуются туристы. – А сколько стоит?! И тут я не выдерживаю и все же начинаю хохотать! И Злата со мной. И Мышь. – Это… – смотрю на свою жену, пытаюсь сдержать непонятный растерянным людям смех. – Это однозначно лучше, чем получать в лоб дверью! Мышь уже просто держится за живот, Злата утирает слезы. – Ребят, бесплатно, – поворачиваюсь к ним. – Мы не актёры. Мы просто посетители, как и вы. – Ой, – женщина средних лет теряется, – вы так шикарно… – Спасибо, – киваю. – Нам очень приятно! Улыбаюсь им своей самой очаровательной из улыбок, притягиваю к себе Злату, беру за ручку Мышь, замираем на пару секунд. Смешно, и, кажется, все счастливы. Туристы смотрят кадры, еще раз смущенно нас благодарят, и мы расходимся. Прекрасное начало, я считаю. Если сделка с японцами сорвется, я знаю, чем покрыть убытки! – Ты мне обещал крендели! – Мышь срывается, несется вперед. – Марина! – кричу строго, реально за нее испугавшись! Замирает. Подхожу, беру ее ладошку: – Ты мне обещала никуда не отходить! – Да-да, – сопит, виновато повесив нос. – Вопрос жизни и смерти, я помню! – Это не шутки! Крепко сжимаю ее ручку, слышу рваный вздох Златы. Напугал. Да. Я не говорил сестрам, что на них охота. Собственно, мы с Серегой пока не можем понять, что происходит. Все даже серьезней, чем нам показалось на первый взгляд. Когда он начал готовить проекты документов на удочерение, то там всплыло такое… Я поручил ему с помощью СБшников пробить пару моментов. За Мышь взялись очень плотно и совершенно непонятно почему. Кто-то из чинуш твердо решил, что девочку должна взять под опеку именно та семья, на которую уже подготовлены документы. И никто другой. Но сейчас думать об этом не хочется. Сейчас хочется отдыхать и веселиться. – Что ты там выпрашиваешь? Крендели? Куплю тебе все, что хочешь! . Злата – Это не интересно! Даже не знаю, что во мне сейчас говорит – вредность или действительно озорство. – Что не интересно? – удивленно вскидывает бровь мой новоявленный супруг. – Все покупать, – смотрю ему прямо в глаза. – Это же легко, просто и скучно! – пожимаю плечами. – А ты представь, что у тебя зарплата – восемнадцать тысяч! – Восемнадцать? – хмурится. – Ну на восемнадцать… – придирчиво оглядывает лавки с товарами и коробейников. – Нет, нет… Восемнадцать не на день, – беру его за руку, – восемнадцать на месяц. Есть, конечно, еще пенсия по потере кормильца, но за нее мы платим коммунальные. И тут он останавливается, как вкопанный, и строго смотрит на меня. – Так, – замирает, – воровать я ничего не буду и тебе не позволю! – Да как ты!.. – задыхаюсь от негодования! – Злата, Глеб, – орет Мышь на весь парк, – там конкурсы! – Вот! – смотрю на него, гордо вскинув подбородок. – Конкурсы! – Конкурсы? – недоумевает Вербицкий. – Конкурсы! – повторяю я и иду к мужику, что-то горлопанящему на всю аллею. “Три гвоздя тремя ударами! Три! Всего три!” Перед мужиком лежит здоровенная толстая доска, в нее аккуратно вбиты гвозди. Большие. “Тому, кто забьет три – большая игрушка, тому, кто забьет два – маленькая игрушка, тому, кто забьет один – леденец на палочке! Тому, кто ни одного – шелобан за старания!” Толстый мужик в косоворотке, подпоясанной расписным кушаком, активно зазывает на свой аттракцион невиданной щедрости. “Участие бесплатное!” – Ну, – Мышь поднимает скептический взгляд на Глеба, – гвозди ты забивать вряд ли умеешь! – выносит свой вердикт и отворачивается. – Пойдемте! – Так, а ну-ка стоять! – Вербицкий скидывает пиджак, протягивает мне. Ловлю Маринкин взгляд. Эта коза хихикает и потирает ладошки! Ну да! Щелбан-то, если что, дадут не ей! – Какие три мои? – Глеб расстегивает запонки, чтобы закатать рукава рубашки. Золотые запонки. За каждую из которых вполне можно купить все эти игрушки. Зазывала смотрит на это с удивлением, но подает Вербицкому молоток. – Держать здесь, – хмыкает, отворачиваясь. – Бить широкой стороной, – не выдерживаю я. Получаю испепеляющий взгляд от своего мужа и… Я не понимаю, как он это делает! Это вообще совершенно провальный аттракцион! Доска специально вымочена, гвоздь тонкий. Одним ударом его вогнать невозможно! Но! Он замахивается и со всей силы фигачит по шляпке гвоздя! И не промахнулся же! Удар! И первый в доске. Мышь замирает, приоткрыв ротик, и удивленно смотрит на меня. Еще удар и второй гвоздь, чуть скосив шляпку, впился во влажное дерево. Зазывала ощутимо нервничает, Мышь потирает руки. Третий удар! Вербицкий, с видом Наполеона, поворачивается к Маринке: – Игрушку выбирай! – А! – она прыгает и хлопает в ладоши. – Собаку, собаку, собаку! Зазывала снимает здоровенного плюшевого щенка лайки. – И тут собака? – закатывает глаза Глеб. – Скажи спасибо папе, – услужливо склоняется зазывала, а я давлюсь от смеха. – Что, не ожидала? – озорно смотрит на меня Вербицкий. – Нет, – отвечаю искренне. – Восхищена! – Мы в Гарварде с пьяными англичанами еще не то вытворяли, – тихо приговаривает он, натягивая свой пиджак. – Там, главное, правильно рассчитать точку удара, – улыбается Глеб, – вектор приложения силы и все такое. Простейшая физика! Я не выдерживаю и хохочу, а он безумно доволен собой. Ну что ж. Имеет право! Берет меня за руку, ловит ладошку Мыши. – Так? Что еще мы можем выиграть? .